Из письма адвоката Л. Косик

Оксана, сегодня я была у М. Трепашкина. Он закрыт в одну из камер изолятора колонии, на территории общего режима. В камере находится один. Камера 10х8, без вентиляции, с маленьким плотно закрытым окном.

Условия, с его слов сносные, но он задыхается, у него постоянные приступы удушья, обстрилась бронхиальная астма. За сегодняшний день у него было три приступа удушья. При мне он на вдохе дышал с сипением, дышать ему, видно невооружённым глазом, тяжело. При мне ему привезли врача-пульмонолога из городской больницы № 3. Эта врач не лечила его. Она отличается тем, что выполняет просьбы администрации. При очевидном обострении она поставила диагноз: дыхательная недостаточность 1-2й степени, лёгкое течение заболевания. Тут же говорит о том, что у него не было базового лечения, что его нужно лечить в пульмонологическом отделении. Зам начальника колонии по лечебной работе С.В.Ткачук соглашается, но говорит о том, что они имеют из Москвы, от военной прокуратуры строжайшие указания ни в коем случае не вывозить его за пределы колонии.

А теперь послушай внимательно, всё, что он мне говорил ещё до всех этих решений суда и до помещения в изолятор: он будет переведён в зону и что поместят его в ПФРСИ (помещение функционирующее в режиме следственного изолятра) в камеру № 13. Всё случилось, но то, что он знал и знает, что с ним произойдёт - в этом меня убедил номер камеры. Он - в камере № 13. Сейчас он мне сказал шёпотом, что его изолировали и взяли под плотный контроль, чтобы он ни с кем не общался. Что его не хотят выпускать из колонии, причём вообще никогда. Он боится, что он и в самом деле не выдержит этих бесконечных приступов и погибнет в этой колонии. Раньше он этого никогда не говорил.

Наша Уполномоченная по правам человека этим никак не озобочена. Она больше не вмешивается в эту историю. Сделайте, пожалуйста, всё, что возможно. Я сообщу об этом и другим.