Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

пятница, 28 сентября 2007 г.

"Я УКОРЯЮ!.."

Я укоряю нынешнее российское общество, укоряю правозащитное движение России, укоряю средства массовой информации! Укоряю ваше бездушие, "самозащитный" индивидуализм, общественный пессимизм, трусость. Вы страшно далеки от человеческого общества XXI века. А уж демократии у вас - дай бог, чтобы набралось на конец XIX века. Напрашивается сравнение со стадом жирующих животных, молча лицезреющих, как хозяин забирает очередную жертву из загона на съедение...

Все молча лицезреют и наблюдают сейчас, как коррумпированные госчиновники расправляются со мной, опасаясь за свою карьеру и личное благополучие. Я, как сотрудник органов госбезопасности, посвятил много лет своей жизни как развитию демократических отношений в стране, так и безопасности людей. Боролся с бандитизмом, предотвращал террористические акты, выручал заложников. Спасал жизни как взрослых, так и детей. За это получал не только правительственные награды, но и признание среди простых людей. Беда пришла тогда, когда вместе с бандитами, террористами, нелегальными торговцами оружием мне стали попадаться крупные чины спецслужб. Я потянул за нити коррупционных связей, использования высокопоставленными госчиновниками в своих целях преступных организованных сообществ и даже террористов. На преступлениях они делали себе карьеру, звания и даже строили политику государства. Мафия сильна. Я стал гонимым и вынужден был в 1997 году уволиться из органов безопасности. Но, так как я вторгся в сферу теневого бизнеса преступных чиновников, узнал об их грязной политике, нередко замешанной на крови соотечественников, то меня не оставили в покое. Появились провокаторы, нападающие, киллеры и т.п. Несколько раз против меня пытались возбудить уголовное дело за разглашение грязных тайн генералов ФСБ РФ и ГРУ Генштаба Минобороны России, объявляя их преступления гостайной России. Эти попытки окончились неудачно, так как пытавшиеся нарвались на грамотных и принципиальных прокуроров (тогда еще такие оставались на службе)...

За три последних года 90-х гг. на мою жизнь было совершено свыше десятка покушений. Среди тех, кому было поручено устранить меня, была получившая позже огласку группа сотрудников УРПО ФСБ РФ (Гусак, Литвиненко, Шебалин, Понькин и другие). Им ведь тоже в свое время дали на меня характеристику как на воровского авторитета, чтобы они меня без зазрения совести "замочили прямо в подъезде дома". Но Литвиненко копнул моё "дело" поглубже этой липовой справки и, как говорится, почувствовал недоброе. В результате убийство не состоялось. 17 ноября 1998 года произошло публичное разоблачение преступных генеральских приказов Ковалёва Н.Д., Хохолькова Е.Г., Макарычева А.К. и др. Но оказалось, что нет ничего прочнее генеральских связей. Изобличителей-отказников начали душить как щенков. Однако общество не отреагировало на столь шумный скандал. Оно даже не попыталось потребовать доказательств озвученных преступлений, а их было очень много...

Уволенные генералы и их преступное окружение оказались в Государственной Думе ФС РФ, в Минюсте, МВД и прочих структурах власти - при молчаливом согласии нашего "демократического" общества. Теперь им уже ничто не мешало "замочить" тех, кто всё ещё писал на эту тему или пытался организовать какие-то комиссии. Щекочихин, Юшенков, Политковская... А затем уже и не понявшего мощь мафии Литвиненко отравили полонием в Лондоне.

Со мной же решили поступить несколько иначе. Подобно тому, как в конце XIX века французский военный суд по негласному указанию президента Французской Республики Феликса Фора по надуманным основаниям осудил неугодного властям Альфреда Дрейфуса за измену родине в форме выдачи гостайны, так и меня в нынешней России решили "укатать" в тюрьму по надуманным обвинениям в раглашении гостайны, тоже руками военных. При этом одним из военных прокуроров мне было прямо заявлено, что состава преступления в моих действиях нет, но есть заказ, исходящий якобы от Президента России Путина В.В., засадить меня в тюрьму. Именно поэтому руководители Главной военной прокуратуры РФ договорились с Военной коллегией Верховного Суда РФ, что меня всё равно осудят "по беспределу", чтобы я, как адвокат, "не лез" в дела высокопоставленных лиц, вершащих политику государства.

И началось...

- 22 января 2002 года ко мне на съемную квартиру по ул. Затонная в Москве приехали с обыском сотрудники Главной военной прокуратуры и Управления собственной безопасности ФСБ РФ "искать Литвиненко А.В.". Я им так и заявил: "Вы, наверное, перепутали, ибо здесь не Лондон, а Нагатинский Затон г. Москвы". Разумеется, приехавшие ничего не нашли. Вспомнили, что, действительно, Литвиненко находится в Лондоне еще с 2000 года. Но для того, чтобы не было шума, он изъяли ими же подброшенные патроны ("это, - говорят они, - у нас стандартный набор для обысков у офицеров запаса") и мои старые конспекты работ классиков марксизма-ленинизма, объявив их секретными служебными документами, содержащими сведения об агентуре ФСБ РФ и ГРУ.

- После этого случая "прижали" Шебалина В.В. и заявили ему, что, если он не оговорит меня в том, что я, якобы, выдавал именно ему, полковнику ФСБ РФ, гостайну КГБ СССР, то с ним сделают то же, что и с Литвиненко до его бегства, т.е. отправят на нары в Бутырку. Шебалин сопротивлялся недолго и согласился. И вот меня, как в сталинские времена НКВД, осудили на основании одного-единственного показания Шебалина (т.е. на основании его ложного доноса), что я, якобы, разгласил ему гостайну России, хотя я с ним во время, указанное в обвинительном заключении, вовсе не встречался. Так, одного сомнительного - ложного - доноса хватило для моего осуждения!

А что касается "гостайны", то это вообще пища для сатирика М. Задоронова, для его рубрики "Ну тупыыые!"

Ведь мне, не служившему в органах безопасности с 1997 года, вменяют то, что я разгласил действующему полковнику ФСБ РФ сведения о планах этого ведомства! Откуда я мог их знать в 2002 году? Их начали искать и в деле, и в ходе суда - не нашли! Их нет! Тогда вызвали т.н. "эксперта". Экспертами по делу выступали оперработники ФСБ РФ, у которых я был "в разработке". В суде у старшего этой группы "экспертов" начали выяснять, о каких планах идет речь. Он ответил, что планов нет, что они в своем заключении просто взяли и переписали формулировку из закона, касающуюся того, что МОЖЕТ являться секретным. Казалось бы - всё ясно, дело надо прекращать. Однако судье стали угрожать из Главной военной прокуратуры: "Самого посадим!" И тогда он "слепил по беспределу" обвинительный приговор, в котором значилось, что я "разгласил сведения о планах ФСБ РФ", еще и добавив, что я разгласил тому же Шебалину сведения КГБ СССР, касающиеся трех его агентов. Кстати, то, что эти лица были агентами - вымысел. Что это за лица, суд так и не установил! И главное: в деле есть результаты экспертизы, что документы с данными упомянутых третьих лиц государственной тайны СССР не составляют! Российским властям они вообще не передавались и к России отношения не имеют. Тогда представитель ФСБ РФ в суде, Шелег В.С., сделал поистине шизофреническое заявление: он сказал, что КГБ СССР и сейчас осуществляет контрразведывательную и оперативно-розыскную деятельность! И судья Седов С.П. принимает это, как истину!

Вот такими бандитствующими даунами я и был осуждён в политически ангажированном суде за придуманные сведения о какой-то несуществующей государственной тайне России и за несколько подброшенных мне патронов, к которым я не имел отношения, а доказательств, что они были моими, в деле не имелось. Даже понятые заявили, что их могли подбросить!

И вот, уже четыре года, как я добиваюсь пересмотра своего дела, и всё безрезультатно.

К военным я не имею отношения. И Главная военная прокуратура, и военный суд не имели права расследовать заведенное против меня уголовное дело и проводить судебный процесс, так как это является грубейшим нарушением принципов подследственности и подсудности. Но Московский окружной военный суд, следуя указаниям "сверху", осудил меня, гражданское лицо и адвоката, "по беспределу". Не учли даже то обстоятельство, что гарнизонный военный суд не дал согласия на моё привлечение к уголовной ответственности как адвоката ни по ч.1 ст. 222, ни по ч. 1 ст. 283 УК РФ. Как мошенники, чтобы скрыть нарушение принципов подследственности, подсудности и моих прав на адвокатскую неприкосновенность, в приговоре они записали, что я когда-то (!?) был военнослужащим.

В связи с незаконным осуждением и удержанием меня без вины в местах лишения свободы на протяжении уже трех лет и одиннадцати месяцев, я обращаля с просьбами о помощи и к правозащитникам, и к журналистам, и к депутатам, и к сенаторам, и к прдставителям других структур власти, а также в органы по защите прав человека... И в процессе этой писанины я отсидел весь срок наказания по придуманным обвинениям.

В России у невиновного нет возможности защититься от незаконного осуждения! В России нет возможности защитить права маленьких детей!

Я сделал маленький экскурс в историю, чтобы доказать, что наше нынешнее общество в силу его моральных качеств и гражданской активности скатилось в средневековье, и ему еще далеко даже до общества XIX века!

У нас сейчас невозможно найти отзывчивых на беззакония, принципиальных, честных, справедливых людей, таких людей, о которых мы знаем из истории:
А.Ф. Кони,
В.Г. Короленко,
Н.П. Карабчевский (адвокат),
Эмиль Золя.

Нет сейчас людей с такими высокими нравственными каествами, беззаветно и безбоязненно бьющихся за невинно, по политическим мотивам, осужденных нечистоплотным чиновничеством этой власти! Нет тех, кто остро поднял бы вопрос о справедливом и беспристрастном правосудии в нынешней России! А ведь суды у нас явно превратились в часть административной системы власти.

А.Ф. Кони назвал суд "школой для народа, из которой, помимо уважения к закону, должны выноситься уроки служения правде и уважения к человеческому достоинству".

Достаточно вспомнить, что в период самодержавия А.Ф. Кони, будучи председателем суда присяжных заседателей, вынес оправдательный приговор по делу Веры Засулич, стрелявшей в генерал-губернатора Трепова. А.И. Винберг в книге "Чёрное досье экспертов-фальсификаторов" (М., "Юридическая литература", 1990 г.) пишет: "На твердое объективное мнение А.Ф. Кони не смогли оказать давление ни Александр II, ни министр юстиции - никто не смог поколебать беспристрастности А.Ф.Кони, его высоких нравственных идеалов, справедливости и объективности вынесенного революционерке, борцу с самодержавием, оправдательного приговора в январе 1878 года".

Ныне таких судей нет. Нередко в суде, переодевшись в мантию, заседает преступник. И он знает о своей безнаказанности, ибо чаще всего является исполнителем заказных процессов, где справедливостью и законностью даже не пахнет. Чёрной памятью в сознании людей останутся их имена. Ибо они предали правду, истину, справедливость, человечность. А такие же беспристрастные, как А.Ф. Кони, навечно останутся в истории и доброй памяти народа.

"...успех Ваш, достигнутый в русском обществе, не был карьерой, вы шли путём, независимым от милостей и ласк, и связали свою жизнь со служением не власти и моде, а вечному и безусловному... Вы всегда искали истины и справедливости..." (из приветствия Российской Академии наук в связи с 80-летием А.Ф. Кони). О ком мы в настоящее время можем сказать такие слова?

Нет у нас сейчас таких адвокатов, как известный русский адвокат XIX века Н.П. Карабчевский, который в случае беззакония по делу поднимал журанлистов, писателей, чтобы они освещали суть дела до мелочей и поднимали общественность против осуждения невиновных. Благодаря его активной адвокатской деятельности мы до сих пор слышим о таких процессах, как дело мултанских вотяков (Удмуртия) и дело Бейлиса (Киев). Карабчевский сумел подключить к освещению этих процессов и местных журналистов, и известных росийских мыслителей, в частности, В.Г. Короленко, известного русского писателя и публициста.

В.Г. Короленко с ненавистью относился не только к тем, кто грубо фабриковал дела по политическим мотивам, но и к лжесвидетелям, используемым следователями-"липачами". Приведу окончание речи В.Г. Короленко в Казанском окружном суде по делу мултанских вотяков: "...И такое дело четыре года слеплялось из кусочков!.. Дайте мне двух таких господ, как следователь, пристав Шмелёв, пять его помощников и семейку лжесвидетеля Мурина, и я берусь доказать не в четыре года, а в два месяца, что ведьмы летают на помеле, и покажу вам старика, который видел всё это своими глазами!" Моё, подобное этому, шизофреническое обвинение построено на показаниях одного лжесвидетеля - Шебалина. И если мултянских вотяков суд оправдал, то меня преступники в мантиях осудили на основании лишь одного ложного доноса. И некому было вступиться за меня и донести до людей правду о беспределе военного суда.

В.Г. Короленко выступал с яркими и гневными статьями и по делу Бейлиса. Там он клеймил эксперта-"липача" Сикорского. У меня же в качестве "экспертов" выступили сами оперы-разработчики, признавшие гостайной России полное фуфло! Я очень хотел бы, чтобы кто-то обрисовал людям то, как преступники-чекисты фабрикуют "гостайну", но нет сейчас таких публицистов, как В.Г. Короленко.

И уж тем более выродились такие протестные люди, как известный французский писатель Эмиль Золя, ставший мировым примером общественного долга писателя в защите правды и справедливости.

В 1898 году с возгласом "Я обвиняю!.." Золя поднял свой голос в защиту невинного человека - офицера Альфреда Дрейфуса, жертвы политических интриг, мрачных сил реакции и национализма. Он решил не быть безучастным свидетелем произвола и насилия. В газете "Орор" Эмиль Золя опубликовал открытое письмо Президенту Франции с гневным и страстным выступлением против продажного военного правосудия, вынесшего обвинительный приговор в измене родине невиновному человеку. "Этот приговор является пощёчиной всякой правде, всякой справедливости", - писал Золя. Правящие круги Франции рассматривали это выступление как дерзкий вызов военным и правительству.

Власти не простили Эмилю Золя этого письма, и он сам стал обвиняемым и был осуждён военным судом. Я хотел бы привести выдержки из его выступления в суде, где он также настойчиво твердил о невиновности Дрейфуса, о фабрикации его дела по политическим мотивам и торжестве истины в будущем (что впоследствии и произошло).

"...Я спокоен, - говорил Золя. - Ваше дело узнать истину; она выйдет на свет". "Неужели вы не понимаете, - продолжал Золя, - что наш народ умирает от мрака, в котором его держат, от двусмысленности, которой он болеет. Грехи правящих нагромождаются, одна ложь влечёт за собой другую и всеобщая путаница доходит до ужасающих размеров. Совершена судебная ошибка, и с тех пор ежедневно должны соверщаться новые покушения против разума и справедливости, чтобы скрыть её..." (Золя словно говорил о моем деле). "Мы хотим знать, есть ли еще Франция - Франция прав человека, та Франция, которая дала миру свободу и должна дать ему справедливость..."

Как известно, справедливость восторжествовала не сразу. И Золя вынужден был до июня 1899 года находиться в изгнании в Лондоне. После возвращения он опубликовал статью "Правосудие" в той же газете "Орор" - о причинах своего изгнания и о политически ориентированных судах. Статья Э. Золя заканчивалась обращением ко всем честным людям с призывом действовать "во имя прогресса и освобождения" от явлений позора для человеческого общества.

Пример Эмиля Золя на протяжении более чем века является образцом гражданского мужества, образцом общественного долга писателя и общественной значимости литературы для многих известных писателей, а также для всех честных граждан.

Высоко ценил поступок Золя другой известный французский писатель Анри Барбюс, который своим творчеством также боролся с негативными явлениями в человеческом обществе, против произвола, маразма властей и унижения человека.

12 октября 1919 года писатель опубликовал в газете "Юманите" статью "Мы обвиняем!..", названную по аналогии со знаменитым "Я обвиняю!.." - письмом Эмиля Золя Президенту Французской Республики Феликсу Фору. В условиях ожесточённых схваток сил прогресса с реакцией писатель стремился использовать пример Золя для защиты правды и справедливости.

После этого он выпустил в свет книгу "Золя", направленную против безразличия, пессимизма и индивидуализма, которые всячески проповедовались апологетами безыдейности. Эта книга звала всех честных деятелей литературы и искусства последовать примеру Эмиля Золя, чтобы активно воспитывать людей в духе борьбы за уничтожение всякого произвола и унижения.

Поступок Золя повлиял на А.П. Чехова. Он писал своей жене: "Сегодня мне грустно, умер Золя... Как писателя я мало любил его, но зато как человека в последние годы, когда шумело дело Дрейфуса, я оценил его высоко". Чехов пытался доказать антисемиту и шовинисту Суворину правоту Золя, выступившего с обвинением в адрес военного суда Франции: "Вы пишете, что Вам досадно на Золя, а здесь у всех такое чувство, как будто народился новый, лучший Золя... Это чистота и нравственная высота, каких не подозревали". Долгосрочная дружба, связывающая Чехова и Суворина, не выдержала испытания делом Дрейфуса. Ведь газета Суворина, говоря о внутренних делах России, была такой же бесчестной и ретроградной, как и в освещении процесса Дрейфуса.

Во время дела Дрейфуса Писсаро и Монэ восхищались выступлениями Золя. За человечность и прогресс активно выступали участвовавшие в общественной жизни Гюго, Вольтер, Ромен Роллан.

Я не случайно посвятил изложению исторических фатов вторую часть своего письма-обращения, ибо я взял в союзники перечисленных классиков и исторических личностей в укор нынешним правозащитникам, журанлистам, писателям.

Моё уголовное дело чрезвычайно схоже с делом А. Дрейфуса, и я надеюсь, что пример всемирно известных классиков, отличавшихся высокой человеческой нравственностью и активной гражданской позицией поможет и мне найти своего Э. Золя, и я смогу добиться пересмотра уголовного дела, грубо сфабрикованного военными прокурорами, ФСБ РФ и политически ангажированными военными судьями.

Я надеюсь на смелость журналистов, публицистов. "Когда народ не боится могущественных, тогда приходит могущество" (китайский философ VI-V вв. до н.э. Лао-Цзы).


М.И. Трепашкин

20 сентября 2007 года,
камера-одиночка №13
ПФРСИ ФГУ ИК-13,
г. Нижний Тагил.

Ярлыки:

Комментарии: 1:

В 18 ноября 2008 г., 23:31 , Anonymous Анонимный сказал(а)...

1 nah

 

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница