Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

понедельник, 26 февраля 2007 г.

"ПОЛОНИЕВЫЙ" ИСПУГ В ФГУ ИК-13

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

24 февраля я рано утром отправился по уже знакомому маршруту на свидание к политзаключенному Михаилу Трепашкину, отбывающему "наказание" в колонии ФГУ ИК-13. Сначала пешком до вокзала. Это минут 40 - 50. Затем три с половиной часа на электричке Екатеринбург-Нижний Тагил. Потом небольшая пробежка по магазинам: нужно купить продуктов для передачи. Наконец, минут 15 на трамвае, и я выхожу на остановке, расположенной прямо у ворот колонии ИК-13. Гляжу на часы. Время - больше 12 дня. А ведь в 5 утра из дома вышел!

Подхожу на КПП, предъявляю паспорт. Интересно, что на этот раз придумают господа начальники для того, чтобы не допустить меня до Миши? Ну, вроде все нормально. Первая преграда преодолена. Прохожу через внутренний дворик в здание администрации. Говорю "тетке в аквариуме" - даме в униформе за застекленной перегородкой охраны, к кому пришел на свидание, опять показываю паспорт.

Дама просит подождать. Жду. Дама звонит то по одному телефону, то по другому. Проходит минут десять. "А в чем проблема?" - спрашиваю. Проблема есть. Оказывается, заявление на свидание со мной Михаил написал вовремя. И начколонии свою визу поставил. Но вот беда - пропуск выписать забыли. "Может, потом придете? В будний день?" - спрашивает меня аквариумная дама. Я, стараясь быть вежливым, объясняю этой женщине, что приехал я из другого города, что здесь уже не первый раз, что сумка с передачей у меня тяжелая, и я никуда не уйду.

"Подождите" - бурчит дама. Я, чтобы не терять время, достаю термос с чаем, пару бутербродов и начинаю обедать. Дама на меня неодобрительно косится из-за своей прозрачной перегородки. Тяжко ей, бедной, приходится. То по одному телефону говорит, на меня поглядывая, то по другому. Она работает, а я чаи здесь распиваю. Тем временем стрелка часов в вестибюле, медленно, но верно приближается к часу. Наконец, дама жестом подзывает меня к своей будке. Вовремя! Я как раз и чай допил, и подремать успел. Еще раз просит паспорт показать. Показываю. Я не гордый. Все равно, ничего нового за этот час в нем не появилось.

"Идите" - устало говорит охранница. Так как ее жест направлен в противоположную от выхода из колонии сторону, я понимаю, что идти мне предлагают на КПП так называемого "Участка колонии-поселения" на территории колонии общего режима. Это как раз то странное учреждение, в котором и находится Михаил Трепашкин. На этом КПП проблем не возникает. Знакомые лица охраны, знакомая процедура: сдаю под расписку свои мобильник и паспорт. Отвечаю - "Нет" на дежурную скороговорку: "взрывчатка-оружие-наркотики-фотоаппарат-диктофон". Уже не удивляюсь тому, что мирные диктофон с фотоаппаратом здесь приравниваются к оружию и взрывчатке.

Начинается шмон. Проверяют передачу и мой рюкзачок. Привычно объясняю, что в термосе не взрывчатка, а чай, открываю с него крышку и прошу не лезть в чай пальцами, так как это - негигиенично. Все привычно. А вот и кое-что новое: дверь открывается и на КПП входит Миша. Раньше, меня к нему водили под конвоем одного - двух охранников, а сейчас он сам вышел.

Мише "де-факто" режим ослабили, или ко мне привыкли? Проходим в "комнату для свиданий" - небольшое помещение с несколькими табуретками, забитое посетителями. Общаться неудобно, но есть и плюс: нет соглядая из охраны. Через какое-то время выходим в коридор и пристраиваемся за столик с газетами. Обсуждаем разные проблемы, подготовку к предстоящему процессу.

Заходит разговор о материалах, которые так и не были опубликованы. Михаил вспомнил о небольшой заметочке, которую написал сам по горячим следам от третьего лица, но ко мне она попала уже дней через десять после этого. Времени прошло вроде много, публиковать ее просто так - неудобно. Эх, информационный повод бы какой-нибудь найти! Думали мы с Михаилом об этом, да так ничего и не придумали.

Свидание окончилось. Я с горячим желанием попасть на последнюю электричку, прорвался через очередь в кассу за билетом, прыгнул в вагон. И тут подумал я, что не являюсь "крутым" журналистом из "солидного" издания. Так почему бы мне не опубликовать эту заметочку просто так, без информационного повода? Тем более, что случай этот тоже на моих глазах произошел, во время одного из предыдущих свиданий?

Пишу я эти строки и вижу, что предисловие мое больше самого материала получилось. Ничего! Раз уж я решил стереотипы ломать, то сломаю и этот.

Глеб Эделев,
г. Екатеринбург.

26 февраля 2007 г.


"ПОЛОНИЕВЫЙ" ИСПУГ В ФГУ ИК-13 ГОРОДА НИЖНИЙ ТАГИЛ

30 января 2007 года "полониевый" переполох случился и в ФГУ ИК-13 гор. Нижний Тагила, где отбывает наказание адвокат Михаил Трепашкин. Следует напомнить, что его фамилия с осени 1998 года постоянно звучала рядом с фамилией убитого в Лондоне бывшего полковника ФСБ РФ А.В. Литвиненко после того, как они вместе выступили на известной пресс-конференции в Интерфаксе и рассказали о фактах коррупции и других преступлений руководителей ФСБ РФ. Именно по делу Литвиненко у Трепашкина был произведен обыск 22 января 2002 года, после чего он оказался за решеткой из-за обнаруженных в квартире нескольких патронов. До настоящего времени Трепашкин утверждает, что их специально подбросили.

Одна из активисток движения в защиту незаконно осужденного адвоката Трепашкина - Распопова Елена из города Михайловска Свердловской области решила направить ему в колонию книги по лечению бронхиальной астмы и положила в конверт "лечебную соль от Кашпировского А.М.".

Однако эта щепотка соли вызвала немалый переполох. Зная, о том, что Главная военная прокуратура увязала дело Трепашкина с Березовским и Литвиненко и что Литвиненко погиб в результате попадания в организм Полония-210, уже при досмотре бандероли возник вопрос: а не является ли белое вещество, названное лечебной солью от Кашпировского А.М. отравляющим, скажем тем же полонием-210? И не хотят ли сотворить с Трепашкиным то, что сделали с Литвиненко?

Администрацию ИК-13 это взволновало, ибо только на днях из колонии был вывезен труп осужденного Вавилова Константина. Соль была срочно изъята для решения вопроса об экспертизе. Долго выясняли вопрос, кто такая г-жа Распопова Елена, какое движение она представляет и откуда она узнала мой адрес. В общем, переполох был немалый, свидетелями чего в части досмотра оказались правозащитники Шаклеин В.А. и Эделев Г. В., приезжавшие навестить Трепашкина.

А полечится солью от Кашпировского осужденному Трепашкину, видимо, так и не удастся.

Трепашкин М.И.
30 января 2007 г.

Ярлыки: ,

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница