Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

пятница, 9 ноября 2007 г.

СТРАННЫЙ СУД

начался 7 ноября в Свердловском областном суде. Судебная коллегия в составе судей Свердловского областного суда Поденко Татьяны Петровны, Герасименко Михаила Юрьевича и Ляпичевой Ольги Николаевны приступила к рассмотрению кассационной жалобы политзаключенного Михаила Ивановича Трепашкина на постановление Тагилстроевского районного суда г. Нижнего Тагила (судья Ильютик) об изменении осужденному Трепашкину режима содержания с колонии-поселения на более суровый - общий режим.

В этом же процессе должен решиться вопрос о продлении Михаилу Трепашкину срока отбывания "наказания" на 18 дней, якобы незаконно проведенных Михаилом на свободе после вступившего в силу решения суда о его условно-досрочном освобождении.

Странностей во время процесса выявилось много. Но самая главная из них, что и судьи, и прокурор Свердловской областной прокуратуры Белоусова старательно делали вид, что соблюдают закон.

Только защитник Сергей Кузнецов честно признался всем присутствующим, что не является профессиональным юристом, после чего и начал оглашать свои дилетантские ходатайства, вызывающие бурную реакцию со стороны суда.

Но сначала, сам Михаил Иванович заявил ходатайство о личном присутствии на процессе. Режим так называемой видеоконференции не устроил ни Трепашкина, ни его защитника - Кузнецова.

И Трепашкин, и его защитник, ссылаясь на ст. 47 УПК РФ, пытались доказать суду, что проведение процесса по столь сложному делу в режиме видеоконференции, нарушает право Михаила Трепашкина на защиту и существенно ограничивает возможности его защитника. Особенно это касается права "иметь свидания с защитником наедине и конфиденциально". Это право вообще невозможно реализовать в таких условиях: защитнику, формально остающемуся "наедине" с подзащитным (а точнее на свидании с микрофоном и монитором) приходится кричать, для того, чтобы его подзащитный, находясь на другом конце провода, хоть что-то понял. Какая уж тут конфиденциальность! Да и сам защитник мало что сможет понять из того, что пытается сказать ему его доверитель. А уж о совместной работе с документами, в таких условиях и речи быть не может!

В своем выступлении защитник Кузнецов обратил внимание суда на то, что режим видеоконференции затягивает производство по делу и мешает работе не только защиты, но и суда.

Дилетантам в области права, вроде меня и других присутствующих в зале, доводы защиты показались вполне убедительными. Но прокурор и судьи повели себя как истинные профессионалы.

Прокурор заявила, что право на защиту не нарушено и суд с этим согласился. Все хорошо слышно и громкость достаточная, заявила одна из судей. Могу засвидетельствовать, что в этом она была полностью права. Шум, доносящийся из динамика, слышно было прекрасно. Вот только членораздельную речь из этой какофонии выделить было сложно.

У меня вполне профессиональный диктофон: с настройкой чувствительности микрофона, с установкой уровня записи, с функцией шумоподавления. Но даже он иногда пасовал перед судейской техникой.

Тем временем, Трепашкин огласил свое второе ходатайство - предоставить время для общения с защитником, в связи с тем, что Михаил отказался от помощи адвокатов (один из адвокатов - Сергей Бровченко присутствовал в зале как частное лицо). Это ходатайство было удовлетворено судом. Впрочем, в условиях торжества науки и техники перед здравым смыслом, толку от такого общения было немного.

Рассмотрение третьего ходатайства о прекращении производства по делу в части изменения режима содержания, было отложено судом до рассмотрения дела по существу.

Суд попытался начать рассмотрение дела, но оказалось, что не все документы, отправленные Трепашкиным, дошли до суда. Возникла проблема, как эти документы доставить в суд. Защитник Кузнецов снова поднял вопрос о личном присутствии Трепашкина в суде, со всеми необходимыми документами.

Председательствующая судья упрекнула Кузнецова в непрофессионализме и это ходатайство было опять отклонено.

Технически продвинутые судьи решили получить необходимые документы с помощью факса. И тут выяснилось, что запросы судей превосходят уровень современного технического прогресса. Один из документов - заключение "Независимого экспертно-правового совета", оказался прошитым столь хитрым способом, что его невозможно отправить по факсу.

Логично было бы предположить, что личное участие Трепашкина в процессе решило бы эту проблему и упростило бы ведение дела. Но у суда, похоже, другая логика. Исключающая личное присутствие заключенного.

К счастью для суда, Кузнецов заявил ходатайство об ознакомлении с материалами дела, так как с июля этого года у него не было такой возможности. Суд удалился на совещание и после получасового перерыва удовлетворил ходатайство защитника. Частично. Позволив Кузнецову знакомиться с материалами дела не в полном объеме, а только с теми документами, что поступили после указанной даты.

Был объявлен перерыв в судебном заседании. Судебное заседание будет продолжено с 14 часов, 14 ноября этого года. Теперь не только у защиты, но и у суда будет возможность и к процессу лучше подготовится, и все документы нужные получить.

Правда, проблемы вызванные новомодным режимом видеоконференции, могут возникнуть вновь. Почему же суд, с мазохистским упорством, не желает решить эту проблему старым, проверенным способом? Трепашкина уже доставили из Тагила в Екатеринбург. Так почему бы не преодолеть расстояние в полтора километра и не доставить Трепашкина из СИЗО-1 в Свердловский областной суд?

После окончания судебного заседания, я успел переброситься с Михаилом парой ничего не значащих фраз. Реакция судей на это была очень эмоциональна: "Почему Трепашкин общается не с защитой? Ему запрещено общаться!" Так вот оно в чем дело! Похоже, что власти просто бояться того, что Михаил может сказать, общаясь с людьми напрямую, а не через микрофон. И готовы терпеть любые неудобства, лишь бы помешать этому. Ведь проконтролировать его общение в зале суда при открытом судебном заседании гораздо сложнее!

Все это еще больше утвердило меня в мысли, что не просто так весной этого года, личной резолюцией судьи Тагилстроевского районного суда города Нижнего Тагила господина Ильютика, мне было отказано в свиданиях с заключенным Трепашкиным.

Глеб ЭДЕЛЕВ,
ДПН ИНФОРМ, г. Екатеринбург.

8 ноября 2007 г.

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница