Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

понедельник, 12 февраля 2007 г.

Экспертиза Уральской Юридической Академии

ЗАЩИТНИКУ РОЖИНУ Д.И.

На Ваш запрос с просьбой дать доктринальное заключение по судебным решениям (приговор от 19 мая 2004 г., кассационное определение № 1-0056/03 от 13 сентября 2004 г., постановление № 1-0056/03 от 2 июня 2005 г. судьи Верховного Суда РФ) в отношении М.И. Трепашкина, осуждённого по ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ, можем сообщить следующее.

Прежде всего, обращает на себя внимание в названных судебных решениях игнорирование отдельных доводов осуждённого и его защитников. Вероятно, подобное игнорирование вызвано тем, что эти доводы обоснованы и законны. Следовательно, суды должны были с ними согласиться. Но, не опровергая эти доводы, их просто отбрасывают.

Так, М.И. Трепашкин неоднократно заявлял, что на стадии предварительного следствия ему не вменялся эпизод с приобретением патрона 3 мая 1999 г. и суд первой инстанции, грубо нарушая требования ч. 1 ст. 252 УПК РФ, превысил пределы судебного разбирательства. Но ни одна из последующих инстанций НИКАК не отреагировала на это законное замечание.

Кроме того, по этому же эпизоду осуждённый указывал на тот факт, что 26 мая 2000 г. Государственной Думой РФ было принято постановление "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием победы в Великой Отечественной войне" и в соответствии с подпунктом "б" пункта 8 этого постановления уголовное дело по данному преступлению должно было быть прекращено, т.к. Трепашкин имеет государственные награды. Но вновь все судебные инстанции игнорируют и это замечание подсудимого.

Незаконность приобретения, хранения, перевозки и ношения боеприпасов означает, что эти деяния совершаются в нарушение законов, правил и инструкций, которые необходимо указать в процессуальных документах, в том числе и в приговоре (п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ от 12.3.02 г. "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств"). Но вопреки требованию Верховного суда Московский окружной военный суд этого не сделал, т.е. по существу не вменил обязательный признак состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Более того, суд не смог определиться с предметом преступления по эпизоду от 3 мая 1999 г. Предметом преступления являются боеприпасЫ к огнестрельному оружию. Боеприпасы к огнестрельному оружию - это предметы вооружения и метаемое снаряжение, предназначенное для поражения цели и содержащее разрывной, метательный, пиротехнический (на это нет указания в постановлении Пленума ВС РФ от 12.03.02 г.) или вышибной заряд либо их сочетание (граната, мина, бомба, боевая ракета, картечь, дробь).Закон "Об оружии" от 13.11.96 г. не отнёс к боеприпасам патроны, а в п. 4 постановления Пленума ВС РФ от 12.03.02 г. они признаны разновидностью боеприпасов. По Закону "Об оружии" от 13.11.96 г., патрон - это устройство, предназначенное для выстрела из оружия, объединяющее в одно целое при помощи гильзы средства инициирования, метательный заряд и метаемое снаряжение.

А. Устинов - ведущий эксперт лаборатории судебно-баллистических экспертиз РФ центра судебной экспертизы (Законность. 2001. № 8) отмечал, что патрон - понятие единичное, а боеприпасы - множественное. Никакое единичное не может представлять собой множество. Поэтому единственный патрон не может быть предметом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Статья 222 УК РФ "Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств" помещена законодателем в главу 24 "Преступления против общественной безопасности", поскольку общественная опасность данного деяния заключается в том, что предметы, обладающие опасными свойствами (оружие и взрывчатые вещества) в результате перечисленных выше действия оказываются в руках лиц, не имеющих лицензии на обращение с ними, а следовательно, чаще всего не знающих всех правил обращения с оружием и взрывчатыми веществами и не имеющими соответствующего оборудования для хранения, перевозки этих предметов. Как справедливо отмечают авторы учебника Уголовное право. Часть Особенная, М., ИНФРА-НОРМА, 1997 на с. 407, общеопасный предмет, оказавшийся в руках агрессивно настроенного человека, способен причинить большой вред. Именно потому и предусмотрена уголовная ответственность за незаконное обращение с этими предметами. Опасные предметы в результате незаконного обращения с ними выходят из под контроля соответствующих органов. Но в эпизоде с патроном 3 мая 1999 г. Трепашкин забрал патрон к пистолету "Макаров" у несовершеннолетних и под его контролем этот патрон был уничтожен в безопасном месте. Следовательно, объект рассматриваемого преступления не пострадал. Так о какой же степени общественной опасности содеянного можно вести речь в данном случае? Вероятно, о самой незначительной, не достигающей уровня преступления. К такому выводу и пришло следствие, отказывая в возбуждении уголовного дела по этому эпизоду в отношении В.П. Семиютина, забравшего патрон у детей, за отсутствием состава преступления. Но почему-то аналогичный вывод в отношении Трепашкина не был сделан.

Следовательно, в действиях М.И. Трепашкина по эпизоду от 3 мая 1999 г. по всем выше указанным причинам не усматривается состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ. А если бы он и усматривался, то дело подлежало прекращению на основании Постановления Государственной Думы РФ от 26 мая 2000 г. "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием победы в Великой Отечественной войне".

Обвиняемый неоднократно просил конкретизировать обвинение, поскольку из приговора не ясно, два или одно преступление, предусмотренное ст. 222 УК РФ, по мнению суда, совершил подсудимый. Но такая конкретизация не была осуществлена.

Так как диспозиция ч. 1 ст. 222 УК РФ является альтернативной, то необходимо конкретизировать, какие же из указанных в ней деяний совершил обвиняемый. Какие патроны хранил, какие перевозил, а какие переносил (хотя в диспозиции статьи речь идёт о ношении, а не переноске, но суд счёл возможным в приговоре употребить этот неправовой термин). И о какой перевозке в данном случае вообще может идти речь? В соответствии с ч. 3 п. 11 постановления Пленума Верховного суда РФ от 12.3.02 г. "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств" под перевозкой понимается транспортировка предметов на любом виде транспорта без участия субъекта. Аналогичное определение перевозки даётся и в научной литературе. "Перевозка означает перемещение предметов в пространстве независимо от способа транспортировки, но не непосредственно при виновном". (Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 5. ДавГУ. 2001 г. с. 174). Если субъект перевозит предмет данного преступления лично, то это квалифицируется как ношение. Суд, игнорируя не только доводы обвиняемого, но мнение высшей судебной инстанции, вменяет Трепашкину перевозку лично в автомобиле одного патрона к пистолету Макарова.

В приговоре утверждается, что Трепашкин хранил по месту своего жительства в квартире 15 дома 17 по ул. Затонной г. Москвы боеприпасы к огнестрельному оружию в период прохождения службы в Управлении ФСНП по Московской области с 19 января 1998 г. по 22 января 2002 г. Но обвиняемый неоднократно указывал, что он работал в налоговой полиции по 30 августа 2000 г. Так почему же следствие и суд противоречатсами себе: с одной стороны, обвиняемый у них хранил оружие в период прохождения службы до 2002 г., а с другой стороны - сама служба длилась до 2000 г. Очевидно осознавая это несоответствие, ни одна из судебных инстанций не уточняет эту дату.

В соответствии с п. 1) и 2) ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора должно быть описано преступное деяние, с указанием места и времени его совершения, доказательства, на которых основаны выводы суда. В приговоре абсолютно голословно утверждается, что Трепашкин хранил боеприпасы с 19 января 1998 г. Откуда появилась эта дата, неизвестно. Вероятно, суд посчитал, что в первый же день выхода на работу в налоговой полиции обвиняемый заложил у себя дома запас боеприпасов. Но НИ ОДНОГО доказательства, подтверждающего этот вывод, суд не привёл, да и не мог привести. То есть по существу он не определил такой важный признак преступления, как время его совершения.

Следствие и суд не только не установили время совершения преступления, но не привели НИ ОДНОГО доказательства того, что боеприпасы, изъятые по месту жительства Трепашкина, хранил именно он. В деле имеются только доказательства того, что перечисленные патроны были обнаружены в картонной коробке на книжной полке по адресу г. Москва ул. Затонная д. 17 кв. 15. В этой квартире помимо обвиняемого проживала его гражданская жена, несовершеннолетние дети, в квартиру заходили клиенты, сантехники ГУП РЭУ 34 г. Москвы и другие лица, в том числе и свидетель В.В. Шебалин. На каком же основании суд пришёл к выводу, что именно Трепашкин, а не его жена или дети или иные лица положили в эту коробку патроны и когда именно? Может быть у суда и были какие-либо к этому основания, но он их почему-то, вопреки требованию закона, не указал в приговоре.

На основании изложенного приходится констатировать, что, во-первых, обвинение по данному эпизоду не соответствует закону - не указано время его совершения, а, во-вторых, не приведены доказательства того, что изъятые патроны хранил именно Трепашкин. А ведь в своё время такие доказательства могли бы быть получены, если бы попытались найти отпечатки пальцев Трепашкина на этих боеприпасах. Но следствие даже не пыталось это сделать. Почему? Может быть боялись, что таких отпечатков пальцев они там не обнаружат?

Не меньше удивление, чем предъявленное обвинение, вызывает и наказание, назначенное по приговору. Данные преступления (ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 283 УК РФ) относятся к преступлениям средней тяжести, содержат альтернативные санкции. К сожалению, в ст. 222 УК РФ два из основных наказаний до сих пор не введены в действие. Поэтому выбор суда по этой статье был ограничен сроком лишения свободы от 2 месяцев до 4 лет.

Статьи 6 и 60 УК РФ, ст. 383 УПК РФ требуют, чтобы назначенное наказание было справедливым, т.е. соответствовало характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

В данном деле суд не усмотрел ни одного отягчающего обстоятельства. В деле имеется, как минимум, одно смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ - наличие трёх малолетних детей. Но суд, игнорируя требования ст. 73, 307 УПК РФ, не сослался на эту норму и не назвал это обстоятельство смягчающим. О необходимости такого указания говорится и в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 11 января 2007 г. "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания". Кроме того, в деле имеются данные, положительно характеризующие Трепашкина: он впервые привлекается к уголовной ответственности, положительно характеризуется, имеет правительственные награды, более 20 лет проходил военную службу. Это всё отмечено в приговоре.

Часть 3 ст. 60 УК РФ требует при назначении наказания учитывать влияние наказания на условия жизни семьи подсудимого. А условия эти таковы - Трепашкин является кормильцем 3-х несовершеннолетних детей и длительная его изоляция в места лишения свободы поставит их в тяжёлое материальное положение.

И при всех этих данных суд почему-то назначает реальное лишение свободы сроком на 4 года, отказавшись лишь от дополнительных наказаний, которые в данном случае не являются обязательными.

Трудно назвать такую меру наказания справедливой. Если бы этот случай был описан средствами массовой информации, то абсолютное большинство читателей, слушателей или зрителей назвали бы это расправой с человеком по неизвестным причинам.


Профессор кафедры уголовного права УрГЮА
Кондрашова Т.В.

31.01.2007

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница