Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

среда, 19 декабря 2007 г.

Он-лайн конференция


Смотреть видео:
Часть 1
Часть 2

Q: Здравствуйте, Михаил Иванович!

Лучшая часть населения страны рада вашему освобождению. У меня два вопроса:
1) Почему вы пошли против ФСБ, это был ваш гражданский долг, или это какие то личные счёты?
2) Собираетесь ли вы продолжить свои расследования?

Poleshkin
A: Во-первых, я хотел бы поблагодарить всех тех, кто меня поддерживал, кто, скажем так, был солидарен с теми требованиями и идеями, которые я воплощал. Спасибо большое правозащитникам и остальным гражданам, которые писали мне письма, телеграммы поддержки и тому подобное, огромное спасибо. А что касается действий против системы, вопрос не совсем правильно поставлен. Я выступал против преступлений конкретных лиц, которые попали в эту систему. О том, что система реформируется и не в лучшую сторону, я писал ещё в мае 1997-го года, в письме президенту тогдашнему, Борису Николаевичу Ельцину. Я, как раз прогнозировал те тенденции, которые будут развиваться в системе федеральных сил безопасности. И более правильно сказать, выступал я против отдельно взятых должностных лиц ФСБ, которые повернули дело таким образом, что эта служба, которая должна была обеспечить безопасность граждан, довольно часто выступает против своих граждан.

Q: Вторая часть вопроса. Будете ли вы продолжать своё расследование?
A: Это сейчас стало намного труднее, чем было до того, поскольку уничтожена масса доказательств, прошло много времени. Уголовное дело, где можно было получить связующие звенья, чтобы усилить те доказательства, которые были получены на том этапе, оно как бы ушло в архив, поднять его будет сложно. Надеюсь, что вторая часть - это же дело было разделено на две части - дело по подрыву домов, будет передана в суд со временем и удастся посмотреть и собрать там какие-то более конкретные доказательства об исполняющих и организаторах. Очень не хотелось бы чтобы это дело было бы вообще закрыто и забыто. Это во-первых, во-вторых, чтобы была сделана ссылка, а она сейчас есть, на тех лиц, которые к этому делу имеют, либо вообще не имеют отношения, либо очень отдалённое отношение. Очень важно чтобы были привлечены исполнители и организаторы этого преступления.

Q: Они называются в деле?
A: Нет, пока мы их не имеем. Те лица, которые там фигурируют, еще раз повторюсь, имеют либо отдаленное, либо косвенное значение. Поэтому, то что я сказал, оно и так понятно, что этим делом, конечно же, придётся по мере возможности заниматься. Для этого мне нужно после нынешнего ФСИНовского ГУЛАГА, бесчестия офицерского, которое там идёт, а это система подавления людей, унижение их чести и достоинства, хотелось бы придти в себя, подлечиться. Потому что я был лишён нормального лечения, и после этого уже приступить к своим, во-первых, адвокатским обязанностям - я к этому времени постараюсь восстановиться. Хочу добиться пересмотра приговора, явно преступно сфабрикованного, в целях того, чтобы меня как адвоката отстранить от дела по подрыву домов, где я защищал интересы потерпевших. И, казалось бы, мои цели были едины с официальными органами, тем не менее было противостояние, что само по себе говорит, что не всё чисто было с их стороны.

Q: Если Вам не очень тяжело, расскажите о пенитенциарной системе? Что она из себя представляет, что там вообще творится, как всё это вообще устроено? Там есть хоть намёк на правила приличия?
A: Нет, намёка на правила приличия там в настоящее время нет. Если в конце 90-х годов, особенно когда мы подписали Европейскую конвенцию о защите прав человека, мы приблизились где-то к общепринятым международным нормам и праву, нормам и принципам, то в последние годы мы отдалялись. Причин здесь несколько. Во-первых, тот же самый уголовно-исполнительный кодекс - он не совершенен. Он не был доведён до ума в конце 90-х, а в последнее время вообще ушёл в другую сторону. Я называю те поправки, которые были приняты Государственной Думой - реакционными. Почему? Потому что они увели Российское законодательство от тех рекомендаций, которые были разработаны Организацией Объединённых Наций. Это можно конкретно по каждому нормативному акту говорить, но займёт это очень много времени, а у нас, как я понял, оно ограниченно. Это тема отдельного разговора. Во-вторых, у тех, кто сейчас занимается научными проработками законодательства, очень малый опыт. А практиков привлекают мало. И, как я понял, практики многие просто были уволены. Создалась такая система в местах отбытия наказания, где нормальные люди превращаются в преступников, т.е. она не исправляет, а наоборот. Мы скоро это почувствуем, примерно через 5-10 лет. Когда люди, осуждённые за незначительное преступление, пройдут все эти акты насилия, подавления личности, унижение человеческого достоинства, увидят бесчестие офицеров, которые там работают. Я не хочу сказать, что все они такие, но огромное количество, всё идёт как бы с центра. Пытки, сами по себе условия в последнее время только ухудшаются, хотя казалось бы, наоборот, должны улучшаться. И люди, пройдя все эти издевательства, готовы на любые преступления. Почему у нас высокий рецидив? В той же самой Свердловской области, где я отбывал наказание, очень высокий рецидив. Это как раз потому, что такое происходит. Я хотел бы здесь, остановится на двух–трёх моментах, которые дадут представление, что там происходит.

Та же самая ФГУ ИК-13, в которой я отбывал наказание. Там две основные категории осуждённых. Это те, которые помогают администрации, хотя помогают они подавлять других, они привыкли писать ложные доносы. Надо, например, человека посадить в ШИЗО, сфабрикуют любое «правонарушение» и человека посадят в ШИЗО. Эти люди потом выходят на свободу. А их, как правило, выпускают по условно-досрочному освобождению, даже за убийство, где два и более трупов. Они выходят и на воле начинают писать точно так же ложные доносы, им ничего не стоит человека оклеветать, либо написать ложный донос, как в сталинские времена. Я столкнулся, отбывая срок в местах лишения свободы, с тем, что не менее 30-ти человек, бывших сотрудников правоохранительных органов, отбывают наказание по сфабрикованным обвинениям, где ложные доносы идут. По наркотикам очень много ложных доносов. Нужна галка, берут и пишут донос. То есть выпускается категория, так называемых людей, которые явно совершают преступление, пишут ложные доносы. А вторая там часть подавляемая, так называемая, которая этими лицами подавляется, проходит пытки, унижения, оскорбления и прочее. Выходят обиженными на общество, что оно не может изменить эту систему и не может оказать им помощь. Плюс у них, как правило, надломленная психика, в экстремальных ситуациях это проявляется довольно очевидно, и человек в состоянии аффекта готов пусть в ход нож. То есть люди, которые выходят, они обиженны на общество и готовы на совершение преступления. Вот две основных категории, которые явно выпускаются из ФГК ИК-13. Это только в одной колонии так. Такая же ситуация, как мне известно, по Свердловской области и в целом. И, насколько мне известно было от других осуждённых, с которыми приходилось пересекаться на этапах, эта система ложных доносов, для того, чтобы давить неугодных и система подавления личности тех, кто пытается как-то отстаивать свои права, она распространена сейчас по всей территории Российской Федерации. Я считаю, что эту политику нужно в корне менять и, прежде всего, это идёт установка из Москвы из ФСИН России. Нужно менять руководство ФСИН России, брать тех, кто действительно обеспокоен социальным обустройством общества. У нас общий процент осуждённых по России очень велик, это большая прослойка. Нужно чтобы их действительно исправляли, чтобы выходили они полноправными членами общества, а не озлоблёнными на общество, которые не могут с ориентироваться. И ищут где бы пристроиться. В результате попадают в криминальный оборот, совершают новые преступления. И плюс ещё такое состояние психики после выхода из такой вот исправительной системы, которая существует сейчас. Ну а если брать несколько вопросов. А их у меня за время отбытия наказания накопилось не менее сотни.

Q: Вы намерены поднимать эти вопросы ?
A: Да, я обязательно буду поднимать их среди правозащитников, на что нужно обратить внимание. Обязательно буду вопросы поднимать каким-то образом, я ещё не представляю конкретно эту схему, но через Государственную Думу нужно все же вносить те поправки в уголовно-исполнительное законодательство, которые будут положительно влиять и на исправление, на дальнейшую социальную среду в обществе.

Q: Уважаемый Михаил Иванович, я по вашему лицу вижу, что вы человек добрый и честный, наверняка один из немногих, для кого что-то ещё значит слово «правда». За неё вы и пострадали. Мне бы искренне хотелось, чтобы на этом ваши страдания закончились.

Скажите, почему вы так рискуете, сразу же по выходу из тюрьмы, находясь ещё в России, которую назвать свободной страной может только слепой и глухой одновременно, почему вы делаете сразу столь громкие заявления? Почему вы себя не бережёте?

Ведь если (не дай Бог!) не станет вас, как не стало Литвиненко, кто будет говорить правду? Фёдор Бондарчук и Владимир Соловьёв? Поверьте, за те 4 года, что вас не было с нами, от их «трелей» нас, честных людей уже стало тошнить!
Мой вопрос в том, собираетесь ли вы уберегаться и принимать особые меры предосторожности. Это не помешает знать и тем, кто захочет снова совершить традиционно безалаберное «чисто русское покушение», чтобы в очередной раз опозорить нашу нацию на весь мир.

Здоровья вам! Спасибо за то, что вы есть!
Игорь


Уважаемый Михаил,

1. Все прекрасно понимают что с вами на свободе, Патрушев и Ко. чувствуют себя не очень безопасно, ведь вы понимаете что Литвиненко пострадал за то, что поднялся против системы. Вам не передали привета от ФСБ, что вам нужно вести себя разумнее?

2.Что вы знаете о применении плутония и радиоактивных веществ в ФСБ?
Владимир

Доброго времени суток, Михаил Иванович!
Ответьте, пожалуйста, не опасаетесь ли вы за свою жизнь после вашего заявления в СМИ о том, что ФСБ пыталась вас подключить к устранению Литвиненко? И на какие действия могут пойти власти, чтобы попытаться заставить вас молчать?

Evgeniy Keningi
A: Вопрос очень широкий. Конечно же, угроза остаётся. Но, тем не менее, зная лично Патрушева и его определённую мстительность, этот человек может спокойно исказить информацию. С 95-го года я эту черту у него заметил, и он может невиновного человека в рассылку по всей ФСБ объявить чуть ли не изменником Родины, что в принципе произошло сейчас и с Литвиненко. Ведь Литвиненко бежал туда, спасая свою жизнь. Заведомо зная, что с ним могут расправиться, как он мне потом сказал. Я не одобрял его бегство, я выяснял, почему он так поступил. Потому что мог быть ещё один оправдательный приговор и тогда должны были проявиться те, кто фабриковал дело. Он сказал мне, что у него есть довольно приличные связи среди руководства в ФСБ, многочисленные, так скажем, связи и «дошла до меня конкретная информация, что меня попытаются убрать по пути в суд в Кострому». Если помните, по последнему делу суд начинался в Костроме и поэтому он вынужден был бежать, спасая свою жизнь. А его объявили изменником Родины. На мой взгляд, человека проработавшего более 22-х лет в системе Федеральных Сил Безопасности Российской Федерации, он не владел сведениями составляющими государственную тайну. То есть теми сведениями, разглашение которых могло причинить ущерб безопасности Российской Федерации. Это оперативный работник, который работал с оперативным материалом по преступлениям, если более конкретно говорить. А мы знаем, что преступления носят только временный характер и секретиться, как государственной тайне, им запрещено. Точно так же и я, у меня даже допуск не был оформлен. Хотя я отсидел за разглашение государственной тайны. Не имея допуска. Я как консультант отдела физической защиты управления ФСБ работал по преступлению отдельных лиц. Поэтому, он умеет создавать фон для того, чтобы оправдать то, либо иное. Вот как было против Литвиненко. Я не исключаю, что точно так же будет и против меня. Потому что я ещё отбывал наказание, но уже словами заместителя руководителя комитета по безопасности Российской Федерации Абельцева Сергея Николаевича, руководителя пресс-службы ФСИН России господина Сидорова Александра, это, насколько мне известно, тоже бывший сотрудник ФСБ, уже было оглашено, что я отбываю наказание за измену Родине. Это когда мне запретили встречаться со следователями Скотленд-Ярда. Тоже создается такой определённый фон, и он говорит о многом, что преследования возможны, с учётом фактора мстительного характера Патрушева. Однако, я всё же имею значительную поддержку здесь в России со стороны лиц, которые любят анализировать, думать, которые прежде всего ставят интересы народа, а не свои личные интересы. Интересы общества. Народа - это я громко заявил, но общества, основной массы простых людей, так скажем. А не интересы преступных чиновников. Учитывая, что мне известно из тех обращений, которые ко мне поступали, писем, поздравлений и так далее, приличное количество людей. Я поэтому и не собираюсь куда-либо скрываться, бежать за границу, я надеюсь, что они на это не пойдут.

Q: Но мстительность, о которой Вы сказали, может реализоваться, вернее, в какие-то действия преобразоваться, в случае если Вы не будете молчать, и не будете заниматься ничем. Если Вы затихните вдруг, уйдёте на дно, так за что Вам мстить? Вы поняли урок. Вы же не собирались этого делать, я так понимаю?
A: Да нет, здесь интересный вопрос, я уйду от него. Дело в том, что чем бы я не занимался, я считаю, может быть, я ошибаюсь, я всегда действовал в интересах людей. Если их убивают, моя задача найти, кто их убивает. Если их подрывают, моя задача найти, кто их подрывает. Если конкретно вот такой-то человек препятствует этому, значит у него какой-то интерес, найти нужно, что за интерес. Я никогда не скрывал каких-то доказательств, не занимался фабрикациями какими-либо, на мой взгляд, я делаю святое дело и оно не должно преследоваться.

Q: Интересно Вы ставите вопрос - оно не должно преследоваться! До того как Вы сели, оно не было светлым и искренним?
A: Дело в том, что когда на том этапе, я, можно так сказать, в одиночку старался бороться и не распространять все эти сведения через СМИ, сведения о преступных действиях некоторых чиновников, в том числе и ФСБ. Сейчас это получило большую огласку и люди могут проанализировать за какие дела я подвергся преследованиям. Я могу конкретно показать, как, практически бандитским путём, меня засадили за решетку, как фабриковалось это дело и надеюсь с помощью общественности пересмотра, заметьте, я не говорю прекращения, а пересмотра, потому что можно открыть и посмотреть что и как. Я по максимуму постараюсь опубликовать на своём сайте документы, где наглядно можно продемонстрировать, вот написано одно, вот другое, то есть преступные фабрикации. Я надеюсь на поддержку общественности, надеюсь привлечь тех лиц, которые бандитским путём фабриковали это дело к уголовной ответственности. Почему? Не ради себя, но чтобы не было таких же других. Я являлся на момент ареста адвокатом, и те деяния, которые мне вменяются, по времени как раз совпадают с моим занятием адвокатской деятельностью. И нарушена была адвокатская неприкосновенность. У меня 40 клиентов оказались без помощи. Для них это шок был не меньше, чем для меня. Я тогда писал, в том числе и в Московскую Адвокатскую Палату - обратите на это внимание, на нарушение законодательства, адвокатской неприкосновенности, моё дело, как полигон, после меня будет следующий. И действительно пошёл следом Кузнецов. У меня вообще всё было придумано и были конкретные действия, и я абсолютно уверен как специалист по расследованию государственных тайн, что у меня нет никакого разглашения. Почему? Потому, что опять же «разглашены» те сведения, разглашение которых не может причинить ущерб государству. А если не может причинить вред государству, значит, речь вообще не идёт о государственной тайне. Может идти речь о временной секретности ведомства, следствия, которое причинить ущерб государству никак не может. К сожалению, реакция была, на мой взгляд, недостаточной, эти вопросы были упущены, опять видимо сыграла фоновость и ссылка тех, кто фабриковал дело, наверх. Как во времена ЦК, сказали, что, мол, указание сверху. И никто не проверял, как правило боялись. И вот сейчас эта боязнь, которая в обществе, сыграла отрицательную роль и в моём деле. Потому что когда просили обратить внимание, в том числе и депутатов, на явную фабрикацию дела, они говорили - указания «самого». Я сам не соприкасался с президентом Путиным, и до последнего времени у меня были сомнения, но потом, конечно, они развеялись. Почему? Потому что ему могли принести опять-таки ту же самую справку сфабрикованную. Так можно доказать, что Бабу-Ягу видели реальную и она летала на метле. И могла быть какая-то резолюция. Такое могло быть.

Q: Вам, как человеку, проработавшему 20 лет в системе КГБ-ФСБ, не странно слышать слова поддержки от людей причисляющих себя к либералам. Для которых принадлежность к КГБ - несмываемое клеймо, по идее ? То есть, когда Вы шли работать в КГБ, Вы были искренне убеждены в полезности того, чем занимается эта организация. Как произошло Ваше прозрение? Было ли событие или человек, которые определили поворот в Вашем сознании ? Вопросы понятно чем вызваны, в течении десятилетий в России у этой службы определённое реноме.
A: Да, реноме было, но когда я ещё учился в высшей школе КГБ - я закончил её с отличием - меня окружали лица, критически относившиеся к тем событиям, которые имели место быть.

Q: Извините, а Вы пошли сами туда или Вас привлекли на работу?
A: Помимо воли никто никого никогда не заставлял, как мне известно, поступать в Высшую школу. В то время был авторитет довольно высокий в обществе у органов государственной безопасности, ну а предложили поступить мне ещё в период службы на атомных подводных лодках. Я не сразу поехал, я отслужил службу срочную в морском флоте, потом вернулся, и мне предложили опять поехать поступать. И я поехал, поступил на следственный факультет Высшей школы. На протяжении многих лет работы я занимался расследованием государственных преступлений. Я никогда не расследовал дела, связанные с антисоветской агитацией и пропагандой, у меня была борьба с незаконным вывозом произведений искусства за границу, организованными преступными группами. Занимался расследованием дел связанных с организованной преступностью и дел, которые получили широкую общественную огласку. На высших должностных лиц министерств. Потому что людей находившихся выше, как правило, тогда не привлекали. Потом, когда следствие было в Лефортово, указом Ельцина в 93-м году его расформировали. Поскольку мне оставалось два года до пенсии, я перешёл в управление собственной безопасности по приглашению тех, кто когда-то работал на следствии и потом перешли в эту службу. Первоначально у меня было неприятие этой службы, я против своих никогда не работал. Я работал всегда открыто, честно, как следователь. Я занимался физической защитой сотрудников, членов их семей, конфиденциальных источников. Так как осталось два года до пенсии, я пошёл туда работать. В 91-м году когда, как говорится, пал Советский Союз, поскольку я давал присягу именно Комитету Государственной Безопасности СССР, я не намеревался служить дальше, собирался уйти. Но первоначально меня задержали, потому что некому было расследовать все дела, которые оставались в производстве следователей Лефортово. А потом я сказал, что осталось два года до пенсии, а мне говорят, послужи потом уйдёшь. И должен сказать, что в это время вокруг меня работало большинство следователей, которые занимали человеколюбивую позицию, не было так называемых сатрапов. Я слышал, что есть такие. Это, как правило, те, кого переводили из других органов в Комитет Государственной Безопасности. Мне, вот, в этом плане, повезло. И преподаватели были уже по возрасту пожилые и могли анализировать ситуацию, критически относились к тем событиям. Более того, один из преподавателей ещё работал в сталинские времена и рассказывал, как его принуждали находить вредителей народа и прочее, и относился с долей иронии, критики и явного неприятия этой политики, которая была. И поскольку я расследовал порядка трёхсот уголовных дел, я имею в виду - за время работы Лефортово и после приходилось - никто не может сказать, что я сфабриковал что-то или обидел каким-то словом нехорошим. Как правило всё строилось на доказательствах с соблюдением закона и порядочности. Это касалось и тех кто работал вместе со мной. Потому что были хорошие учителя и не было тех кто, как говорится, занимался лепачеством каким-то, видели в каждом врага народа и тому подобное. Другое дело, что, Вы поймите правильно, ведь законы были такие. Кто, органы что ли создали, например, закон об ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду? Народные избранники, «одобрям», как обычно. То же самое и в сталинские времена было и сейчас назревают такие же тенденции. Какие-то поправки? «Одобрям» опять идёт, а какие последствия будут? Сейчас, пока есть «Наши» и «не наши», кстати, вот движение которое вносит явный социальный раскол. А остальные что, «не наши»? Это какая-то арийская избранность идёт, я считаю, что это граничит с фашизмом. Что касается поддержки «Наших» - «одобрям». Пока их не коснётся самих же со временем.

Q: Вы говорите о той системе, а нынешняя система как-то отличается, «сатрапы» начали присутствовать в системе?

adel.munchen спрашивает, есть ли в системе госбезопасности сегодня люди, которые сумели в себе сохранить порядочность и совесть? Или же такие качества априори для системы означают профнепригодность?
A: Да, возродилось всё. Более того, продемонстрировать, что всё это возрождается, можно на моём примере, поскольку я человечек маленький, а ко мне был применен персональный спецнаряд. Это когда человека объявляют вне закона. По закону положено отбывать наказание в регионе проживания или осуждения, а меня отправили за 2200 километров, хотя режим у меня был - колония-поселение. И там подвергли прессингу физическому, психологическому и тому подобное. Там местные так сказали, что у нас «указивка» из Москвы. К тебе применен персональный спецнаряд и дали номер. Я стал интересоваться, а что такое персональный наряд, я считал, что он канул в лету еще во времена КГБ. Нет, он возрожден, есть приказ, что персональный спецнаряд может применятся в отношении террористов, изменников Родины и преступных авторитетов. Я говорю, ну я-то не под одну из этих категорий не попадаю. А видишь, мне говорят, по телевизору объявили, что ты изменник Родины. Кроме того, у нас ещё один, главный аргумент есть. Ты же написал жалобу в Европейский Суд. «Трепашкин против России» - значит, ты изменник и тебя надо здесь давить, вот такая система. Я немножко объясню, что такое персональный спецнаряд. Он существовал во времена ГУЛАГа - это была путёвка в одну сторону. Когда человека осуждали, скажем, не к расстрелу, а давали срок. Он прибывал туда, потом те же самые доносчики, по существу они есть и сейчас, пишут донос, сейчас это называется докладная. Осужденный, как будто бы, докладывает начальнику колонии, что такой-то, в те времена докладывали, что рассказывает нехорошие анекдоты про товарища Сталина, либо ещё что-то и человека расстреливали. Сейчас не расстреливают, сейчас ссылают в ШИЗО, губят здоровье. Такие методы уничтожения людей существуют. Во времена КГБ я сталкивался с персональным спецнарядом, когда мне нужно было вызвать одного из свидетелей по делу о контрабандном вывозе икон за границу. Я стал его вызывать и мне сказали, что он в Джезказгане чистит рудники после подземных ядерных взрывов, и он не должен здесь появиться. Хотя ему всего-навсего был вменен эпизод покушения на незаконный вывоз. За это он получил 9 лет и отправлен был персональным спецнарядом. Я думал, что эти персональные спецнаряды - всё, ушли в небытие. Появились. Мне сказали, что конкретно подписал персональный спецнаряд господин Краев В.К – первый заместитель директора ФСИН Российской Федерации. Я начал интересоваться. А кто такой Краев? Оказывается бывший начальник УВД Свердловской области, который был уволен за причастность к Уралмашевской организованной преступной группировке. Уволен. И вдруг он на такой должности. И вот такие персональные спецнаряды подписывает. Как мне сказали, по просьбе представителей Главной Военной Прокуратуры. Насколько это верно я не могу знать, это были слова, документов каких-то мне не показывали. Но то, что это персональный спецнаряд – это точно. У меня есть документальное подтверждение.

Q: Вы голосовали? Если да, то за какую партию?
A: Я голосовал за ЯБЛОКО т.к. считаю, что эта партия ближе всего по своей программе стоит к тем требованиям, которые отражены в Конституции 1993 года. На первом месте человек, его права и обязанности, на втором месте государство. Т.е., из людей образуется государство.

Q: Логичен следующий вопрос. Как Вы оцениваете то, что происходит сейчас? Реставрация?
A: Я расцениваю снизу, со стороны людей, тем более людей, которые не пользуются всевозможными СМИ, способами получения информации. Она у нас, кстати, очень дозирована. Телевидение выдает информацию тоже очень дозировано, и это тоже нарушение прав человека. Оценивая все это, я могу сказать, что идет реставрация советских времен. Причем в худшем варианте. В качестве примера: в советские времена если что-то произошло экстремальное, нехорошее, нарушение прав человека, то это просто замалчивали. Сейчас начинают врать. При этом работает целый аппарат лжи. Уйду, может быть немного в сторону. В прокуратуре, в Академии повышения квалификации - сейчас это институт - их учат как «футболить» граждан, чтобы не заниматься проверкой нарушения законности. Учат, как фабриковать. Это невозможно было никогда. Сталинские времена как бы не ругали, но такие моменты осуждались. Это невозможно назвать лучшим изменением. Берется все худшее.

Q: И чем все закончится?
A: Есть люди, которые как говорится, росли с самых низких должностей именно в этой системе. Есть люди, приходившие по партийной линии, которые вносили не совсем хороший резонанс. Они ставились на руководящие должности, боялись принять какие-то кардинальные решения, что бы не ошибиться. И в то же время боялись у кого-нибудь поинтересоваться, чтобы не выглядеть тупыми. И они сдерживали тех, кто мог активно развернуться и работать с большими результатами. Кстати, большинство профессионалов искренне работавших, занимавшихся расследованием, с приходом Патрушева были уволены. В основном, пришли кадры, прошедшие ускоренную подготовку. В Службу внешней разведки брали людей после ВУЗа, затем ускоренная подготовка и все. Т.е. человек всех этих тонкостей оперативной работы не успевал постигать. Поэтому, я думаю, что на руководящие должности, на генеральские, пришли те, кто имел малую практическую работу. Основные специалисты ушли, и они выросли. Не могу реализоваться, могу сфабриковать. Как появилось управление по разработке преступных организаций? Туда, в основном, набрали боевых ребят, может они, действительно, мощные, стрелять умеют, какие-то акции проводить, но как реализовать дело в юридической сфере - они не знали. И тогда они пошли по пути применения физического насилия. Не можем мы доказать, что этот «авторитет» совершил преступление. А фон-то пришел, что он такой-сякой, нехороший. Тогда, давайте мы его уничтожим. Это, судя по тем высказываниям, которые были опубликованы в прессе, плюс которые я получил из общения с сотрудниками. Т.е., они пошли по такому пути. В целом, это коснулось и системы. Т.е., не можем собрать материалы в юридической плоскости - давайте пойдем по «беспределу». Этот человек нам не нравится. Не нарушает закон? Давайте сфабрикуем, посадим. Надо убрать его. Они говорят, что он приносит вред государству. Но, фактически, они убирают людей, которые могут принести вред только конкретному лицу. Причем с противоправной характеристикой. Они же вот этих лиц уравнивают с государством. А интересы людей что-то такое стороннее. Вот это беспокоит. И, кстати, эта тенденция начала развиваться с конца 90-х годов и сейчас, на мой взгляд, он четко укрепилась. Появились дополнительные средства. Если раньше еще был контроль, то сейчас, в связи с тем, что Путин сам выходец из силовых структур, он дал довольно-таки большие полномочия, и не всегда это обоснованно. И не всегда это имеет под собой серьезную почву для того, чтобы такие полномочия давать. И вот мы получаем результат. И результат того, что специалисты убраны, а новые как следует не подготовлены - то, что большинство государственных преступлений, политических убийств и т.д. до конца не расследовано. Дело Листьева, дело Холодова, дело Политковской Анны Степановны, подрывы домов, «Норд-Ост». Ведь они не расследованы. По обочине прошлись и все.

Q: Уважаемый Михаил Иванович!
Рад Вашему освобождению.
Хотелось бы узнать, как двигается дело сестёр Морозовых в ЕСПЧ в Страсбурге? Будете ли Вы и дальше представлять их интересы?
pavel1952
A: Туго двигается. Потому что у меня забрали компьютер, где были все адвокатские досье по Морозовым. Запуганы свидетели, которых я планировал вызвать в суд по делу, и поэтому сейчас они, учитывая как поступили со мной, испугаются открыто выступать. Я уже смотрю, что многие начали врать и извиваться. Потому что, сами понимаете, трусость и ложь в современных условиях – это способы выживания. Чтобы человек приспособился к системе и т.д. Можно что угодно на сей счет нарисовать, лишь бы в твоей речи проскользнули слова поддержки власти, и ты будешь на хорошем счету. Поэтому запуганы свидетели, уничтожены материалы, дело положено в архив. Приподнять его сложно. Дай Бог, чтобы вторая часть была все же передана в суд и тогда можно будет как-то снова более активно подключиться к этому делу. Ясно, что на общественных началах оно будет расследоваться, будут собираться какие-то крупицы. Я по прежнему намерен восстановить отношения, которые были разрушены из-за осуждения, с общественной комиссией по расследованию обстоятельств подрыва домов. Были два сопредседателя. Убитый Юшенков и Сергей Адамович Ковалев, который сейчас возглавляет эту комиссию.

Q: У Вас есть надежда, что дело о подрыве домов когда-нибудь и чем-нибудь закончится? Открытием всех обстоятельств, называнием виновных, исполнителей и заказчиков.
A: Я думаю, что по прошествии энного количества времени это будет установлено.

Q: Мы доживем?
A: Трудно сказать. Здесь прогнозы разные. Одни говорят, что пройдет лет 12, и снова мы подойдем довольно-таки близко к тем принципам демократии, которые начали реализовываться с начала 90-х годов и до последнего времени. Я не говорю, что это были хаос и т.д. Это были временные трудности из-за того, что мы сразу из одной системы в другую перешли. Тем не менее, демократизма там было больше чем сейчас. А некоторые говорят, что у нас еще лет 50 будет такое движение к авторитаризму, не исключено, что у нас появится монарх или почетный царь... Уже много слышали. Что и биографию начинают подгонять.

Q: Как с Вами можно связаться. Нужна Ваша помощь.
A: Проще и эффективнее всего по электронной почте. Присылайте вопросы, и я на них отвечу. Можно присылать документы, которые я могу изучить и дать какую-то юридическую оценку. Во-вторых, я начал сейчас сотрудничать с общественной комиссией по борьбе с коррупцией. Ее данные можно найти в Интернете, возглавляет ее генерал-полковник Владимир Мамаев. И одно из направлений будет – оказание помощи необоснованно преследуемым и тому подобное. Потому что, у нас политика борьбы с «оборотнями в погонах» чаще всего сводится к тому, что «оборотни в погонах» сводят счеты с теми, кто под них копает. И таких очень и очень много. Что касается не только сотрудников правоохранительных органов и бывших сотрудников, которых я больше всего защищал, но и что касается простых каких-то дел. Если какие-то вопросы возникают, то пишите по электронной почте прежде всего. Рабочее место у меня появится, скорее всего, только во второй половине января и на те вопросы, которые будут возникать я с удовольствием отвечу. Электронный адрес - treadv@gmail.com

Q: Владимир пишет: Трепашкину готов помогать практически. Вероятно, по этому же адресу можно обращаться?
A: Да, по этому же. Тем более, что если кто-то согласится оказать мне помощь в том, чтобы добиться пересмотра дела. Для меня это сейчас вопрос № 1. Дела явно сфабрикованного. И почему нужно добиться пересмотра? Чтобы не было как после тридцатых годов, когда мы ждали десятилетиями. Я надеюсь, что здравые силы у нас сохранились в обществе и сейчас и их безусловно больше чем в то время было. И я надеюсь на здравое поведение Верховных судей, чтобы они пересмотрели это явно шизофреническое обвинение. Потому что не скрывалось, что это дело фабрикуется для того, чтобы отстранить меня от дела как адвоката. Так и было заявлено, что это приказание сверху. Мне это дело, кстати, пропустили на Высшую военную коллегию. Чуть ли не с санкции Лебедева Вячеслава Михайловича, председателя Конституционного суда, опять возвращается в военную коллегию и мне отвечают судьи военной коллегии. К которым я отношения не имею. Я не военнослужащий. Это не их подсудность и подследственность. Так что у них была договоренность, и они это дело блокируют. Там создана определенная группировка, которая занимается фабрикацией уголовных дел. Мое дело наглядный пример. Чтобы не было в отношении других такого же, я хочу добиться пересмотра сейчас. Это как раз и покажет, насколько у нас здравая прослойка есть в Верховном суде. И покажет насколько у нас сейчас возможно пересмотреть дело, которое явно сфабриковано. Я не исключаю, что те же самые военные, которые фабриковали совместно с сотрудниками ФСБ, вводили в заблуждение многих начальников судебных и судей, когда ссылались на указания чуть ли не первого лица государства. Я не исключаю такого, хотя, действительно, признаки того, что команда оттуда поступала... Не знаю, от него лично или от его окружения. Но не исключено, что была преподнесена явная ложь, которая легко опровергается. И ее надо через суд опровергать. Это будет самое верное решение.

Q: Михаил Иванович, с освобождением Вас! Как Ваша семья сейчас, дети, чем занимаются?
A: Когда меня условно-досрочно освободили, меня младшая дочь не узнала. Ведь на момент ареста у меня было пятеро детей. Двое приемных и трое своих. Младшей был годик. Ангелине было шесть лет. Т.е., дети маленькие. Конечно, для них это была большая трагедия. И возвращаясь, после четырех с лишним лет отбывания наказания, я переживал, что не наладятся отношения с детьми. Но на этот раз встретили с радостью и первые сутки вообще от меня не отходили ни на шаг. И сейчас я их днем не вижу т.к. одни в школе, другие в детском саду, и нам не хватает даже того вечернего времени общения. Выходные стараюсь с ними провести. Но времени пока не хватает. Так что с детьми хорошие отношения. В семье отношения тоже наладились.

Q: Уважаемый Михаил Иванович! Видимо, наша страна не станет цивилизованной до тех пор, пока преступления правящей верхушки не будут расследованы и осуждены по закону.
Не собираетесь ли вы подавать в суд на тех руководителей ФСБ РФ, которые причастны к коррупции и продаже российского оружия чеченским боевикам в 90-е годы прошлого века?
e1971e

Когда ожидаете рассмотрения двух ваших жалоб в Европейском суде? Кратко напомните, на что Вы жалуетесь в этих жалобах, достаточно ли, по-вашему, собрано доказательств нарушений государством упомянутых в них статей Европейской конвенции по правам человека?
С уважением,
Вячеслав Ферапошкин,
Интернет-издание «Кавказский узел»
A: Там нарушение ряда статей. В отношении меня была нарушена чуть ли не вся Конвенция. Начиная со статьи второй. Далее статьи 3,5,6,7,8,13 и ряд других. Но, конечно, не все жалобы признаны приемлемыми. Потому что по второй статье, по мнению тех, кто принимал материалы, недостаточно было собрано доказательств, и она отпала. А вот третья (нарушение условий содержания), пятая (незаконное содержание под стражей), шестая (несправедливое судебное разбирательство), седьмая – это вменение тех эпизодов, которые по нашему законодательству не являются преступными. Почему я назвал обвинение шизофреническим? Нет времени, иначе бы я это пояснил на двух-трех примерах. Восьмая статья (нарушение прав членов семьи, права человека на частную жизнь), когда заслали, несмотря на наличие несовершеннолетних детей, за 2200 километров от дома, препятствовали всячески свиданию с ними и т.д. Свиданий не было и были в этом плане довольно-таки приличные препятствия. Что касается доказательств. Разумеется, что их у меня очень и очень много. Золотой запас – это показания свидетелей, непосредственных участников событий. Почему меня в последние месяцы вообще в одиночке оставили? В нарушение российского законодательства и международных норм права. Разумеется, не со всеми свидетелями удалось побеседовать. Некоторые были вызваны туда, от некоторых я получил письменные доказательства. Когда будут жалобы рассмотрены? Пока еще не знаю. Потому что одна жалоба уже рассмотрена, но по ней отражены только незначительные моменты. Дело в том, что создан целый аппарат лжи. Как я понял, им руководит, прежде всего, департамент обеспечения деятельности российского представителя при Европейском суде. И все это предоставляется в Европейский суд от имени правительства Российской Федерации. И эти документы явно сфабрикованы, это невооруженным взглядом видно. Я добиваюсь, чтобы меня лично пригласили для участия в процессе в Европейском суде. Где я по каждому документу могу дать комментарий. Я же все документы не знаю и до этого их не видел. По второй жалобе я буду сейчас писать возражение на ответ правительства РФ, где на это буду указывать. Мы уже привыкли, что в наших судах могут пройти любые фабрикации, но нехорошая обозначается тенденция, когда Европейский суд начинает принимать фабрикаты.

И что еще хотел бы сказать в заключение. Этот вопрос задал Ферапошкин, которого я заочно знаю, как человека, который меня активно поддерживал. Пользуясь случаем, хочу передать ему огромное спасибо. Он и дело мое старался осветить по мере возможности и поддерживал мою борьбу за справедливость, законность. Борьбу с «беспределом» и нарушениями прав человека. Спасибо ему огромнейшее.

Q: Глубокоуважаемый Михаил Иванович!
Очень рад, что Вас в тюрьме нет, и это главное, что хотелось бы сказать.
Я не смог бы задать лишь какой-то один вопрос или даже несколько вопросов. Позвольте сформулировать такую просьбу: Не могли бы Вы сами задать себе интересный, на Ваш взгляд, вопрос, который участниками форума не задан, и дать на него ответ?
Заранее очень Вам благодарен.
С наилучшими пожеланиями,
Петр.
A: Дело в том, что вопросов и проблем, которые были подняты во время следствия и касались большого количества граждан нашей страны, было очень и очень много. Их озвучить даже за час невозможно. И за четыре часа их не озвучишь, даже если косвенно их брать. Что касается вопроса, который я бы хотел озвучить… Можно подумать, что я освободился и у меня все позади. Нет. У меня еще все впереди и я хотел озвучить то, что мне необходима помощь и поддержка общественности в пересмотре уголовного дела. Вокруг меня стараются создать фон разгласителя секретов и тайн, хотя никаких секретов не было разглашено. Они все были придуманы. Начиная с момента разглашения. Ведь мало кто обратил внимание - мне вменяется разглашение секретов полковнику ФСБ. Я гражданский человек, уволенный в 1997 году. А в 2001-2002 году откуда-то узнал какие-то планы ФСБ и разгласил их полковнику ФСБ. В принципе, у меня была встреча с полковником Шебалиным, когда он меня уговаривал принять участие в деле против Литвиненко. Я его вызвал на эту встречу, чтобы предупредить, что в Москве появилось с мая 2002 г. приличное количество боевиков, которые ходят с автоматами и никто на них не реагирует. А в августе 2002 г. я получил информацию, что появился полевой командир Салмана Радуева по прозвищу Абдул. И я сказал, что посмотрите мое дело, там есть его данные. Какая там гостайна? Я предупредил, что готовится теракт. Я тогда не знал, что это именно «Норд-Ост» будет, но это было накануне. Ясно, что где-то акция готовилась. Они могли предпринять меры по предотвращению этого, и было бы 130 человек спасено. И вот это так перевернули, что я разгласил план ФСБ. Какие планы? Там эксперты выступали, те же самые разработчики исследования. Спросили – где планы? Планов нет. А в приговоре они есть. Потом, якобы, разгласил сведения КГБ СССР о трех агентах. Запросили управление регистрации архивных фондов РФ. Были ли такие агенты? Нет и не было таких агентов ни в КГБ, ни в ФСБ. А вот мы так думаем, говорят они. Но вот смотрите, официальный ответ, мало ли что вы там думаете. Потом я предложил экспертизу, что те сведения не составляли гостайну. И в приговоре у меня написано, что да, эти сведения не составляли гостайну. К России они отношения не имеют. И вдруг в России сведения другого государства стали секретными. Почему? Мне никто так ответить на это и не смог. Но мне их тоже вменили.

Q: Вам ответили четырьмя годами.
A: Это, во-первых. А во-вторых, вопрос этот имеет политическую окраску. Это было заявление Шелегова Василия Семеновича, который действовал по доверенности Патрушева Николая Платоновича. Это принятие Россией обязательств отвечать за деловую репутацию органов, за все репрессии отвечать. Т.е. получается, что Россия принимает на себя ответственность вот этим вот актом, этим приговором, за все деяния, которые были совершены органами НКВД, МГБ против других государств. Против Польши, Литвы и т.п. Повторюсь. Речь идет о деловой репутации. Да, он говорит, мы отвечаем за всех. И за репрессии, спрашиваю. Он рот открыл. За репрессии нет, говорит. А что же тогда деловая репутация, вы хоть понимаете, что это такое? Т.е. это вопрос, который касается качества работы современных органов. Этот человек – начальник отдела правового управления ФСБ. Т.е. это юридическая база деятельности ведомства. А у него полный тупизм. Т.е. он даже не понял, о чем он заявил. Мало до кого доходит, какое значение имеет этот приговор для тех, кто сейчас ведет процессы об ответственности России за те преступления, что были совершены НКВД в Прибалтике, Польше, Болгарии от имени Российской Федерации. Вот вам доказательства. Пожалуйста, берите. Человек сказал, что да, органы безопасности России берут на себя ответственность за деловую репутацию, за все те дела.

Q: Т.е., Вы хотели сказать, что пересмотр дела - это главное.
A: Да. Чтобы этот маразм убрать. И чтобы не просто пересмотрели решение, а и приняли решение в отношении тех судей, которые занимаются такими фабрикациями. Ведь они явно действовали по сговору. Если в Верховном суде РФ, высшем судебном органе страны такое творится, то к чему мы придем. Когда судьи прямо фабрикуют дела по сговору с прокурорами. И ссылаются на заказ сверху. Такого же не должно быть. Я обращаюсь к общественности, что бы она помогла мне добиться пересмотра этого дела в Президиуме Верховного Совета РФ, куда я не могу пробиться из-за заслона, который поставлен военной коллегией. Т.е. теми лицами, которые ко мне отношения вообще не имеют и не могут иметь как к гражданскому человеку и адвокату.

Q: Здравствуйте, Михаил Иванович!
Как сейчас Ваше состояние здоровья? Какие препараты Вам назначили гражданские врачи, кроме сальбутамола?
Берегите себя и выздоравливайте!
Louhi
A: Сальбутамол - это поддерживающее лекарство. Когда я прибыл туда персональным спецнарядом, я был помещен в условия, которые вызывают жуткую аллергию. Рядом химкомбинат. Цветные облака, цветной снег, роза ветров направлена как раз на то место, где я отбывал наказание. Рядом литейное производство, ферротитан, ферроалюминий. Там по ночам работают осужденные, и дым когда идет, то здоровые начинают задыхаться. Бронхиальная астма, которую я получил за период службы, а у меня есть заключение, что астма получена в период службы, за короткое время дошла до 4-й степени. Я не мог подняться с первого на второй этаж. Сразу задыхался. Это был единственный случай, когда меня повезли к гражданским врачам. К аллергологу и пульмонологу. И тот и другой врач, независимо друг от друга поставили 4-ю степень, и рекомендовали немедленное стационарное лечение не меньше чем на месяц. В том числе со срочным помещением под капельницу. Меня каждый раз руководство ФГУ ИК-13 ГУФСИН по Свердловской области, ссылаясь на указания из Москвы, помещало за колючую проволоку и давали только поддерживающие средства. Какое-то время я полежал под капельницей, чтобы мог передвигаться, а потом давали только сальбутамол. Ни одно из тех лекарств, которые были выписаны, я не смог приобрести, и вот по какой причине. Когда я обратился, мне было сказано так, что с воли лекарства нельзя брать потому что тебя могут отравить, как Литвиненко. А что касается закупки, то один препарат, который тебе выписали, стоит столько, сколько мы получаем средств на всю колонию. А у нас больных очень много. И поэтому самый дешевый препарат это сальбутамол, от которого возникали сильные раздражения слизистой. Его ведь можно два раза в сутки использовать. А мне приходилось по нескольку раз в час его принимать, чтобы снять удушье от дыма, гари и прочего. Это образовало что-то типа опухоли, после чего возникает туберкулез. Снимок сделали и сказали, что это у вас раздражение. Раздражение пищевода сильнейшее было. Приходилось обращаться к врачу, чтобы кололи обезболивающее. Там больше всего лечат сами же осужденные. Лечение в гражданских учреждениях было категорически запрещено. Хотя, по закону я имел право, как осужденный к колонии-поселению, обратиться к специалисту. Тем более, что таких специалистов в колонии не было вообще. Примерно было сказано так, что не волнуйся, не умрешь. Надо – поможем. Но инвалидом сделаем. Потому что при частом употреблении этих лекарств можно было получить любое обострение, которое сейчас у меня наблюдается. Меня перед выходом подлечили немножко, чтобы вышел своими ногами. От эйфории свободы, встречи с родственниками поддержка организма была, а сейчас то же самое явление. Т.е. по ночам задыхаюсь, другие боли присутствуют. Обратился в обычную поликлинику – назначили массу анализов. К каждому врачу записываться сложно. Вызывать врача скорой помощи… Они выезжают на сам приступ. А когда ты приступ снял, они говорят: дышишь? Дыши. Поэтому я намерен обратиться к врачам более компетентным. Это будет платно, Сейчас ищу деньги. Чтобы пройти объективное обследование состояния здоровья. После чего провести медицинскую экспертизу и обратиться в суд с иском к ФСИН. Потому что по законодательству они должны помещать в условия, где не будет такого ухудшения здоровья. Если бы не поддержка правозащитников российских и международных не исключено, что я бы оттуда не вышел.

Q: Такое отношение ко всем там было? Или Вы «избранный»?
A: Об этом более точно могли бы сказать другие осужденные. Но они говорили, что «когда ты с нами едешь, то нас не бьют. Если без тебя, то лупят. С одной стороны – боялись огласки. С другой стороны, в отношении меня был спецнаряд. Это целая система такая сложилась в отношении неугодных бывших сотрудников правоохранительных органов. Как кто-то попытался под кого-то копнуть, то идет письмо. Подвергнуть прессингу. Со мной отбывал наказание Васин Евгений Александрович из Новосибирска. Тоже бывший сотрудник правоохранительных органов. У него, также как и у меня, возникали обострения болезни. Ему, также как и мне, - таблеточку. Примерно как в анекдоте. Разламывают таблетку и говорят – это от живота, это от головы, смотри не перепутай. По такому методу его лечили. В результате его парализовало. Его чуть-чуть подлечили и отпустили. Он доехал до дома и тут же умер. Вот результат того лечения, которое оказывается в системе ФСИН России.

Q: Вы сказали, что ищете деньги на лечение. Если люди захотят Вам помочь, что они должны делать?
A: Спасибо. Я как-никак работал здесь адвокатом, у меня много бывших клиентов, с которыми очень хорошие отношения. Практически со всеми, кого я защищал, отношения хорошие. Я сам могу кому-то консультационную помощь оказать. Я сам соберу деньги. Но если кто-то поможет то, конечно, я буду благодарен. Вплоть до того, что с возвратом определенным через какое-то время. Когда встану на ноги. Я так рассчитываю, что месяца-полутора мне будет достаточно, чтобы придти в себя. Я не считаю, что организм окончательно развален. Просто запущена очень сильно болезнь, а сам организм, мне кажется, еще крепок.

Q: Михаил Иванович, рада Вашему освобождению!
Скажите, а каковы перспективы с работой? Чем Вы планируете заниматься после выхода теперь?
kapri
A: Я надеюсь восстановиться и работать по адвокатской линии, защищать права граждан. Так сложилась ситуация, что я, пока велось мое дело, познакомился со многими правозащитниками. Конечно, буду сотрудничать с ними. Будем добиваться изменения законодательства РФ. Разумеется через Госдуму. Насколько это удастся, насколько Дума будет заинтересована, чтобы изменять общество к лучшему я сказать не могу. То ли к авторитаризму мы пойдем, то ли к демократии.

Q: А сейчас не видно к чему мы идем?
A: Пока мы идем только к авторитаризму. Централизация власти ничего хорошего человеку не принесет. Это все лозунги, что надо укреплять государство, что будем жить лучше... Не будем мы от этого жить лучше. Даже если денег добавится. У кого-то инфляция их тут же съест. Не буду на эту тему разглагольствовать, я не экономист. Говорю со своего дилетантского уровня. О том, что вижу юридически. Вот этими вопросами и буду заниматься. Правозащитой и защитой прав граждан. Разными способами.

Q: А теми делами, которыми Вы занимались до «посадки»?
A: Они все входят в сферу этой же деятельности.

Q: Татьяна Подрабинек лучше всех сформулировала резюме Вашей встречи с читателями. Позвольте выразить восхищение и пожелать здоровья. Спасибо Вам, Михаил Иванович и удачи во всех делах и начинаниях. Точнее - продолжениях.
A: Спасибо вам большое за внимание к моему делу, моей ситуации. И еще раз хочу сказать. Почему я так уцепился за мое дело. Оно действительно полигон. Многие идут по такой же схеме, но они не могут писать, не могут выступить. А эта ситуация отрицательно сказывается на обстановке в обществе. И если что-то изменится по моему делу, думаю, аналогичные решения будут и по другим делам.

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница