Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

четверг, 19 апреля 2007 г.

Заключение эксперта НЭПС Насонова С.А.

В поступивших в НЭПС обращениях Общероссийского общественного движения «За права человека», а также Трепашкина М.И. поставлен вопрос о правомерности наложения взысканий на осужденного Трепашкина М.И. за передачу своему адвокату-защитнику рукописного текста жалобы в Генеральную прокуратуру РФ, а также заявления в Верховный Суд РФ.

Как следует из представленных документов, за совершение указанных действий, Трепашкин М.И. помещался в штрафной изолятор, соответственно, сроком на пять и пятнадцать суток.

Изучив обращение и прилагаемые к нему документы, считаю возможным дать следующее заключение.

Согласно ст. 91 УИК РФ для корреспонденции, исходящей от осужденного, отбывающего наказание, устанавливается несколько различных правовых режимов ее отправления и получения.

Один из этих правовых режимов распространяется на переписку осужденного с родственниками и иными лицами, и предусматривает ее цензурирование. В ч. 1 ст. 91 УИК РФ подчеркивается, что «получаемая и отправляемая осужденными корреспонденция подвергается цензуре со стороны администрации исправительного учреждения». Цензура корреспонденции предполагает право администрации читать направляемые письма (телеграммы), принимать меры по пресечению доведения указанных в письмах и телеграммах сведений до адресата.

Однако указанная статья УИК РФ предусматривает и другой правовой режим отправления осужденным корреспонденции - если эта корреспонденция направляется его адвокату. Согласно ч.2 ст. 91 УИК РФ, «переписка осужденного с защитником или иным лицом, оказывающим юридическую помощь на законных основаниях, цензуре не подлежит, за исключением случаев, если администрация исправительного учреждения располагает достоверными данными о том, что содержащиеся в переписке сведения направлены на инициирование, планирование или организацию преступления либо вовлечение в его совершение других лиц. В этих случаях контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений осуществляется по мотивированному постановлению руководителя исправительного учреждения или его заместителя».

Запрет цензуры в отношении писем осужденного к адвокату означает отсутствие у администрации исправительного учреждения права перлюстрировать такие письма, знать их содержание, каким-либо образом запрещать или ограничивать такую переписку. Именно поэтому письма адвокату осужденный вправе передавать в запечатанном виде (п. 50 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утв. Приказом Министерства юстиции РФ от 03.11.2005 N 205).

На наш взгляд, положения п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, необходимо толковать исключительно в контексте правового режима отправления осужденным корреспонденции. Согласно п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений: «Все письменные предложения, заявления, ходатайства и жалобы направляются по адресу через администрацию ИУ. Они регистрируются в отделах специального учета или в канцелярии колонии»

Представляется, что указанное в п. 61 Правил положение теряет свой смысл, в случаях, когда корреспонденция осужденного не подлежит цензуре, в том числе в случае переписки с адвокатом.

За исключением ситуаций, когда постановлением руководителя исправительного учреждения или его заместителя установлена необходимость проверки такой корреспонденции, письма осужденного адвокату всего лишь регистрируются «в отделах специального учета или в канцелярии колонии». Формальная регистрация таких писем осужденного не образует специального требования режима отбывания наказания, поскольку эта регистрация образует лишь дополнительную гарантию права осужденного на отправку корреспонденции, а не какое-либо ограничение его права на переписку. В связи с этим, вряд ли можно расценивать передачу осужденным письма непосредственно своему адвокату, минуя администрация ИУ, как нарушение какого-либо требования режима отбывания наказания.

Более того, указанное правило, закрепленное в п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, в его расширительном толковании (как распространяющееся на коммуникацию осужденного с адвокатом), способно привести к нарушению права осужденного на получение квалифицированной юридической помощи (право на защиту).

Конституция РФ, УПК РФ и УИК РФ гарантируют право осужденного на общение со своим защитником и получение квалифицированной юридической помощи. Одним из неотъемлемых свойств такого общения является его конфиденциальность. Требование обеспечения конфиденциальности общения осужденного с адвокатом обусловлено положениями ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», согласно которой «адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю».

Аналогичное требование (обеспечения конфиденциальности общения адвоката и осужденного) закреплено и в нормах международного права и международных договорах РФ, которые согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью ее правовой системы.

В соответствии с п. 93 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными, принятых 30 августа 1955 г. в Женеве на Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, одобренных Экономическим и социальным советом в его резолюциях 663 С (XXIV) от 31 июля 1957 г. и 2076 (LXII) от 13 мая 1977 г., свидания заключенного с его юридическим советником должны происходить на глазах, но за пределами слуха сотрудников полицейских или тюремных органов.

Право задержанного или находящегося в заключении лица на его посещение адвокатом, на консультации и на связь с ним без цензуры и в условиях полной конфиденциальности предусмотрено Сводом принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденным Резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г. N 43/173 (принцип 18).

Европейским судом по правам человека право обвиняемого на конфиденциальность свиданий со своим защитником рассматривается в качестве одного из основных требований справедливого судебного процесса в демократическом обществе, вытекающих из положений подп. "с" п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В частности, в решении Европейского суда по делу С. отмечается, что если адвокат не имеет возможности связаться со своим клиентом и получить от него конфиденциальные инструкции, не подвергаясь надзору, то его помощь в значительной степени утрачивает свою полезность, в то время как Конвенция призвана гарантировать право, которое носит практический и действенный характер. Это положение касается любого лица, независимо от тяжести предъявляемого ему обвинения, в том числе и в терроризме (Судебное решение по делу "С. против Швейцарии" от 28 ноября 1991 г., Series A, N 220, p. 48. См. также решение по делу "Кан против Австрии" от 30 сентября 1985 г., Series A, N 96).

В другом решении Европейский суд по правам человека указал на ряд принципиальных положений, касающихся вскрытия и прочтения администрацией мест лишения свободы писем заключенного, адресованных им своему адвокату и адвокатом заключенному, заключающихся в следующем:

- вскрытие и чтение писем, направляемых С. своему адвокату и полученных от него (кроме тех, которые касались жалоб, направленных в Комиссию), составляло вмешательство в осуществление его права на тайну переписки;

- хотя определенные меры контроля над перепиской заключенных могут быть допустимы, регулярная перлюстрация переписки заключенного (особенно лицами, которые могут быть непосредственно заинтересованы в ее содержании) не соответствует принципам конфиденциальности и того иммунитета, которым пользуются профессиональные отношения между адвокатом и его клиентом, при этом не имеет значения, что переписка непосредственно не связана с судебным процессом;

- следовательно, такие письма могут быть вскрыты, но только если существует обоснованное подозрение, что они содержат недозволенные вложения, и могут быть прочитаны, только если существуют основания подозревать, что их содержание создает угрозу режиму безопасности в тюрьме или по иным причинам носит преступный характер;

- поскольку сохранение конфиденциальности в отношениях между адвокатом и его клиентом имеет приоритет перед абстрактной возможностью злоупотреблений этой конфиденциальностью, вскрытие и прочтение переписки С. с его адвокатом не было необходимым в демократическом обществе и представляет собой нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

- хотя не было установлено, вскрывались ли письма, направленные С. в Комиссию, практика вскрытия писем, полученных из Комиссии (даже если они не были прочитаны), представляет собой нарушение права С. на тайну его корреспонденции;

- уважение тайны этой переписки было важно, поскольку письма могли содержать обвинения в адрес тюремной администрации или персонала тюрьмы, и, если бы такие письма были прочитаны, возник бы риск применения репрессий по отношению к С.;

- поскольку не было настоятельной нужды вскрывать эти письма, их вскрытие не было необходимым в демократическом обществе и представляет собой нарушение ст. 8 Конвенции (судебное решение по делу "Кэмпбелл (Campbell) против Великобритании" 1992 г.).

В деле "Эрдем против Германии" Европейский суд по правам человека еще раз указал на то, что конфиденциальность корреспонденции между заключенным и его защитником является основным правом личности и напрямую затрагивает ее право на защиту. Вот почему, как было провозглашено Европейским судом ранее, исключение из этого принципа может допускаться лишь в исключительных случаях и должно сопровождаться адекватными и достаточными гарантиями против злоупотреблений (судебное решение по делу "Эрдем (Erdem) против Германии" от 5 июля 2001 г.).

В соответствии с п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает собственным механизмом, который включает обязательную юрисдикцию Европейского суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений этого суда со стороны Комитета министров Совета Европы. В силу п. 1 ст. 46 Конвенции эти постановления в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации, в том числе и для судов.

Таким образом, привлечение осужденного Трепашкина М.И. к ответственности за то, что он не передал администрации ИУ текст документа, адресованный его адвокату и предназначенный для изучения адвокатом, является косвенной формой ограничения права лица на конфиденциальное общение со своим адвокатом. Необходимо подчеркнуть, что администрация ИУ, дважды налагая на Трепашкина М.И. взыскания, ни разу не привела каких-либо доказательств того, что документы, переданные осужденным своему адвокату, содержали недозволенные вложения либо их содержание создавало угрозу режиму безопасности в ИУ или по иным причинам носило преступный характер.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что положения п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений (утв. Приказом Министерства юстиции РФ от 03.11.2005 N 205) не могут толковаться таким образом, как обязывающие осужденного передавать письменные документы, предназначенные его адвокату, исключительно через администрацию ИУ. В противном случае, положения указанного пункта Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, будут противоречить ч. 4 ст. 15, ст. 48 Конституции РФ, подп. "с" п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре».

16 апреля 2007 г.

Эксперт НЭПС, к.ю.н.
Насонов С.А.

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница