Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

среда, 19 сентября 2007 г.

"ВСЕ, КТО ВИДЕЛ «САНТЕХНИКОВ», ПРИХОДИВШИХ КО МНЕ В КВАРТИРУ ПЕРЕД ОБЫСКОМ, УБИТЫ ИЛИ ИСЧЕЗЛИ"

В конце 2001 – начале 2002 годов ко мне зачастили сантехники. Нет, я их не вызывал. Они утверждали, что откуда-то течёт вода в квартиру, находившуюся под нашей, и поэтому им нужно было исследовать стояк и другие трубопроводы в нашей квартире. По тому, как они работали, я понял, что на сантехников эти люди совершенно не были похожи, а работали они непрофессионально. Подолгу копались, долбили пол в ванной, а сделать за несколько дней так ничего и не смогли.

17 января 2002 года я обнаружил, что на кухне оказался перерезанным шланг подвода горячей воды. Я закупил новый и позвонил в домоуправление, чтобы пришёл сантехник. Мне ответили, что он сможет прийти лишь 18 января 2002 года к 10 часам. Я попросил перенести время на более раннее или более позднее, так как к 10 часам должен был быть как адвокат в Тимирязевском районном суде города Москвы. Однако диспетчер заявила, что либо сантехник придет к 10 часам 18-го, либо вообще неизвестно когда, и что нужно перезванивать ещё раз. И мне пришлось согласиться на 18-е, к 10-ти часам. В квартире в эти дни я проживал один, жена с детьми были в городе Брянске, у родных. Я решил оставить ключ и попросить поприсутствовать при работе сантехников пожилую женщину, соседку из квартиры №18, находящуюся на одной с нами лестничной площадке. Она согласилась. Я намеревался оставить ей ключ перед выездом в суд.

Пока я собирался уходить, раздался телефонный звонок. Звонила молодая девушка – ВРАТСКИХ Мария Николаевна, 1984 г. рождения, подругу которой я защищал в Нагатинском суде как адвокат. Ей нужно было встретиться со мной, и притом срочно. Я объяснил, что уезжаю в суд. И я предложил ей приехать и посидеть у меня дома, пока будут работать сантехники, а затем я вернусь и мы обсудим её вопросы. Она успела к моему отъезду, так как жила в Царицыно, а это недалеко от станции метро «Коломенское», где в это время проживал я.

Когда я вернулся, ВРАТСКИХ Мария рассказала, что ко мне приходили три сантехника, что они были не похожи на русских, а соседка из 18-й квартиры выясняла, кто находится в моей квартире, объяснив, что я должен был ей передать ключ и просил посмотреть за квартирой. Мария также рассказала, что она сидела на кухне, когда наблюдала за работой сантехников, а в это время один из них почему-то ходил в комнату, где у меня был рабочий кабинет. Когда она зашла в комнату вслед за ним, он быстро и испуганно вернулся обратно, пояснив, что, якобы, он взглянул на батареи, у окна. В комнате он был минуты две-три, один. Так как у меня ценностей не имеется, внешне я не заметил никаких пропаж, а потому не придал этому факту особого значения.

А 22 января 2002 года ко мне нагрянула оперативно-следственная группа из числа сотрудников УСБ ФСБ РФ (Лебедев, Савельев) и Главной военной прокуратуры. Меня дома не было. Была жена Татьяна и маленькая дочь Ангелина. Когда я прибыл домой, обыск уже был закончен, и мне показали порядка двух десятков разных патронов, якобы обнаруженных у меня в коробке из-под канцелярских принадлежностей, на полке, у моего рабочего места. Я объяснил, что первый раз вижу эти патроны. Сотрудник ФСБ РФ Лебедев всё пытался всучить мне в руки эти патроны, чтобы на них остались отпечатки моих пальцев, но я отказался брать их в руки, разгадав его хитрость. Представитель ГВП Сильченко, не скрывая, заявил: «Это у нас стандартный набор для обысков у офицеров запаса». Возникает вопрос: кто и в какой момент подбросил мне патроны?

От бывшего сотрудника КГБ СССР Харитонова Виктора Петровича мне было известно, что полковник ФСБ РФ Шебалин В.В., будучи не доволен, что я не хочу работать с ним против Литвиненко А.В. (бежавшего в Лондон от преследований), говорил, что «посадит» меня. А я, в ноябре – начале декабря 2001 года, разрешил ему одному работать на моём рабочем месте, когда он хотел покопаться в томике с материалом о пресс-конференции 17 ноября 1998 года. Тогда он забрал оттуда все свои собственноручные заявления о преступлениях генералов ФСБ РФ, которые он писал в Администрацию Президента РФ и в Генпрокуратуру России (т.е. подчищал за собой) и ещё какие-то документы. Он же мог и патроны подкинуть.

Могли подкинуть их и «сантехники» - 18 января 2002 года. Уж очень большие сомнения вызывал их сантехнический профессионализм.

Но патроны могли быть подброшены и в ходе обыска.

Нужно было проверить эти основные версии. С учётом многих обстоятельств, в последующем выяснилось, что несколько патронов подбросил Шебалин. Похоже, что перед обыском он приходил с «сантехниками», чтобы убедиться, что патроны я не обнаружил и не выбросил (как подброшенный мне автомат в 1997 году). А члены следственной группы (для подстраховки) добавили к подброшенным патронам ещё и новеньких – 13 штук. Но эта картина нарисовалась позже.

Тогда же я решил проверить «сантехников» и Шебалина. Последний скрылся и не появлялся несколько месяцев после обыска (т.е. это ложь, что в феврале 2002 года, после обыска, я ему передал на хранение документы, да ещё и у себя дома – как пишет судья в приговоре). По данным ГУП РЭУ-34 г. Москвы, ко мне направляли сантехника ПИРОНИШВИЛИ 18 января 2002 года, одного(!?), и что он «только что устроился» и исчез, и где он проживает – неизвестно. Тогда кто же ещё с ним был? И откуда они взялись? Я попросил ВРАТСКИХ М.Н. описать мне того, кто заходил ко мне в комнату 18 января 2002 года. По её описанию было похоже, что это был Шебалин (чёрный, худощавый, нос «крючком», словно клюв). Я стал требовать у следователя Главной военной прокуратуры:

- найти и допросить «сантехника» ПИРОНИШВИЛИ;

- допросить свидетелей – ВРАТСКИХ М.Н. и соседку из квартиры № 18;

- провести опознание «ПИРОНИШВИЛИ» и Шебалина.

Оба следователя, как из ФСБ РФ (а дело некоторое время было и у них), так и из ГВП отказались это сделать.

Когда в Московском окружном военном суде начался процесс, я снова начал ходатайствовать о допросе перечисленных лиц. Судья отказал мне в моих ходатайствах. Я попросил адвокатов найти этих свидетелей и попросить их явиться в суд. При этом сам я 22 октября 2003 года был арестован и с тех пор находился под стражей. И вот, мне стало известно, что вскоре после моего задержания – 28 октября 2003 года – был найден труп свидетеля ВРАТСКИХ М.Н., которой тогда только что исполнилось 19 лет. Официальная версия – смерть от «передоза», хотя наркотики она никогда не употребляла. Не оказалось в живых и соседки из квартиры № 18. ПИРОНИШВИЛИ также не найден.

Вот так прятали следы те, кто преступно и безнаказанно фабриковал против меня дело. Их не останавливали даже убийства.

И эта же группа занималась делом Литвиненко А.В. в период нахождения его в России. Он бежал от них в Лондон, спасая свою жизнь. Но и там его достали.

Если по делу об убийстве Литвиненко А.В., не считая его собственных утверждений и утверждений лиц из его ближайшего окружения, нет доказательств причастности к его убийству кремлёвских хозяев нынешней России, то мне ещё до ареста, осенью 2002 года, надзирающим прокурором было заявлено прямо, что руководители Главной военной прокуратуры получили указание от «самого» (т.е. от Президента России Путина В.В.) о моём привлечении в качестве обвиняемого и об осуждении меня «по беспределу», чтобы отстранить меня от дела по подрыву домов. Дальнейшие обстоятельства также подтверждают, что на это имелся заказ очень влиятельного должностного лица государства.

15 сентября 2007 года М.И. ТРЕПАШКИН

Оригинал письма хранится в Адвокатском кабинете Л.Косик.

Ярлыки:

Комментарии: 1:

В 25 сентября 2011 г., 8:01 , Anonymous Анонимный сказал(а)...

Михаил, это же стандартный юмор конторы.
Сантехник Пиронишвили - это производная от пиропатрона, пиротехники.
Странно что он не представился Патронишвили

 

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница