Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

суббота, 29 декабря 2007 г.

Заявление осуждённого С.Л. Крючкова

В Тагилстроевский районный суд города Нижнего
Тагила Свердловской области
от осужденного Крючкова Сергея Леонидовича, 16.10.69
г. рождения, по статье 158 ч.2 УК РФ, начало срока
19.11.05 г., конец срока 24.09.2006 г.


З а я в л е н и е

Прошу при рассмотрении материалов по жалобе осужденного Трепашкина М.И. о незаконности наложения на него взыскания дисциплинарного характера от 17.01.06 г. – водворения в ШИЗО на трое суток учесть мои показания, так как я присутствовал при разговоре его с рачом ИК-13 11 января 2006 года в 8 часов 10 минут.

Побудило меня написать это заявление то, что Трепашкин М.И. не допускал никакого невежливого обращения в адрес врача, он обратился за мед помощью, а его незаконно, по оговору, поместили на 3 суток в ШИЗО.

Я прибыл этапом в ФГУ ИК-13 9 января 2006 года и помещен в здание ШИЗО на территории зоны. 11.01.06 г. я был переведен в карантин колонии-поселения при ФГУ ИК-13. Так как на момент моего прибытия в колонию-поселение там не было оборудованного медпункта, врачи осуществляли прием больных в комнате карантина. В карантине на этот момент находились я, осужденные Ишуков В.П. и Молоков В.

11 января 2006 года в 8 часов 10 минут в комнату, которую использовали под карантин, пришел фельдшер Миронов, который сказал нам выйти и ждать до конца приема больных в коридоре. Мы вышли. Возле двери стояли Трепашкин М.И. и Рожин Д.И. Молоков В. на костылях прошел в столовую и сел на табурет. При этом ему было видно, что происходит в коридоре. А я и Ишуков стояли в коридоре между нашей комнатой и столовой, почти рядом с входом в комнату, где проживал Трепашкин.

Мы видели, как в комнату карантина постучал и зашел к врачу Трепашкин. Он пробыл там минуты 2-3 и вышел. Рожину Д.И. он пожаловался, что врач отказал ему в медпомощи: «Отказывается меня лечить». Потом повернулся вслед за входящим в кабинет Рожиным Д.И. и сказал, что будет жаловаться прокурору. После этого он попытался закрыть дверь, но так как был выдвинут ригель замка (чтобы не срабатывала защелка), дверь издала лязг, но не захлопнулась плотно. Трепашкин пошел в нашу сторону и открыл дверь в свою комнату. В это время выскочил врач и громко крикнул Трепашкину, чтобы он вернулся. При этом он сказал: «Ну и жалуйся! Все равно вас лечить никто здесь не будет!». Рожин Д.И. тоже вышел вслед за врачом из кабинета. Трепашкин, возвращаясь к врачу, сказал: «Я нуждаюсь в медпомощи, так как гниет экзема в паху и я не знаю, чем болен. Я же пришел к врачу, не к слесарю». Сказал он это спокойно, не крича, хотя и расстроенным тоном. В ответ врач кричал: «А я не врач, я – слесарь!». Трепашкин М.И. сказал: «Ну извините, я записывался к врачу и надеялся на помощь». После этого Рожин Д.И. и врач (чуть позже я узнал, что его фамилия Миронов и он – фельдшер) зашли в кабинет, а Трепашкин прошел в свою комнату.

При нахождении Трепашкина в кабинете криков оттуда не слышалось, хотя дверь плотно не закрывалась, да и стояли мы недалеко. Невежливого обращения в адрес врача Трепашкин не допускал.

На следующий день меня, Молокова и Ишукова вызывал поочередно начальник отряда майор внутренней службы Головин А.Ю. и спрашивал, что происходило утром 11.01.06 г. в карантине во время приема врача. Я рассказал, как все происходило. Головин А.Ю. сказал, что врач не ричал и речь идет о Трепашкине, что уже написаны докладные, что он кричал и хлопнул дверью. Дал мне прочитать некоторые фразы из докладных, которые подтверждают его слова. И к тому же сказал, что Трепашкин якобы сам признается, что назвал врача «слесарем». Головин сказал, что мы (осужденные) обязаны писать докладные. И в интересах отряда и всех осужденных нужно написать докладную, что Трепашкин кричал в присутствии сотрудника администрации, а выходя из кабинета громко хлопнул дверью. Я находился только второй день в ФГУ ИК-13, поэтому не стал спорить с начальником отряда и под его диктовку написал ложную докладную на имя начальника колонии Золотухина С.С., что 11.01.06 г. в 8 часов 10 минут осужденный Трепашкин громко кричал в присутствии сотрудника администрации, «выходя из кабинета громко хлопнул дверью». Я расписался и поставил дату. Начальник отряда Головин А.Ю. прочитал докладную и предложил дописать в конце: «Прошу Вас принять меры дисциплинарного характера». Я понял, что из-за ложной докладной могут наказать человека (я тогда даже не знал, кто такой Трепашкин и о его конфликтах с руководством колонии) и захотел забрать докладную обратно. Начальник отряда выхватил ее у меня, сказав, что я могу идти и все будет нормально. Чуть позже я узнал, что по ложным докладным, в том числе и по моей, а также по ложному рапорту врача Трепашкина отправили в холодное ШИЗО. Причем, осужденных Лисицина и Кирьянова во время приема врача вообще не было. Они написали явную ложь.

Я переживал о случившемся и неоднократно просил начальника отряда Головина А.Ю. вернуть мне ложную докладную обратно. Но он ответил, что она уже приобщена к личному делу.

В апреле 2006 года я рассказал помощнику прокурора Фирсову О.В., что по просьбе начальника отряда Головина А.Ю. я написал ложную докладную, что Трепашкин якобы кричал и хлопнул дверью. По этой докладной Трепашкина отправили в ШИЗО. Я сказал, что хотел бы получить докладную обратно, но начальник отряда н отдает ее. Фирсов О.В. коротко записал сказанное мной, а потом завил, что если я расскажу, как все было в действительности, то мне нужно будет объясняться, почему я решил поменять показания. Разговор носил какой-то угроржающий тон, чтобы я не отказывался от ложной докладной, написанной под диктовку Головина А.Ю.

Я знаком с положениями об ответственности за дачу ложных показаний, поэтому решил рассказать правду.

Данное заявление я не отправляю, а передаю осужденному Трепашкину М.И. для использования в суде.

Осужденный (подпись) Крючков С.Л.
14 мая 2006 года.


Комментарий: Это заявление было приобщено к материалам дела по обжалованию незаконно наложенных на меня взысканий. Сам Крючков С.Л. рвался в судебное заседание для дачи показаний. Но его в июле 2006 года в срочном порядке (за неделю оформив документы и протащив их через суд!) отпустили по УДО и отправили домой в Кировскую область, чтобы он не появился в суде. А «объективный» судья Ильютик Д.А. в судебном решении вообще не упомянул про показания Крючкова С.Л. Вот таково у нас современное правосудие! Заказное. И судьи заказные. Особенно по политическим делам.

М.И.Трепашкин

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница