Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

четверг, 29 марта 2007 г.

Встреча с политзаключенным Михаилом Трепашкиным 27 марта

27.03.2007 г. состоялась очередная поездка в гор. Нижний Тагил, для встречи с политзаключенным М.И.Трепашкиным. Вопреки практике воспрепятствования встречам с осужденным в ИК-13, в данном случае не было проблем по оформлению пропуска для прохода как со стороны судьи Ильютик Д.А ., так и со стороны администрации колонии. Не исключаю влияния неоднократных требований к прокуратуре, в том числе генеральной, о возбуждении уголовного дела против начальника ИК-13 Золотухина С.С., по ст. 330 «Самоуправство» УК РФ, отказами в пропуске к М.Трепашкину в прошлом году.

Мрачным ощущением труднодоступности к Трепашкину было прохождение по территории колонии , в сопровождении двух офицеров, через 15 дверных проемов, запоров - вдоль различных узких переходов с глухими металлическими стенами более 3-х метровой высоты, опутанными витками колючей проволоки – вообщем устроен настоящий лабиринт устрашения и безысходности для заключенных.

Михаил Трепашкин был рад встрече, на которую, оказывается и не надеялся.

Со здоровьем у него неважно: задыхается в душной одиночке, в течение одного утра 15 раз пользовался электроингалятором с лекарством «Беродуал». Приходил врач и «разрешил» пользоваться лекарством «Серитид». Лицо было бледное, но дело по его правозащитным вопросам совершенно незаконного приговора, по которому безосновательно отбывает заключение 4-й год, обсуждал, как всегда, с энергией, с поразительной памятью цитирования частей разных документов или статей законов.

Во всем деле только один эпизод основан на факте, когда он забрал у детей боевой патрон и разрядил в лесу из табельного пистолета – так это был служебный долг офицера-профессионала. Иных фактов его вины по делу, согласно закона – попросту нет. Обвинения в его адрес, за которые лишился свободы - грубо сфальсифицированы!

На встрече между нами была достигнута договоренность по дальнейшим конкретным действиям в его защиту в различных структурах власти РФ.

Вынужден отметить такой факт. Администрация колонии надумала еще одно наказание для М. Трепашкина. Когда я стал сдавать продовольственную посылку, выяснилось, что примут по весу только 1,5 кг продуктов. Хотя решение суда о переводе М.Трепашкина на более ужесточенный общий режим не пришло в силу и будет обжаловано в установленном порядке, М. Трепашкину уже установили ограничение в продовольственных передачах, чего нет в колонии-поселении, на которые он осужден более 3-х лет назад. Таким образом, необходимые для здоровья продукты: молочные и фрукты, купленные специально Глебом Эделевым - так и не были переданы осужденному Михаилу Трепашкину!


Председатель совета координаторов,
Координатор ООД «За права человека» по УрФО
В.А. Шаклеин

Ярлыки:

пятница, 23 марта 2007 г.

Открытое письмо Президенту Российской Федерации Путину В.В.

Г-н Президент!

Уже 3 года и 5 месяцев в местах лишения свободы по надуманным обвинениям удерживается московский адвокат Трепашкин Михаил Иванович. Он был арестован 22 октября 2003 года перед началом процесса, где должен был защищать интересы потерпевших при подрыве дома по ул. Гурьянова в городе Москве в сентябре 1999 года. Ему в автомашину открыто был подброшен пистолет ПМ с 7-ю патронами, после чего в нарушение процедуры об адвокатской неприкосновенности Трепашкин был заключён под стражу по бездоказательному обвинению в незаконном хранении и перевозке оружия и боеприпасов. Процесс по подрыву домов закончился, после чего адвокат Трепашкин был оправдан из-за непричастности к обнаруженному в его автомашине пистолету и патронам.

Однако, к тому времени Московский окружной военный суд, в нарушение подсудности (ч. 6 ст. 31 УПК РФ), осудил гражданское лицо и адвоката Трепашкина, не являющегося военнослужащим, по другим деяниям средней тяжести, предусмотренным ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ.

Мы, как представители общественности, считаем, что адвокат Трепашкин подвергся необоснованным преследованиям за изложение своей версии подрыва домов, расходящейся с официальной, а также в связи с принципиальной позицией в борьбе с преступностью в период службы в органах госбезопасности. Факты явно незаконных обвинений в деле адвоката Трепашкина, характер преследований его со стороны властных структур России дали основания крупнейшей международной правозащитной организации "Международная амнистия" признать в прошлом году Михаила Трепашкина политическим заключённым.

В России создан Общественный комитет в защиту политзаключённого адвоката М.И. Трепашкина, от имени которого мы обращаемся к Вам, господин Президент, с требованием принятия срочных мер по прекращению необоснованных преследований адвоката Трепашкина и пересмотра явно незаконного приговора от 19 мая 2004 года.

Как руководителя государства, мы просим Вас обратить внимание на то, за что держат в строгих условиях изоляции за колючей проволокой на протяжении более 4-х лет ветерана и пенсионера органов госбезопасности, более 25 лет безупречно прослужившего Отечеству, награждённого за предотвращение террористических актов и других тяжких преступлений медалями "За отвагу", "За отличие в воинской службе 1 степени" и др., многодетного отца и тяжело больного человека.

Например, в вину М.И. Трепашкину вменили то, что он 3 мая 1999 года, являясь сотрудником правоохранительных органов и имея разрешение на ношение и хранение оружия, боеприпасов и специальных средств, в гор. Брянске забрал у детей (непосредственно у несовершеннолетнего Семиютина В.П.) один патрон от пистолета ПМ и в тот же день уничтожил его в безопасном месте путём выстрела в землю. Он обязан был забрать патрон во исполнение полномочий сотрудника правоохранительных органов. За эти действия через 5 лет, когда Трепашкин был уже адвокатом, военный суд приговорил его к лишению свободы. Это дикое обвинение с точки зрения общественной опасности, ибо суд в приговоре указал, что Трепашкин якобы незаконно приобрёл у гражданина Семеютина В.П. (даже фамилию указали неверно) этот патрон, который незаконно перенёс в лесистую местность, где был произведён выстрел. С таким подходом можно обвинить любого сотрудника милиции, ФСБ, даже сапёра, изымающего в силу должностных обязанностей взрывчатку и уничтожающего её.

Есть в этом деле и другой аспект. Вменяемое деяние было совершено 3 мая 1999 года. Даже если расценить его как преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ, то в отношении Трепашкина, как награждённого боевыми правительственными наградами на основании п. 2 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 26 мая 2000 года №398-III ГД "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов" оно было амнистировано.

Каждый юрист знает, что по амнистированным деяниям запрещено возбуждать уголовное дело, о чём прямо указывалось в п. 4 ст. 5 УПК РСФСР, действующей на момент возбуждения уголовного дела в отношении адвоката Трепашкина. Изложенное является ярким доказательством противоправной фабрикации уголовного дела.

Аналогичными по абсурдности являются и обвинения адвоката Трепашкина в разглашении сведений, якобы составляющих государственную тайну Российской Федерации. В частности, он отбывает наказание за якобы разглашённые в 2002 году (напоминаем, что Трепашкин уволен из ФСБ РФ в мае 1997 года) полковнику ФСБ РФ Шебалину В.В. каких-то планов ФСБ РФ. В суде так и не было обнаружено каких-либо планов, ничего о них не показал и Шебалин.

Так за что сидит в тюрьме адвокат Трепашкин?

Может быть Вы дадите разъяснение общественности, какие планы разгласил адвокат Трепашкин полковнику ФСБ РФ Шебалину?

В нарушение Закона РФ "О государственной тайне" Трепашкину вменено в вину и то, что в 2001 году он якобы ознакомил того же Шебалина с данными 80-х годов прошлого века на 3-х лиц (не установленных и не граждан России), якобы когда-то сотрудничавших с нероссийскими органами, осуществлявшими контрразведывательную и оперативно-розыскную деятельность. Если речь идёт не о российских органах, то причём здесь гостайна России?

Действиями адвоката Трепашкина никому не причинён никакой ущерб и, как выяснилось в суде, не мог быть причинён. Так за что он удерживается столько лет в тюрьме и зоне?

За что безвинно страдают его маленькие дети, оставленные без средств к существованию на расстоянии 2200 км от отца, незаконно (в нарушение требований ст. 73 УИК РФ), сосланного в отдалённый от места жительства субъект Российской Федерации?

Мы уверены, что в отношении адвоката Трепашкина организована незаконная травля и Вы, господин Президент, несёте за это прямую ответственность как гарант Конституции и соответственно прав человека в России.

Мы, члены Общественного комитета в защиту политзаключённого адвоката М.И. Трепашкина, представители общественности России и зарубежных стран требуем немедленного пересмотра уголовного дела и освобождения Михаила Трепашкина!

Рассчитываем на уважение к людям и политическую трезвость в принятии решения.


Защитники М.И. Трепашкина:

Л.Б. Косик, адвокат
Е.Л. Липцер, адвокат
С.В. Бровченко, адвокат
Л.А. Пономарёв, Общероссийское движение «За права человека»
О.Л. Моисеева
С.В. Кузнецов
В.А. Шаклеин, Уральский межрегиональный центр по правам человека
Д.И. Рожин, свидетель защиты
М.А.Кригер, координатор Общественного комитета в защиту политзаключенного адвоката М.И. Трепашкина
Е.Г.Боннэр
Л.М. Алексеева, Председатель Московской Хельсинкской Группы
В.В. Борщев, член Московской Хельсинкской Группы
О.П. Орлов, председатель Правления Правозащитного центра "Мемориал"
С.А.Ганнушкина, Комитет «Гражданское содействие»
Наталья Горбаневская, Париж
Андре Глюксман, философ, Париж
С.В. Бровченко, Фонд «Гласность»
Э.И.Черный, Коалиция «Экология и право»
Б.П. Пустынцев и Ю.И.Вдовин, «Гражданский контроль», Санкт-Петербург
А.Е.Гербер, фонд «Холокост»
В.И. Куренков, председатель Тульского правозащитного центра
С.В. Вальков, "Ивановское областное общество прав человека"
Ю.В. Самодуров, директор Музея и общественного центра "Мир, прогресс, права человека" имени А.Д. Сахарова
священник Г.П. Якунин, Комитет в защиту свободы совести
Анна Каретникова, писатель, «Антивоенный клуб»
Л.А. Башинова, журналист
С.Е. Сорокин, Движение против насилия
Б.В. Лахнов, ОПО Клуб «За честь и достоинство» (г. Камень-на-Оби, Алтайский край);
В.А. Шаклеин, МРОО «Межрегиональный центр прав человека»;
Е.К. Бородин, к.ю.н., доцент, Ставрополь
Т.М. Власова, Московское купеческое общество
В.В.Белоцерковский, писатель, Германия;
Л.Е.Рыбина, Тамбовский правозащитный центр;
Г.А.Реньш, председатель Информационно-правозащитного центра (Курган);
В.В.Постников, Тюменская правозащитная газета "Именем закона";
Ю.В. Бровченко, Фонд «Гласность»
В.А.Бычков, депутат Пензенской городской Думы
Ю.В. Вобликов, Пензенская группа МОПЧ
Олеся Ханина, лингвист, Лейпциг/Эдинбург/Москва
Августа Романова, математик, Мюнхен
Дмитрий Романов, музыкант, Мюнхен
Леонид Фрид, программист, Мюнхен
Ю.И. Берлин, преподаватель, Архангельск
Венедикт Достовалов, Надежда Доновская, Псков, "Вече"
А.Н.Ткаченко, адвокат "Ростовского юридического центра" Ростовской областной коллегии адвокатов
Дмитрий Беломестнов, журналист, Москва
Александр Лавут, "Мемориал"
Галина Литау, студентка юрфака, Татьяна Литау, г. Славгород Алтайского края
Григорий Пасько, журналист
Елена Санникова, правозащитник
И.Л.Терентьев, инженер, Санкт-Петербург
Таганкина Нина, Московская Хельсинкская группа
Роман Зубко, журналист, Санкт-Петербург
Д.В.Смирнов, Москва
М.А. Куперман, Сахалинский правозащитный центр
Хаймин В.С., Екатеринбургская коллегия адвокатов
Эделев Г.В., Екатеринбургское Движение против насилия


Ярлыки:

Заявление защитников М.И. Трепашкина

9 марта 2007 года по надуманным основаниям нашему подзащитному – политзаключённому адвокату Михаилу Трепашкину был ужесточен режим отбывания наказания, что является нарушением российского законодательства и свидетельствует о продолжении его преследования.

Трепашкин был осуждён 19 мая 2004 года Московским окружным военным судом по ч.1 ст. 222 и ч.1 ст. 283 УК РФ к 4 годам колонии–поселения. Это самое жестокое наказание для человека, впервые привлекаемого к уголовной ответственности за преступления, относящиеся к категории средней тяжести. По российскому законодательству, режим колонии–поселения предусматривает содержание осуждённых не только без стражи, но и без охраны (ст. 129 Уголовно –исполнительного кодекса РФ).

В нарушение норм УПК РФ, гарантирующих определённую адвокатскую неприкосновенность, и при полном отсутствии оснований, 22 октября 2003 года Трепашкин был заключён под стражу по статьям, не предусматривающим стражное наказание. На протяжении 1 года и 10 месяцев он удерживался в строгих условиях стражного содержания следственных изоляторов (СИЗО), изоляторов временного содержания (ИВС) и штрафного изолятора (ШИЗО). Для этого не было никаких законных оснований. И это, несомненно, является нарушением ст. 5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

С 9 августа 2005 года и по 9 марта 2007 года Трепашкин находился в 19-м отряде ФГУ ИК-13 общего режима в городе Нижнем Тагиле. Это так называемый «участок колонии–поселения», созданный в режимной зоне путём переименования «расконвойки» - режима отбывания наказания для положительно характеризующихся осуждённых за тяжкие и особо тяжкие преступления. «Поселение» внутри режимной зоны – это юридический абсурд, ибо такая зона всегда предусматривает охрану. Весь указанный период времени, вопреки приговору суда и требований ч. 2 ст. 115, ч.1 ст.128 (в ред. до 03.04.2006 г.) и ст.129 УИК РФ, Трепашкин удерживался под охраной в локальной зоне общежития на территории режимной зоны ФГУ ИК–13 общего режима за колючей проволокой, без права выхода за её пределы, вместе с осуждёнными за убийство, бандитизм, изнасилование детей и другие тяжкие и особо тяжкие преступления. Такой режим явно не соответствует ни приговору суда от 19 мая 2004года, ни требованиям Федерального закона – ст.129 УИК РФ, определяющего режим колонии–поселения.

На жалобы Трепашкина о незаконном режиме и требование привести этот режим в соответствие со ст. 129 УИК РФ и приговором суда, администрацией ФГУ ИК–13 было принято решение о замене ему (по сфабрикованным основаниям) режима на ещё более строгий - общий, который назначается, в соответствии с Уголовным кодексом России, лицам, совершившим тяжкие преступления (п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ).

9 марта 2007года Тагилстроевский районный суд гор. Нижнего Тагила, будучи "приструнённым" за то, что в августе 2005 года освободил Трепашкина условно–досрочно, в этот раз не только вынес решение о назначении ему режима, предназначенного для лиц, совершивших тяжкие преступления, но и поместил его до вступления решения в силу под стражу в тюремную камеру ПФРСИ (помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора) ФГУ ИК–13.

ПФРСИ в системе уголовно–исполнительной системы РФ существует для содержания осуждённых, совершивших преступления в период отбывания наказания. ПФРСИ – это тюрьма, что следует из смысла ч. 2 ст. 58 УК РФ. Фактически Трепашкин в настоящее время отбывает тюремное наказание вместо колонии–поселения, которое ему по приговору суда не назначалось.

Мы призываем общественность, правозащитников обратить внимание на беззакония, творимые в отношении Трепашкина на протяжении многих лет - с 2002 по 2007-ой годы.

Почти половину назначенного ему судом срока наказания Михаила Трепашкина содержат не в колонии–поселении, а в тюремных условиях ПКТ (помещение камерного типа), из-за чего у него ухудшилось зрение от постоянного электрического освещения и бронхиальная астма от нехватки свежего воздуха.

Мы утверждаем, что адвокат Михаил Ивановия Трепашкин - невиновен и преследуется за адвокатскую деятельность, связанную с защитой потерпевших от подрыва домов в Москве в сентябре 1999 года.

По факту необоснованных преследований адвоката Трепашкина и незаконного исполнения наказания в пыточных условиях, защита намерена обратиться к Специальным докладчикам ООН по вопросам незаконного исполнения наказаний, по применению пыток и по независимости адвокатов.

Мы требуем немедленного прекращения преследований адвоката Трепешкина, пересмотра его приговора и освобождения, а также призываем поддержать наши требования.

Защитники М.И. Трепашкина:

Любовь Борисовна Косик, адвокат
Елена Львовна Липцер, адвокат
Сергей Васильевич Бровченко, адвокат
Лев Александрович Пономарёв
Ольга Леонидовна Моисеева
Сергей Владимирович Кузнецов
Владимир Андреевич Шаклеин
Дмитрий Игоревич Рожин


21 марта 2007 года


Заявление поддержали:

Михаил Кригер, координатор Общественного комитета в защиту политзаключенного адвоката Михаила Трепашкина.
Е.Г.Боннэр
В.И. Куренков, председатель Тульского правозащитного центра
Наталья Горбаневская, Париж
Анна Каретникова, писатель, «Антивоенный клуб»
С.В. Вальков, "Ивановское областное общество прав человека"
Ю.В. Самодуров, директор Музея и общественного центра "Мир, прогресс, права человека" имени А.Д. Сахарова
священник Г.П. Якунин, Комитет в защиту свободы совести
О.П.Орлов, Председатель Совета Правозащитного центра "Мемориал"
Л.А. Башинова, журналист
С.Е. Сорокин, Движение против насилия
Б.В. Лахнов, ОПО Клуб «За честь и достоинство» (г. Камень-на-Оби, Алтайский край);
В.А. Шаклеин, МРОО «Межрегиональный центр прав человека»;
Е.К. Бородин, к.ю.н., доцент, Ставрополь
Т.М. Власова, Московское купеческое общество
В.В.Белоцерковский, писатель, Германия;
Л.Е.Рыбина, Тамбовский правозащитный центр;
Г.А.Реньш, председатель Информационно-правозащитного центра (Курган);
В.В.Постников, Тюменская правозащитная газета "Именем закона";
Ю.В. Бровченко, Фонд «Гласность»
В.А.Бычков, депутат Пензенской городской Думы.
Ю.В. Вобликов, Пензенская группа МОПЧ
Олеся Ханина, лингвист, Лейпциг/Эдинбург/Москва
Августа Романова, математик, Мюнхен
Дмитрий Романов, музыкант, Мюнхен
Леонид Фрид, программист, Мюнхен
Ю.И. Берлин, преподаватель, Архангельск
Венедикт Достовалов, Надежда Доновская, Псков, "Вече"
А.Н.Ткаченко, адвокат "Ростовского юридического центра" Ростовской областной коллегии адвокатов
Дмитрий Беломестнов, журналист, Москва
Александр Лавут, "Мемориал"
Галина Литау, студентка юрфака, Татьяна Литау, г. Славгород Алтайского края
Григорий Пасько, журналист
Елена Санникова, правозащитник
Б.П. Пустынцев и Ю.И.Вдовин, «Гражданский контроль», Санкт-Петербург
И.Л.Терентьев, инженер, Санкт-Петербург
Таганкина Нина, Московская Хельсинкская группа

Ярлыки:

Европейский суд: вопросы Правительству РФ по жалобе № 2

Вопросы Правительству Российской Федерации по жалобе № 14248/05 «Трепашкин против России» (II)

1. Соответствовали ли условия содержания заявителя после 1 декабря 2003 требованиям статьи 3 Конвенции? Были ли условия перевозки в здание суда и обратно совместимы с этими положениями?

2. Соответствовало ли содержание заявителя под стражей с 19 декабря 2003 г. до направления его в колонию-поселение требованиям параграфу 1 «с» статьи 5, параграфам 3 и 4 статьи 5 Конвенции, в частности:

- было ли содержание под стражей заявителя «законным» и основанном на «обоснованном подозрении» в отношении него?

- имелись ли «относимые и достаточные» основания для санкционирования содержания заявителя под стражей 1 декабря 2003 года и продления этой санкции после того, как заявитель был осужден 19 мая 2004 года?

- был ли пересмотр правомерности содержания заявителя под стражей незамедлительным и надлежащим в соответствии с требованиями параграфа 4 статьи 5 Конвенции?

3. Было ли судебное разбирательство в отношении заявителя по делу № 1 «справедливым» в соответствии со статьей 6 Конвенции. В частности, соблюдался ли принцип «равенства сторон» между защитой и обвинением: Имел ли заявитель достаточную и соответствующую информацию относительно обвинений против него? Имел ли заявитель «достаточное время и условия» для подготовки к суду, консультации со своими защитниками и доступ к материалам дела? Имел ли заявитель возможности на вызов и допрос свидетелей? Правительству предлагается представить протокол судебного заседания и обвинительное заключение по делу № 1. Если Правительство считает, что некоторые материалы дела являются секретными, то Правительство может попросить о конфиденциальности в отношении этих документов.

4. Принимая во внимание утверждение заявителя, что в декабре 2003 года он был вынужден отозвать свою жалобу на условия содержания под стражей, является ли это препятствием реализации права заявителя на индивидуальное обращение, гарантированное статьей 34 Конвенции?

Ярлыки:

Европейский суд по правам человека: изложение фактов по второй жалобе Михаила Трепашкина

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
Жалоба № 14248/05
Михаил Иванович ТРЕПАШКИН
против России,
поданная 13 марта 2005 г.
Изложение фактов

ФАКТЫ

Заявитель, Михаил Иванович Трепашкин, является российским гражданином; он родился в 1957 г. В настоящее время он отбывает наказание в Нижнем Тагиле. Его интересы в Суде представляет г-жа Е.Л.Липцер, адвокат, практикующий в Москве.

А. Обстоятельства дела

Фактические обстоятельства дела так, как они были представлены заявителем, могут быть изложены следующим образом.

1. Информация о заявителе

Заявитель является бывшим офицером Федеральной службы безопасности Российской Федерации («ФСБ»). В 1998 г. он принял участие в получившей широкую известность пресс-конференции вместе с еще тремя сотрудниками ФСБ, а именно господами Литвиненко, Гусаком и Шебалиным. Это интервью было снято известным тележурналистом и показано по телеканалу «ОРТ» в 1998 г. По словам г-на Литвиненко, у заявителя был конфликт с начальством, связанный с увольнением заявителя. Г-н Литвиненко заявил, что получил приказ от г-на Гусака «нейтрализовать» заявителя посредством подбрасывания ему ручной гранаты или огнестрельного оружия и последующего задержания за незаконное хранение огнестрельного оружия. В том же интервью г-н Гусак подтвердил слова г-на Литвиненко и сказал, что в то время, будучи главой департамента, в котором работал г-н Литвиненко, он получил от командования неофициальное задание «покончить с заявителем».

Через некоторое время после пресс-конференции г-н Литвиненко бежал из России и поселился в Лондоне. Заявитель остался в стране, но был уволен из ФСБ. В 1998-2002 гг. он служил в налоговой полиции, а затем стал адвокатом, членом адвокатской палаты. Он представлял интересы клиентов по ряду громких дел, а именно по делу о взрывах домов в Волгодонске, которые власти связывают с чеченскими террористами.

2. Уголовное дело в отношении заявителя и его содержание под стражей

(а) Уголовное дело №1

В неустановленный день Главная военная прокуратура возбудила уголовное дело, касающееся периода службы заявителя в ФСБ. Заявителю было предъявлено обвинение в разглашении государственной тайны и злоупотреблении служебными полномочиями («уголовное дело №!»).

22 января 2002 г. следствие провело обыск в месте проживания заявителя и обнаружило некий документ, якобы содержащий засекреченную информацию. Кроме того, в картонной коробке, стоявшей на полке над письменным столом заявителя, были обнаружены различные патроны для разных типов огнестрельного оружия. Заявитель утверждает, что патроны ему не принадлежат и были подброшены ФСБ незадолго до обыска.

С 24 марта 2003 г. заявитель находился под подпиской о невыезде из г. Москвы без разрешения следователя, прокурора или суда. 18 апреля 2003 г. предварительное следствие было закончено, и сторона обвинения представила материалы дела для ознакомления заявителю и его защитникам. Эти материалы находились в распоряжении защиты до 21 июня 2003 г.

(б) Уголовное дело №2. Постановления по мере пресечения от 22, 24 октября и 5 ноября 2003 г.

Несмотря на следствие по делу №1, заявитель продолжал заниматься профессиональной деятельностью как адвокат. Вечером 22 октября 2003 г. он встречался со следователями управления внутренних дел г. Дмитров Московской области, где он оказывал помощь доверителю как адвокат. По дороге домой его машина была остановлена сотрудниками дорожно-постовой службы. Машина была досмотрена, и на ее заднем сиденье был обнаружен пистолет. Заявитель был опрошен в связи с обнаружением пистолета; он заявил, что пистолет ему не принадлежит. Однако сотрудник милиции решил задержать заявителя, а на следующий день обратился в суд с ходатайством о дальнейшем содержании заявителя под стражей.

24 октября Дмитровский городской суд вынес постановление о содержании заявителя под стражей на том основании, что он подозревался в совершении уголовного преступления, предусмотренного статьей 222 Уголовного кодекса (незаконное хранение оружия и боеприпасов). Однако 31 октября 2003 г. Московский областной суд отменил решение от 24 октября 2003 г. по причине несоблюдения определенных процессуальных норм. Несмотря на это решение, заявитель оставался под стражей. 5 ноября 2003 г. Дмитровский городской суд вынес новое постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу на том основании, что заявитель обвиняется в тяжком преступлении и что он может скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия, находясь на свободе. 13 ноября 2003 г. Московский областной суд оставил в силе решение суда первой инстанции от 5 ноября 2003 г. и санкционировал продление содержания заявителя под стражей до завершения предварительного следствия.

(в) Постановление об избрании меры пресечения от 1 декабря 2003 г.

В ноябре 2003 г. дело №1 вместе с обвинительным заключением было передано в Московский окружной военный суд. Сославшись не некую содержащуюся в материалах дела засекреченную информацию, военный суд вынес решение о рассмотрении дела №1 в закрытом судебном заседании (in camera).

1 декабря 2003 Московский окружной военный суд провел предварительное слушание по делу заявителя. В его ходе заявитель обжаловал различные процессуальные нарушения, допущенные в ходе предварительного следствия. В частности, обвинительное заключение не содержало точных дат, в которые, по версии обвинения, были совершены вменяемые ему преступления, и не указывало, какой ущерб был предположительно причинен действиями заявителя. Кроме того, защита ходатайствовала об исключении из материалов дела некоторых доказательств, положенных в основу обвинения.

Судья выслушал позиции сторон и принял ряд процессуальных решений в свете предстоящего разбирательства. Большинство ходатайств, заявленных защитой, были оставлены без удовлетворения; однако заявителю было предоставлено дополнительное время для ознакомления с материалами дела. В связи с тем, что в материалах дела содержались засекреченные сведения, заявитель мог иметь к ним доступ только в зданиях суда.

В том же решении судья избрал меру пресечения в виде заключения заявителя под стражу. Судья отметил, что 22 октября 2002 г. заявитель был задержан органами милиции по подозрению в совершении другого преступления. Следовательно, заявитель нарушил свое обязательство не покидать место своего постоянного проживания. Судья также указал, что в материалах дела содержится приглашение посетить Великобританию, что, по мнению суда, свидетельствовало о том, что заявитель намеревается покинуть Россию.

3 декабря 2003 г. заявитель обжаловал данное решение. По его словам, судья не привел достаточных оснований для его содержания под стражей. Что касается приглашения в Великобританию, то срок его действия закончился в сентябре 2003 г. В июле и августе 2003 г. заявитель обращался в суд с просьбой разрешить ему посещение Великобританию, но в таком разрешении было отказано, и с тех пор он ни разу не пытался покинуть Россию. Заявитель также подчеркнул, что предварительное следствие уже закончилось, и он не мог оказать влияния на свидетелей по уголовному делу №1.

Что касается уголовного дела №2, обвинения в его рамках были абсолютно безосновательны: по его словам, это была провокация, и пистолет был подброшен к нему в машину ФСБ. В связи с этим заявитель обратил внимание суда на его личные обстоятельства и идеальный послужной список. Он подчеркнул, что является достаточно взрослым человеком, чтобы иметь оружие просто «для забавы», а будучи практикующим адвокатом, потребности в нем он не имел. На момент своего задержания он представлял интересы клиентов по более чем сорока делам. Кроме того, у него пятеро несовершеннолетних детей и неработающая жена, поэтому никакой опасности того, что он скроется, не было. Заявитель также указал, что в ноябре 2003 г. в аналогичных обстоятельствах судья уже оставил без удовлетворения ходатайство обвинения о его содержании под стражей.

Кроме того, заявитель обжаловал нарушения обвинением и судом различных национальных уголовно-процессуальных норм при избрании в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу. В частности, суд должен был вынести отдельное постановление об избрании меры пресечения, как того требует национальное законодательство. Кроме того, судья не удалился в совещательную комнату, а вынес решение в зале суда.

19 декабря 2003 г. судья Дмитровского городского суда вынес решение не продлевать содержание заявителя под стражей в целях производства по делу №1. Однако заявитель остался в следственном изоляторе на основании постановления об избрании меры пресечения Московского окружного военного суда от 1 декабря 2003 г. Слушание прошло в отсутствие заявителя. Суд второй инстанции признал, что закон требует вынесения отдельного постановления об избрании меры пресечения. Однако это нарушение не было столь значительным, чтобы требовать освобождения заявителя из-под стражи. Что касается существа дела, суд согласился с аргументацией суда первой инстанции. Он отметил, что факт обвинения заявителя в совершении другого преступления предполагает, что он может совершить новое преступление. Кроме того, приглашение в Великобританию означает, что он может бежать от правосудия.

(г) Судебное разбирательство по делу №1

В ходе судебного разбирательства защита утверждала, что патроны были подброшены агентами ФСБ. Все это время после привлекшей большое внимание пресс-конференции 1998 г. высшее руководство ФСБ хотело свести с заявителем счеты. Заявитель ходатайствовал перед судом о приобщении видеозаписи пресс-конференции к материалам дела.

Заявитель также утверждал, что патроны, обнаруженные в его квартире, были подброшены агентами ФСБ, посетившими его незадолго до обыска под видом сантехников. Защита ходатайствовала о вызове этих «сантехников» в суд.

Что касается «секретных», по мнению обвинения, материалов, обнаруженных следствием в его бумагах, заявитель не отрицал, что хранил их. Однако эти документы относились к периоду его службы в КГБ в 1984-1987 гг. По его утверждению, эти материалы не были секретными.

Суд вызвал и допросил одного из участников интервью 1998 г., г-на Гусака. Г-н Гусак отрицал существование каких-либо планов устранения заявителя.

(д) Приговор по делу №1

19 мая 2004 г. Московский окружной военный суд вынес приговор по уголовному делу №1. Заявитель был признан виновным по двум пунктам обвинения.

1. Незаконное хранение оружия

Во-первых, суд признал заявителя виновным в незаконном хранении различных патронов, обнаруженных в его квартире в ходе обыска. Суд сослался на результаты обыска и показания двух понятых, присутствовавших при обыске. Суд не смог установить, когда и при каких обстоятельствах заявитель приобрел эти патроны. Однако суд не согласился с версией заявителя, состоящей в том, что патроны были подброшены агентами ФСБ, посетившими квартиру незадолго до обыска под видом сантехников. Суд также не счел достоверными показания г-жи Семиютиной, гражданской жены заявителя, которая утверждала, что не видела патронов в картонной коробке до обыска.

Суд также сослался на видеозапись, изъятую следствием в квартире заявителя. Видеозапись была произведена заявителем 3 мая 1999 г. в лесу рядом с г. Брянском; на ней заявитель и его друг г-н Семиютин стреляют для развлечения из служебного оружия заявителя. Суд установил, что патрон, использовавшийся г-ном Семиютиным для стрельбы, был незаконно приобретен заявителем у этого лица.

2. Разглашение сведений, составляющих государственную тайну

Во-вторых, заявитель был признан виновным в разглашении сведений, составляющих государственную тайну. Так, суд установил, что в 1980-е годы заявитель служил в советской секретной службе (КГБ, предшественник ФСБ) и имел доступ к неким секретным документам. Он хранил у себя дома ряд дел, содержащих информацию об информаторах КГБ и относящихся к периоду 1984-1989 гг. В июле – августе 2001 г. заявитель показал эти документы своему бывшему коллеге, г-ну Шебалину. Кроме того, заявитель хранил у себя дома определенные материалы, касающиеся периода его работы в ФСБ в середине 1990-х годов. Эти документы были обнаружены в его квартире в ходе обыска 22 января 2002 г.

Кроме того, в феврале 2002 г. заявитель передал г-ну Шебалину четыре папки, содержащие информацию о следственных действиях ФСБ в середине 1990-х годов. В декабре 2002 г. г-н Шебалин сообщил Военной прокуратуре об этом факте и передал папки, полученные от заявителя. В то время г-н Шебалин не служил в ФСБ; поэтому у него не было необходимого допуска к таким документам. Суд счел документы, показанные и переданные г-ну Шебалину, «секретными». Следовательно, действия заявителя квалифицировались как «разглашение сведений, составляющих государственную тайну».

Обосновывая этот вывод, суд сослался на показания г-на Шебалина, результаты обыска 22 января 2002 г. и косвенные доказательства.

Видеозапись пресс-конференции, представленная защитой, была исключена судом из доказательств на том основании, что г-н Литвиненко (утверждавший, что ФСБ планировала провокацию) не был включен в список свидетелей защиты и не был допрошен на какой-либо стадии разбирательства. Суд также сослался на показания г-д Гусака и Шебалина, которые отрицали наличие какой-либо провокации.

3. Приговор и обжалование

В результате заявитель был приговорен к четырем годам лишения свободы по обоим обвинениям с отбыванием наказания в «колонии-поселении». Суд также постановил, что ранее избранная мера пресечения (содержание под стражей) должна быть оставлена в силе.

Защита обжаловала приговор. Она, в частности, заявила, что дело не относилось к подсудности Военного суда; что предварительное следствие было инициировано без надлежащей санкции суда; что защита находилась в неравном положении с обвинением; что у заявителя не было достаточного времени и возможностей для подготовки своей защиты. Защита также заявила, что выводы суда первой инстанции были основаны на предположениях и недопустимых доказательствах.

До рассмотрения кассационной жалобы заявитель, в соответствии с решением суда первой инстанции, содержался в следственном изоляторе ИЗ 77/1. 9 августа 2004 г. он написал письмо в суд кассационной инстанции, повторно изложив свои жалобы на условия содержания в следственном изоляторе (см. ниже). Он также потребовал перевести его в колонию-поселение, условия содержания и режим которой менее строгие. Он указал, в частности, что свидания с родственниками в следственном изоляторе ограничены сорока минутами дважды в месяц, в то время как в колонии-поселении не существует никаких ограничений на контакты с родственниками. Он также отметил, что в колонии-поселении заключенные проживают в неохраняемых общежитиях и могут свободно перемещаться по ее территории. Он заметил, что «не видел неба в течение восьми месяцев».

9 сентября 2004 г. Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оставила в силе приговор от 19 мая 2004 г. Верховный Суд не согласился с аргументацией заявителя о том, что его дело не было подсудно Московскому окружному военному суду. Хотя на момент судебного разбирательства заявитель не являлся военнослужащим, вмененные ему преступления были совершены во время прохождения военной службы, следовательно, дело относилось к подсудности Военного суда. Кроме того, Верховный Суд не обнаружил каких-либо значительных нарушений в следственном производстве и не согласился с аргументом о том, что у защиты не было достаточно времени и возможностей в ходе судебного разбирательства. Верховный Суд также оставил в силе решение суда первой инстанции о содержании заявителя под стражей.

(е) Решения по продлению меры пресечения от 8, 18 октября и 11 ноября 2004 г.

7 мая 2004 г. Дмитровский городской суд получил материалы дела и обвинительное заключение по делу №2.

6 сентября 2004 г. судья Дмитровского городского суда распорядился перевести заявителя в следственный изолятор г. Волоколамск. Это решение было вынесено в отсутствие сторон.

18 октября 2004 г. судья Дмитровского городского суда продлил срок содержания заявителя под стражей до рассмотрения дела №2. Заявитель обжаловал это решение.

11 ноября 2004 г. судья Дмитровского городского суда провел предварительное слушание по делу №2. Защита ходатайствовала об освобождении заявителя из-под стражи на том основании, что в соответствии с приговором от 19 мая 2004 г. он должен был отбывать наказание в колонии-поселении. Эта мера не является лишением свободы. Однако судья не согласился с этой аргументацией. Судья постановил, что если бы заявитель был направлен в колонию-поселение, он мог бы скрыться или помешать отправлению правосудия. В обоснование этого аргумента суд сослался на «информацию о личности заявителя» и тот факт, что ему может быть назначено наказание более двух лет лишения свободы. Поэтому суд продлил ему меру пресечения в виде содержания под стражей до суда.

Защита обжаловала это решение, утверждая, в частности, что суд не рассмотрел каких-либо альтернативных мер пресечения и что отсутствует даже теоретический риск того, что заявитель может скрыться.

1 декабря 2004 г. защита заявила новое ходатайство об освобождении из-под стражи. Однако суд отказался рассматривать это ходатайство, так как в этот момент жалоба на решение от 11 ноября 2004 г. находилась на рассмотрении Московского областного суда. Это решение было также обжаловано защитой.

7 декабря 2004 г. Московский областной суд оставил в силе решение Дмитровского городского суда от 18 октября 2004 г. Областной суд постановил, что содержание заявителя под стражей было оправдано необходимостью обеспечения его присутствия на судебном разбирательстве по делу №2.

9 декабря 2004 г. Московский областной суд оставил в силе постановление об избрании меры пресечения от 11 ноября 2004 г.

10 декабря 2004 г. судья Дмитровского городского суда оставил без рассмотрения жалобу защиты на решение от 1 декабря 2004 г. на том основании, что такие решения не подлежат какому-либо обжалованию.

(ж) Судебное разбирательство и приговор по делу №2

Что касается уголовного дела №2, 15 апреля 2005 г. Дмитровский городской суд признал заявителя виновным в незаконном хранении оружия, обнаруженного в его машине 22 октября 2003 г. Суд не согласился с версией заявителя о том, что пистолет был подброшен работниками милиции.

Заявитель обжаловал приговор. 1 июля 2005 г. Московский областной суд оправдал заявителя. Областной суд указал, что тот факт, что сумка с пистолетом была обнаружена в машине заявителя, не означал с необходимостью, что пистолет был помещен туда заявителем. На пистолете не было обнаружено ни отпечатков пальцев заявителя, ни следов его пота. Не было никаких доказательств того, что пистолет был у заявителя до его задержания или что он положил его в машину. Кроме того, сотрудники милиции, задержавшие заявителя, настаивали на том, что сумка выпала из заднего кармана водительского сиденья. Однако «судебный эксперимент» показал, что при конкретных обстоятельствах это было физически невозможно.

Областной суд далее отметил, что Дмитровский городской суд не принял ни версию заявителя, ни версию обвинения. В приговоре он изложил свою собственную версию того, каким образом пистолет оказался в машине заявителя. В частности, городской суд установил, что перед тем, как выйти из машины, заявитель спрятал пистолет под одеждой, а во время обыска пистолет выпал на пол машины. Однако эта версия не была подтверждена доказательствами и, кроме того, суд превысил свои полномочия, выйдя за рамки изложения обстоятельств дела в обвинительном заключении. В результате заявитель был признан невиновным.

(з) Возмещение вреда за уголовное преследование

В неустановленный день заявитель обратился в суд с иском о возмещении вреда за свое незаконное содержание под стражей во время предварительного следствия и суда. Он указывал, в частности, что его содержание под стражей с 31 октября по 5 ноября 2001 г. было незаконным, так как Московский областной суд постановил освободить его из-под стражи.

26 сентября 2005 г. Дмитровский городской суд присудил заявителю 75.000 рублей. Городской суд счел, что весь период содержания заявителя под стражей вплоть до его оправдания был незаконным.

Решение было обжаловано обвинением. Информация о результатах кассационного рассмотрения отсутствует.

3. Условия содержания и перевозки

(а) Условия содержания в следственном изоляторе в Москве (декабрь 2003 г.)

1 декабря 2003 г. заявитель был помещен в следственный изолятор ИЗ 77/1 г. Москвы. Он заявляет, что при доставке туда и из изолятора в суд он не получал какой-либо пищи. Он прибыл в ИЗ 77/1очень поздно и провел ночь в камере размером 1,5 на 1,8 м, без окон и вентиляции, очень грязной и прокуренной, полной вшей. Только утром 2 декабря 2003 г. он получил сухой паек, но вскоре после этого был доставлен в суд с целью ознакомления с материалами дела. В суде перед ним положили материалы дела, а его пристегнули наручниками к ножке стола. Заявитель попросил конвоира отстегнуть его, так как наручники причиняли ему боль в спине и мешали читать и делать выписки. Он также попросил конвой дать ему горячей воды, чтобы приготовить пищу, но ему было отказано. Только несколькими часами позже, по прибытии его защитника, заявителя отстегнули от стола и дали ему горячую воду.

Со 2 декабря 2003 г. заявитель содержался в камере № 274 следственного изолятора ИЗ 77/1. Камера не вентилировалась, при этом большинство сокамерников заявителя постоянно курили. Кроме того, некоторые из заключенных были осужденными преступниками. Камера была переполнена: на восемь спальных мест там содержалось четырнадцать заключенных. В результате заключенные были вынуждены спать по очереди. Заявителю не удавалось спать больше двух часов в день, в остальное время ему приходилось стоять, так как все спальные места были заняты его спящими сокамерниками, а мест для сидения в камере не было. Заявитель делил спальное место с четырьмя заключенными, один из которых болел псориазом, в результате чего их общее спальное место было постоянно покрыто отслоившейся кожей этого человека. В камере не было радио, а администрация не предоставляла заключенным каких-либо газет. Хотя правила внутреннего распорядка предусматривают возможность принимать душ раз в неделю, заявитель не имел возможности мыться почти четыре недели, несмотря на его многочисленные жалобы на этот счет.

(б) Условия перевозки

Для участия в судебных слушаниях и ознакомления с материалами дела заявителя регулярно доставляли из следственного изолятора в суд. Перевозка обычно начиналась в пять часов утра. Однако для того чтобы умыться или воспользоваться туалетом, заявителю приходилось вставать раньше и ждать своей очереди.

С 5 до 9 часов утра заявитель вместе с другими заключенными ждал появления фургона для перевозки, стоя в небольшой прокуренной камере изолятора. Во время перевозки заявитель и другие заключенные содержались в небольшом металлическом кузове неотапливаемого фургона. Фургон был настолько переполнен, что заключенные, у некоторых из которых была открытая форма туберкулеза, были вынуждены во время перевозки стоять лицом к лицу. Хотя в принципе фургон должен перевозить не более 6-8 человек, в действительности в среднем в нем перевозилось 20 человек, осужденные вместе с подозреваемыми (включая заявителя, бывшего сотрудника правоохранительных органов).

Фургон прибывал к зданию суда вскоре после полудня, и у заявителя оставалось около трех часов на ознакомление с материалами дела. В здании суда он содержался в «конвойном помещении», которое было также переполнено, прокурено и не отапливалось. Заявитель так замерзал, что, будучи доставлен в здание суда, не имел времени читать материалы дела или подготавливать свою защиту: единственное, о чем он мог думать – это о том, как согреться. Кроме того, в здании суда его пристегивали к ножке стола или стулу, что очень мешало ему читать материалы дела и делать выписки. Это также причиняло ему сильную боль в спине. Около 3 часов конвоиры забирали заключенных из разных судов и перевозили их в фургоне к общему месту сбора. Там заключенные проводили в фургонах по нескольку часов, ожидая дальнейшей перевозки в свои учреждения. В результате заявитель часто добирался до следственного изолятора после 23.00, хотя в журнале учета конвоир указывал более раннее время. По словам заявителя, в среднем он проводил около пятнадцати часов в день в фургоне, конвойном помещении и «на сборке». В нескольких случаях, в частности, 4, 18 и 19 декабря 2003 г. ему не выдавалась пища и вода в течение всего дня.

5 декабря 2003 г. заявитель направил в суд письмо, описав условия содержания и доставки в суд и из суда. Он указал, что в таких условиях неспособен знакомиться с материалами дела и надлежащим образом готовить свою защиту. Он также указал, что сотрудники конвойной службы отказываются принимать у него какие-либо письменные жалобы. Он просил разрешить ему знакомиться с материалами дела в следственном изоляторе. В письмах от 9 и 15 декабря 2003 г. суд отказал в удовлетворении этих ходатайств. Суд пояснил, что никак не контролирует действия администрации следственного изолятора и конвойной службы, поэтому все подобные жалобы должны направляться непосредственно им. Суд также указал, что материалы дела должны находиться в здании суда, так как в них содержатся секретные документы и сведения.

10 декабря 2003 г. заявитель направил в суд новое письмо с просьбой предоставить ему дополнительное время для ознакомления с материалами дела. В письме он повторил свои жалобы на условия содержания и перевозки. Он также просил суд распорядиться о том, чтобы конвоиры не пристегивали его наручниками во время ознакомления с делом.

26 декабря 2003 г. по пути из суда к месту сбора заявитель был помещен в металлический «стакан» фургона вместе с другим заключенным, страдающим психическим заболеванием. Последнего перевозили из Института психиатрии им. Сербского в тюремную больницу. «Стакан» был настолько мал, что заявителю приходилось стоять на одной ноге, подняв вторую. После трех часов пребывания в этой крайне неудобной позе заявитель попросил конвой поместить его в другой «стакан», в чем ему было отказано. Тогда он стал стучать в дверь, повторяя свои требования. В ответ конвоиры открыли дверь и ударили его резиновой дубинкой.

Заявитель представил письменные показания, подписанные г-ном Нагайцевым, его сокамерником в следственном изоляторе ИЗ 77/1, в которых последний подтверждает, что заявитель не имел в камере индивидуального спального места. Г-н Нагайцев также показывает, что у заявителя часто не было возможности поспать до утренней доставки в суд и что он не получал адекватной медицинской помощи (не указывая, однако, какая именно помощь была необходима). Такие же показания были подписаны другими сокамерниками заявителя, г-ми Егоровым, Петраускасом и Губиным.

Из-за описанных условий перевозки заявитель был постоянно простужен, и он бы никогда не поправился, если бы не лекарства, передаваемые ему родственниками. Он указывает, что попасть на прием к врачу следственного изолятора было очень сложно и что качество оказываемой в изоляторе медицинской помощи было очень низким.

(в) Условия содержания после перевода заявителя в другую камеру в учреждении ИЗ 77/1 (январь-октябрь 2004 г.)

24 декабря 2004 г. заявитель был вызван к заместителю начальника изолятора. Последний интересовался жалобами заявителя в Европейский суд по правам человека относительно условий содержания и пригрозил ему применением различных дисциплинарных мер, в частности, помещением в карцер. Заявитель немедленно уведомил своего защитника об этой беседе.

30 декабря 2003 г. заявитель подписал заявление о том, что у него нет жалоб на условия содержания. Затем он был переведен в камеру №603 в корпусе 6 следственного изолятора. Условия содержания в этой камере были лучше, чем в предыдущей: так, в ней находилось только пятеро заключенных, и они имели возможность пользоваться горячим душем дважды в неделю. Однако камера не вентилировалась, а остальные заключенные постоянно курили. Кроме того, в корпусе отсутствовал двор для прогулок. Вместо этого заключенных выводили в пыльное крытое помещение с бетонными стенами размером 3,5 на 4,5 м. Прогулки в этом полном бетонной пыли помещении усугубляли у заявителя проявления астмы и некоторых других проблем со здоровьем.

В связи с этим защита заявителя направила жалобу администрации учреждения. В результате заявитель был осмотрен врачом-терапевтом; врач диагностировал астму и кардиологические проблемы, а также выписал заявителю рецепт на очки. В то же время врач пришел к заключению, что состояние здоровья заявителя не ухудшилось за время его содержания в следственном изоляторе.

5 января 20041 г. заявитель отозвал свое заявление от 30 декабря 2003 г. Он объяснил своему защитнику, что ему было предложено подписать это заявление в обмен на перевод в камеру, где у него будет индивидуальное спальное место и горячий душ.

В неустановленный день защитник заявителя направила жалобу в Министерство юстиции относительно условий содержания своего доверителя. В ответе от 29 января 20042 г. Министерство юстиции подтвердило, что по прибытии в учреждение ИЗ 77/1 заявитель был помещен в бокс, так как в этот момент не было свободных камер. Там он провел не более двух часов. С 1.00 до 9.00 он проходил медицинский осмотр, снятие отпечатков пальцев, фотографирование, личный досмотр и т.д. В 9 часов утра он получил «сухой паек» и был доставлен в суд. По прибытии из суда в изолятор заявитель был помещен в камеру, рассчитанную на восемь человек, где в то время содержалось двенадцать человек. Министерство пояснило, что в указанное время количество содержавшихся в изоляторе заключенных превышало его максимальную плановую наполненность на 75 процентов. Камера не была оборудована сидячими местами, так как была слишком мала. Время свиданий с родственниками было ограничено 40 минутами в связи с нехваткой надлежащих помещений для свиданий; что касается свиданий с защитником, у заявителя не было никаких ограничений в этом отношении. Заявитель не имел возможности пользоваться душем в течение четырех недель по той причине, что «санитарная обработка» (мытье) заключенных происходила в дни, когда заявитель находился в суде.

18 марта 2004 г. заявитель направил письмо на имя Директора Управления исполнения наказаний Министерства внутренних дел. В письме заявитель указывал, что не имеет возможности общаться со своим защитником вне пределов слышимости охранников и других заключенных. Он пояснил, что помещение, где заключенные встречаются со своими защитниками, разделено на шесть небольших двухместных кабин, в которых заключенного отделяет от защитника металлическая решетка. Это делает невозможной работу с документами, а заключенному приходится говорить довольно громко, чтобы его можно было услышать. В результате другие заключенные, а также охранник, который ходит вдоль ряда кабин, могут слышать содержание разговора между заявителем и его защитником. Через решетку невозможно передать какой-либо документ, даже газеты с текстом вновь принятых законодательных актов. Заявитель не имел возможности общаться с обоими своими защитниками одновременно, так как в кабине помещаются только два человека.

19 мая 2004 г. Министерство внутренних дел уведомило заявителя, что его жалобы относительно задержек при перевозке заключенных в суд и из суда оказались обоснованными, по крайней мере частично. Заявителя заверили, что в будущем в этом отношении будут приняты необходимые меры.

22 июня 2004 г. заявитель направил жалобу руководству учреждения на состояние помещения для физических упражнений (или, скорее, «комнаты для прогулок»). 1 октября 2004 г. он направил аналогичную жалобу, подчеркнув, что страдает астмой аллергического происхождения и не может нормально дышать в помещении для прогулок из-за облаков бетонной пыли и отсутствия притока свежего воздуха снаружи. Он также жаловался на то, что пациенты тюремной больницы, страдающие инфекционными заболеваниями, такими как гепатит, асептический менингит, дизентерия, сифилис и СПИД, выводятся на прогулку в то же помещение. У них часто бывает диарея или рвота прямо в этом помещении, но за ними никто не убирает. В письме заявитель перечисляет своих сокамерников, готовых подтвердить правдивость его описания условий содержания, а именно г-д Москальцева, Юркова, Маркова, Олейника, Худолея, Тарасова и Ашастина.

(г) Условия содержания в следственном изоляторе г. Волоколамска (октябрь 2004 г. – июль 2005 г.)

6 сентября 2004 г. судья Дмитровского городского суда Московской области распорядился о переводе заявителя из следственного изолятора в г. Москве в следственный изолятор г. Волоколамска с целью обеспечения его участия в судебном разбирательстве в Дмитровском городском суде Московской области. Заявитель обжаловал это решение, но безрезультатно: 7 декабря 2004 г. оно было оставлено в силе Московским областным судом.

Заявитель утверждает, что первоначально был помещен в камеру №66 площадью 15 кв. м вместе с еще восемью заключенными; некоторые из них много курили. У него не было индивидуального спального места; стол был очень маленьким; заключенные не обеспечивались туалетной бумагой. Бак с питьевой водой был сломан. 12 октября 2004 г. заявитель направил жалобу на условия содержания в администрацию учреждения. В результате он был переведен в камеру №123, условия содержания в которой были несколько лучше.

В последующие месяцы заявитель содержался в ряде других камер, которые были всегда переполнены и полны вшей и клопов. В декабре 2004 г. он содержался в камере площадью 12 кв. м вместе с еще семью заключенными. Физические упражнения были ограничены ежедневной часовой прогулкой во дворе изолятора под надзором охранников с ротвейлерами.

Заявитель представил письменные показания своих сокамерников, а именно г-д Крыленкина, Сакурина и Потапова. Г-н Крыленкин показывает, что содержался вместе с заявителем в камерах №66 и №123 следственного изолятора г. Волоколамска с 8 по 25 октября 2004 г. Г-н Сакурин содержался в камерах №66 и №123 с 8 по 27 октября 2004 г. Г-н Потапов содержался в камерах №101, 66 и 123 с ноября 2003 г. по 27 октября 2004 г. Все они подтвердили, что в камерах кишели вши и клопы, а администрация не предпринимала ничего для их уничтожения. Они также показали, что камеры были переполнены: так, в камере №66 у заявителя не было индивидуального спального места, а на 9 или 11 заключенных приходилось всего три или четыре сидячих места. Хотя заявитель был болен, он не получал необходимых лекарств и не был осмотрен врачом. Эти описания были подтверждены г-ми Лоскутовым, Ивановым, Карагодиным и Смирновым, содержащимися под стражей вместе с заявителем в указанное время.

Несколько раз заявителя переводили в изолятор временного содержания в г. Дмитрове с целью его участия в слушаниях в Дмитровском городском суде. В целом он провел там около 15 дней. Условия содержания в дмитровском изоляторе временного содержания были еще хуже, чем в следственном изоляторе г. Волоколамска. Так, там не было возможностей для каких-либо физических упражнений, камеры были всегда переполнены и плохо вентилировались, отсутствовали раковины и сидячие места, камеры плохо освещались. Каждый раз, когда заявителя переводили из следственного изолятора в изолятор временного содержания, ему приходилось нести с собой все свои личные вещи и документы; перевозка осуществлялась в дурно пахнущих, темных и неотапливаемых фургонах. В одном случае заявителя поместили в одну камеру с рецидивистами и «обычными» преступниками, при том что он – бывший сотрудник правоохранительных органов. Он не получал надлежащей медицинской помощи, и состояние его здоровья ухудшилось.

25 июля 2005 г. заявитель был переведен в колонию, находящуюся в г. Нижний Тагил, для отбывания наказания, назначенного в приговоре от 19 мая 2004 г.

Б. Применимое национальное право

1. Общие правила, касающиеся предварительного заключения

В соответствии со ст. 91 («Основания задержания подозреваемого») Уголовного процессуального кодекса лицо может быть задержана по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, если оно застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения.

В соответствии со ст. 94 («Основания освобождения подозреваемого») по истечении 48 часов с момента задержания подозреваемый подлежит освобождению, если в отношении его не была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу либо суд не продлил срок задержания в порядке, установленном пунктом 3 части седьмой3 статьи 108 Кодекса. При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство.

В соответствии со ст. 108 («Заключение под стражу») заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Если постановление судьи о применении к подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо продлении срока задержания не поступит в течение 48 часов с момента задержания, то подозреваемый немедленно освобождается, о чем начальник места содержания подозреваемого уведомляет орган дознания или следователя, в производстве которого находится уголовное дело, и прокурора. Если имеется определение или постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства следователя об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения в виде заключения под стражу, то копия этого определения или постановления выдается подозреваемому при его освобождении.

В соответствии со ст. 97 («Основания для избрания меры пресечения»), суд вправе избрать подозреваемому одну из мер пресечения (например, содержание под стражей), при наличии достаточных оснований полагать, что подозреваемый (1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда, (2) может продолжать заниматься преступной деятельностью, (3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

В соответствии со ст. 994 («Обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения») при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, должны учитываться также тяжесть преступления, сведения о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства. Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, подозреваемому или обвиняемому и подлежит немедленному исполнению. В соответствии со ст. 108 повторное обращение в суд с ходатайством о заключении под стражу лица по тому же уголовному делу после вынесения судьей постановления об отказе в избрании этой меры пресечения возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу.

Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в вышестоящий суд в течение 3 суток со дня его вынесения. Суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе или представлению не позднее чем через 3 суток со дня их поступления.

2. Особые правила производства по уголовным делам в отношении адвокатов

В соответствии со ст. 447 Кодекса при производстве по уголовным делам в отношении адвокатов должен применяться особый порядок. В соответствии со ст. 448 («Возбуждение уголовного дела») решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката принимается прокурором. Это решение подлежит утверждению судом. В соответствии с ч. 5 ст. 440 («Особенности избрания меры пресечения и производства отдельных следственных действий»), если судебного решения, подтверждающего возбуждение уголовного дела в отношении адвоката, не было, то следственные действия в его отношении производятся с согласия суда.

3. Содержание под стражей до суда и содержание в местах лишения свободы на основании обвинительного приговора

Режим содержания под стражей до суда был установлен Федеральным законом от 15 июля 1995 г. с последующими изменениями и дополнениями (Федеральный Закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»). В соответствии с этим законом большинство следственных изоляторов, включая тот, в котором содержался заявитель, находятся в ведении Министерства юстиции. Учреждения, исполняющие наказание, могут использоваться в качестве мест предварительного заключения при условии, что осужденные содержатся изолированно от содержащихся под стражей во время следствия или суда.

Лица в местах содержания под стражей содержатся в запертых охраняемых помещениях и имеют право на одну прогулку в день продолжительностью не менее одного часа в специальном закрытом дворе, где им должна быть предоставлена возможность заниматься физическими упражнениями и спортивными играми. Двор должен быть оборудован местами для сидения. Содержащиеся под стражей могут быть лишены прогулок в качестве наказания за нарушения режима. Они имеют право тратить очень небольшие суммы денег на личные нужды, иметь два кратких и два длительных свидания с родственниками в год и получать четыре передачи. Правила внутреннего распорядка в учреждениях строго режима еще более жесткие.

Российский Уголовно-исполнительный кодекс (УИК) предусматривает пять основных типов учреждений для отбывания наказания осужденными лицами: колония-поселение, колония общего режима, колония строгого режима, колония особого режима и тюрьма.

Условия отбывания наказания в колонии-поселении являются наиболее мягкими. В частности, осужденные проживают не в камерах или бараках, а в неохраняемых общежитиях. Количество и продолжительность свиданий с родственниками не ограничены, как и возможность получения передач и денег из дома. В качестве вознаграждение за хорошее поведение с одобрения администрации осужденные могут проживать за пределами колонии с родственниками в арендуемых квартирах, покидать колонию в выходные и праздники, свободно передвигаться по городу или административно-территориальному образованию, в котором расположена колония, и так далее. Они могут носить гражданскую одежду и распоряжаться своими средствами по своему усмотрению. Осужденным может быть даже разрешен перевод на другую работу в другом городе или административно-территориальном образовании и заочно обучаться в высших учебных заведениях. Режим содержания в тюрьмах, напротив, наиболее строг.

Согласно ст. 77.1 УИК, если осужденное лицо продолжает находиться под следствием в связи с другим уголовным делом, соответствующий прокурор может своим решением оставить его в следственном изоляторе на время предварительного следствия. В целях участия в суде такое решение должно быть принято соответствующим судом.

4. Условия содержания – международные договоры

Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые на первом Конгрессе Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшемся в Женеве в 1955 году, и одобрены Экономическим и Социальным Советом в его резолюциях 663 С (XXIV) от 31 июля 1957 года и 2076 (LXII) от 13 мая 1977 года, в частности, гласят:

«10. Все помещения, которыми пользуются заключенные, особенно все спальные помещения, должны отвечать всем санитарным требованиям, причем должное внимание следует обращать на климатические условия, особенно на кубатуру этих помещений, на минимальную их площадь, на освещение, отопление и вентиляцию…

11. В помещениях, где живут и работают заключенные:

а) окна должны иметь достаточные размеры для того, чтобы заключенные могли читать и работать при дневном свете, и должны быть сконструированы так, чтобы обеспечивать доступ свежего воздуха, независимо от того, существует ли или нет искусственная система вентиляции;

b) искусственное освещение должно быть достаточным для того, чтобы заключенные могли читать или работать без опасности для зрения.

12. Санитарные установки должны быть достаточными для того, чтобы каждый заключенный мог удовлетворять свои естественные потребности, когда ему это нужно, в условиях чистоты и пристойности.

13. Банные установки и количество душей должны быть достаточными для того, чтобы каждый заключенный мог и был обязан купаться или принимать душ при подходящей для каждого климата температуре и так часто, как этого требуют условия общей гигиены, с учетом времени года и географического района, то есть во всяком случае хотя бы раз в неделю в умеренном климате.

14. Все части заведения, которыми заключенные пользуются регулярно, должны всегда содержаться в должном порядке и самой строгой чистоте.

15. От заключенных нужно требовать, чтобы они содержали себя в чистоте. Для этого их нужно снабжать водой и туалетными принадлежностями, необходимыми для поддержания чистоты и здоровья….

19. Каждому заключенному следует обеспечивать отдельную койку в соответствии с национальными или местными нормами, снабженную отдельными спальными принадлежностями, которые должны быть чистыми в момент их выдачи, поддерживаться в исправности и меняться достаточно часто, чтобы обеспечивать их чистоту.

20. 1) Тюремное управление должно в обычные часы обеспечивать каждому заключенному пищу, достаточно питательную для поддержания его здоровья и сил, имеющую достаточно хорошее качество, хорошо приготовленную и поданную.

2) Каждый заключенный должен располагать питьевой водой, когда он испытывает в ней потребность.

21. 1) Все заключенные, не занятые работой на свежем воздухе, имеют ежедневно право по крайней мере на час подходящих физических упражнений на дворе, если это позволяет погода.

45. … (2) Перевозка заключенных в условиях недостаточной вентиляции или освещения или же в любых других физически излишне тяжелых условиях подлежит запрещению».

Применимые извлечения из Общих докладов, подготовленных Европейским комитетом по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП), гласят:

Извлечение из 2-го Общего доклада [CPT/Inf (92) 3]

«46. Переполненность является вопросом, имеющим непосредственное отношение к мандату ЕКПП. При необходимости разместить больше заключенных, чем то, на которое рассчитано место лишения свободы, имеет место негативное воздействие на все сферы жизни и деятельности в нем; общее качество жизни в учреждении в учреждении понижается, с большой долей вероятности значительно. Более того, уровень переполненности в месте лишения свободы или его определенной части может быть таковым, что он сам по себе будет являться бесчеловечным или унижающим достоинство с физической точки зрения.

47. Удовлетворительная программа деятельности (работа, образование, спорт и т.д.) имеет крайне важное значение для состояния заключенных… Заключенные не могут просто оставляться на произвол судьбы запертыми в камерах неделями, а то и месяцами – вне зависимости от того, какими бы хорошими ни были материальные условия в камерах. ЕКПП полагает, что следует стремиться к тому, чтобы заключенные в местах предварительного заключения могли проводить значительную часть дня (8 часов или более) за пределами своих камер, занятые осмысленной деятельностью различного рода…

48. Необходимо особо отметить физическую активность на свежем воздухе. Требование о том, что заключенные должны иметь возможность проводить по меньшей мере один час в день на свежем воздухе широко распространено как минимальная гарантия… Аксиомой является также то, что площади, предназначенные для прогулок, должны быть достаточно большими…

49. Удобный доступ к адекватным туалетам и поддержание гигиены на высоком уровне являются важными компонентами гуманного содержания…

50. ЕКПП хотел бы добавить, что он особенно обеспокоен при обнаружении сочетания переполненности, недостаточных возможностей для активной деятельности и неадекватного доступа к туалетам и банным сооружениям в одном и том же учреждении. Кумулятивный эффект таких условий содержания может оказаться крайне негативным для заключенных.

51. Так же важно, чтобы заключенные имели возможность поддерживать в разумной степени хорошие контакты с внешним миром. Прежде всего заключенному должны быть предоставлены средства для сохранения отношений с родственниками и близкими друзьями. Поощрение контактов с внешним миром должно стать руководящим принципом; любые ограничения таких контактов должны быть основаны исключительно на соображениях безопасности существенного характера или ресурсных соображениях…»

Извлечения из 7-го Общего доклада [CPT/Inf (97) 10]

«13. Как указывал ЕКПП в своем 2-м Общем докладе, переполненность мест заключения является вопросом, имеющим непосредственное отношение к мандату ЕКПП (ср. CPT/Inf (92) 3, п. 46). Переполненная тюрьма предполагает скученность и отсутствие гигиены; полное отсутствие возможностей для уединения (даже при совершении таких каждодневных действий, как пользование туалетом); недостаток времени, проводимого за пределами камеры, связанный с повышенным спросом, недостатком сотрудников и площадей; перегруженность медицинских служб; повышенная напряженность в отношениях заключенных между собой и в отношениях между заключенными и сотрудниками – и, следовательно, больше насилия. Этот перечень отнюдь не является исчерпывающим.

ЕКПП неоднократно приходил к заключению, что негативные последствия переполненности приводили к бесчеловечным и унижающим достоинство условиям содержания…»

Извлечения из 11-го Общего доклада [CPT/Inf (2001) 16]

«28. Феномен переполненности тюрем продолжает разъедать пенитенциарные системы в Европе и серьезно препятствует попыткам улучшить условия содержания. Негативные последствия переполненности тюрем уже отмечались в предыдущих Общих докладах…

29. В ряде стран, посещенных ЕКПП, в особенности в Центральной и Восточной Европе, места содержания заключенных часто представляют собой общежития большой вместимости, в которых находятся все или почти все помещения, используемые заключенными ежедневно, такие как помещения для сна и досуга, а также санитарно-гигиенические помещения. ЕКПП возражает против самого принципа такого размещения в закрытых тюрьмах, и это возражение приобретает еще больший вес когда, как это часто случается, заключенные содержаться в описанных общежитиях в крайне стесненных и антигигиенических условиях… Общежития большой вместимости неизбежно предполагают недостаточные возможности для уединения в повседневной жизни заключенных… Все эти проблемы усугубляются, когда количество содержащихся заключенных переходят границы разумного; кроме того, в такой ситуации избыточная нагрузка на предметы общего пользования, такие как раковины или туалеты, и недостаточная вентиляция при таком скоплении людей часто приводят к плачевным последствиям для условий проживания.

30. ЕКПП часто встречает приспособления, такие как ставни, рейки или доски, прикрепленные к окнам камер, которые лишают заключенных доступа к естественному освещению и препятствуют попаданию в помещение свежего воздуха. Они особенно часто встречаются в учреждениях, где содержатся подозреваемые и обвиняемые до суда. ЕКПП полностью согласен с тем, что конкретные меры безопасности, предназначенные для предотвращения сговора и/или преступной деятельности, могут быть необходимыми в отношении отдельных заключенных… Даже когда такие меры необходимы, они никогда не должны включать в себя лишение таких заключенных естественного освещения и свежего воздуха. Они составляют простейшие элементы жизни, на которую имеет право каждый заключенный…»


ЖАЛОБЫ

А. Жалобы по Статье 3

1. Ссылаясь на Статью 3 Конвенции, заявитель жалуется на условия содержания в следственных изоляторах в Москве и Волоколамске и изоляторе временного содержания в г. Дмитров, а также на условия транспортировки из следственного изолятора и изолятора временного содержания в суд и обратно. По его словам, эти условия представляли собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.

Б. Жалобы по Статье 5

2. Ссылаясь на Статью 5 § 1(а), заявитель утверждает, что его содержание в следственном изоляторе г. Волоколамска после его осуждения было незаконным. В соответствии с приговором от 19 мая 2004 г. он должен был быть направлен в колонию-поселение. Закон не позволяет перевод осужденного в следственный изолятор из колонии-поселения. Однако заявитель продолжал оставаться в следственном изоляторе во время следствия и суда по делу №2.

3. Ссылаясь на Статью 5 § 1(с), заявитель утверждает, что его содержание под стражей было «незаконным». Постановление об избрании меры пресечения от 5 ноября 2003 г. не было основано на фактах. Постановления об избрании меры пресечения от 1 декабря 2003 г. и 11 ноября 2004 г. не были вынесены как отдельные документы, хотя национальное законодательство явно этого требует. Избирая меру пресечения в решении от 11 ноября 2004 г., Дмитровский городской суд не рассматривал альтернативные меры пресечения. Суд не привел каких-либо фактических обстоятельств, требовавших его содержания под стражей.

4. Ссылаясь на Статью 5 § 1(с), заявитель утверждает, что у следствия не было «обоснованного подозрения» в его отношении: уголовные дела №1 и №2 были сфабрикованы, оружие было подброшено ФСБ с целью не допустить его участия как адвоката в громком деле.

5. Ссылаясь на ст. 5 § 4, заявитель утверждает, что пересмотр постановления об избрании меры пресечения от 1 декабря 2003 г. не был безотлагательным. Суду второй инстанции понадобилось 66 дней, чтобы пересмотреть постановление от 1 декабря 2003 г. Кроме того, он не принимал участие в этом судебном заседании, хотя настаивал на личном участии. Судья Дмитровского городского суда отказался рассматривать жалобу на решение от 1 декабря 2004 г., оставив без удовлетворение ходатайство заявителя об освобождении из-под стражи.

В. Жалобы по Статье 6

6. Ссылаясь на Статью 6 § 1Конвенции, заявитель утверждает, что дело №1 не было подсудно Московскому окружному военному суду. На момент судебного разбирательства заявитель был гражданским лицом, и, следовательно, его дело должен был рассматривать суд общей юрисдикции. Следовательно, заявитель был не был осужден судом, «созданным на основании закона».

7. Ссылаясь на Статью 6 § 1 Конвенции, заявитель утверждает, что национальные суды не были «независимыми и беспристрастными». Российское законодательство предусматривает особую процедуру уголовного расследования в отношении адвокатов, которая не была соблюдена при производстве по данному делу. Этот факт предполагает, что суды, рассматривавшие его дело, не были «независимыми и беспристрастными».

8. Ссылаясь на Статью 6 § 1 и § 3 (а), (b) и (c) Конвенции, заявитель утверждает, что защита была поставлена в неравное положение с обвинением. Так, уголовные обвинения в отношении него были слишком неконкретны, и обвинение не смогло конкретизировать их в ходе разбирательства, несмотря на его многочисленные требования.

9. Ссылаясь на Статью 6 § 1 и § 3(b) Конвенции, заявитель утверждает, что защита не располагала достаточным временем для подготовки к слушанию дела, учитывая что судебные заседания проводились почти ежедневно. Ссылаясь на тяжелые условия, в которых он знакомился с материалами дела, заявитель утверждает, что у него не было «достаточного времени и возможностей» для подготовки своей защиты. Однако суд не рассмотрел его жалобы в этом отношении. Ни у него, ни у его защитников не было полного доступа ко всем материалам дела.

10. Ссылаясь на Статью 6 § 1 и § 3(с) Конвенции, заявитель утверждает, что не имел возможности общаться со своими защитниками конфиденциально и вне пределов слышимости охранников. Свидания заявителя с защитником происходили в небольшом помещении в присутствии сотрудников следственного изолятора, которые могли свободно слышать содержание разговора. Охранники не позволяли ему передавать своему защитнику или получать от него какие-либо письменные материалы.

11. Ссылаясь на Статью 6 § 3(d), заявитель утверждает, что суд отказался вызвать свидетелей защиты.

Г. Иные жалобы

12. Ссылаясь на Статью 13, заявитель утверждает, что в отношении решения судьи о содержании его в следственном изоляторе г. Волоколамск отсутствовали эффективные средства правовой защиты, так как судья отказался пересмотреть жалобу на постановление об избрании меры пресечения от 1 декабря 2004 г.

13. Ссылаясь на Статью 34, заявитель утверждает, что 24 декабря 2004 г. администрация следственного изолятора оказала на него давление в связи с его жалобой в Европейский суд. Так, ему угрожали применением дисциплинарных мер, если он будет продолжать жаловаться на условия содержания. В результате 30 декабря 2003 г. он был вынужден подписать «заявление», в котором отзывал свои жалобы относительно условий содержания. В результате он был временно переведен в больничное отделение следственного изолятора, где условия содержания были несколько лучше.

Ярлыки:

вторник, 20 марта 2007 г.

Заключение врача Сахарчук

Мне, Сахарчук Т.А., врачу-лечебнику, к.м.н. по специальностям аллергология и иммунология, в течение ряда лет занимавшейся лечением больных с бронхиальной астмой в специализированном пульмонологическом отделении клинической больницы, а затем в двух институтах, были представлены копии медицинских документов на Трепашкина М.И., 1957 года рождения с просьбой высказать своё мнение по поводу его состояния.

При ознакомлении с вышеуказанными документами обращает на себя внимание следующее:

1. Отсутствие единого мнения у консультировавших Трепашкина М.И. специалистов по поводу его диагноза (формы бронхиальной астмы – инфекционно-аллергическая или инфекционно-аллергическая и атопическая, тяжести течения – тяжелая или средней степени тяжести, дыхательная недостаточность – 1, 2 или 3, период – стабильный (ремиссия) или нестабильный (приступный)).

2. Из записей аллерголога явствует, что пациент постоянно получает, как поддерживающую терапию, кортикостероидные гормоны ингаляционно, причём в значительных дозах, по два вдоха 3-4 раза в сутки (обычно при среднетяжёлом течении астмы бывает достаточно меньших доз). Неясно, получает ли больной стероидные гормоны в других формах (Внутрь или инъекционно? Постоянно или нет? Какова минимальная поддерживающая доза? Есть ли, так называемая, стероидозависимость, когда больной без стероидных гормонов обходиться уже не может? Если стероидные гормоны принимаются не постоянно, то как часто?)

Все это имеет большое значение для оценки действительной тяжести течения астмы, поскольку при даче больших доз кортикостероидных гормонов, приступы, конечно, становятся реже, и дыхательная недостаточность резко снижается, но это маскирует истинную тяжесть заболевания. Со временем большие дозы стероидных гормонов могут привести к серьёзным осложнениям (стероидным эрозиям и язвам желудка с кровотечениями, стероидному сахарному диабету, артериальной гипертонии, остеопорозу, катаракте и другим последствиям.) Что касается применения больших доз кортикостероидных гормонов ингаляционно, то частым последствием бывает грибное (например, кандидозное) поражение бронхов. И такая инфекция уже сама по себе иногда ведёт к обструктивному бронхиту.

По записям врача пульмонологического отделения Центральной городской больницы г. Тагила от 29.05.06 года можно подсчитать, что для выведения Трепашкина М.И. из приступа бронхиальной астмы потребовалось ввести внутривенно 60мг + 90 мг преднизолона + назначить внутрь 40 мг (8 таблеток!). Причём все эти назначения были сделаны не сразу, а последовательно в течение нескольких часов, поскольку меньшие дозы пациента из приступа просто не вывели. Такие дозы гормонов для купирования приступа бронхиальной астмы позволяют думать о тяжелом течении заболевания.

К сожалению, при ксерокопировании документов часть информации утеряна – в некоторых записях не видны даты в дневнике амбулаторных наблюдений.

Таким образом, ознакомление с копиями медицинских документов Трепашкина М,И. за последние два года приводит к выводу, что больному необходимо стационарное дообследование в специализированном пульмонологическом отделении, включающее аппаратное исследование функции внешнего дыхания, со следующими целями:

1. Уточнение диагноза, поскольку специалисты расходятся во мнениях по бронхиальной астме (форма, степень тяжести течения, степень дыхательной недостаточности, стабильность состояния).

2. Определение, есть ли необходимость в постоянном получении кортикостероидных гормонов и если есть, то подбор минимальной поддерживающей дозы.

3. Определение, имеется ли уже у пациента стероидозависимость, вследствие снижения функции надпочечников из-за длительного применения стероидных препаратов (может ли он обходиться без постоянного приёма гормонов?). Обледование с целью исключения каких-либо осложнений от приёма кортикостероидных препаратов.

4. Составление на основе полученных данных рекомендаций по условиям жизни и труда, которые не представляли бы опасности для жизни данного больного.

Сахарчук Т. А. 5 марта 2007 года

Ярлыки:

Лариса Володимерова о последнем письме Трепашкина

Письмо Михаила Трепашкина, как всегда доказательное, важное для установления истины и для светлой памяти А.Литвиненко, вызывает горькое чувство, - подзабытое чувство советской реальности. В спешке и заточении пишет человек, вошедший в историю. Герой, правдолюбец, бесстрашный патриот в настоящем значении слова. Вынужденный оправдываться на каждом шагу – в суде, камере, письмах. Отвечать лгунам-оппонентам, которых бы он не заметил на свободе или на Западе. Недавний сиделец, Давид Кудыков неоднократно указывал на невозможность своей перепалки с теми, кого он презирает: с властью и ФСБ... А Михаилу Трепашкину постоянно внушают, будто он - адвокат, защищавший других - нарушил закон и виновен. Разве придет в голову здравомыслящему российскому читателю или жителю Европы-Америки, что в принципе это возможно?!

Из письма Михаила Трепашкина: «Ковалев Н.Д., бывший директор ФСБ РФ, а ныне депутат Госдумы РФ от «Единой России» гоняет еще одно «фуфло» - будто я крышевал в банке «Сольди» в ноябре 1995 года. По моей просьбе 2 года проверяли сей факт, но он не подтвердился! Ковалев Н.Д. знает это, но гоняет заведомую ложь, ибо понимает, что депутатская неприкосновенность дает ему защиту от уголовно наказуемой клеветы». - Депутат перестанет быть таковым; президент – соответственно, тоже. Утратится неприкосновенность. Мы всех их будем судить! А М.Трепашкин, все нынешние политзаключенные, Анна Политковская и Александр Литвиненко - останутся народными героями, символом правды и мужества.

Каждое слово, написанное и переданное М.Трепашкиным, - подвиг. Все мы знаем о его тяжелейшем состоянии – и о произволе, творимом администрацией ИК-13, истязающей заключенных. Срок заточения Михаила официально истекает 30 ноября 2007 года, но администрацией колонии он продлен на восемнадцать дней, "незаконно" проведенных Трепашкиным на свободе после его условно-досрочного освобождения, впоследствии отмененного судом. – Власть творит любой произвол, давно ни с кем не считаясь. Таким образом, администрация колонии ИК-13 планирует выпустить М.Трепашкина на свободу 19 декабря. Никто не знает, какие еще «провинности» придумает для него лично Патрушев, к которому Михаил обратился с выдающимся по силе правды письмом, и которое наш уважаемый читатель Казбек комментирует так:

«Нужно воспрепятствовать повторному подлогу со стороны Ольги Чернышовой, принимающей и тормозящей документы на входе в ПАСЕ. Этот ПОДЛОГ такой же факт, как и «клевета Мерзляковой Татьяны Георгиевны – уполномоченной по правам человека Свердловской области» в отношении М.Трепашкина. Оказывается, Мерзлякова еще и «член бюро Европейского института омбудсмена». Н-да, вы только посмотрите, куда только не проникли путинские паразиты! Трепашкин, видно, пошел ва-банк. Вопросы, поставленные им перед кремлевскими упырями, такой же разоблачительной силы, как и «свидетельские показания» Литвиненко и Политковской. Он, как истинный чеченец, сознательно вступил в схватку с многократно превосходящим его (по ресурсу, не по духу!) кровавым монстром. В любом исходе моральная победа ему обеспечена. Я желаю ему стойкости. Правда на его стороне. При случае, передайте ему, что Казбек с ним в его борьбе».

С М.Трепашкиным солидарны миллионы тех, кто считает себя ответственным за будущее не только России, но мира. Постоянно идут подписи в его защиту. Тем более, что, по сообщению Екатеринбургского Движения Против Насилия (ДПН), 3 марта М.Трепашкин писал:

«...Главная военная прокуратура пытается влиять на все процессы по моему делу в городе Нижнем Тагиле. И пока это ей успешно удается. Ведь Нижний Тагил напичкан военным производством, войсковыми частями, и влияние военной прокуратуры здесь велико. Следует вспомнить, что прокурор Свердловской области П. П. Кукушкин пришел из военной прокуратуры.

Каким образом, в частности, Главная военная прокуратура (которая фабриковала мне обвинение) влияет на процесс по перережимке? Обратите внимание на постоянно присутствующего в зале (суда, - ЛВ) мужчину примерно 50-летнего возраста, в гражданской одежде, какой-то южной национальности.

Это - господин Алишеров. Насколько мне известно, он представляет прокуратуру Нижнетагильского гарнизона. Он все записывает. Раздевается в кабинете судьи и туда же спешит при перерывах. Он советует судье, как поступать в той или иной ситуации. В общем, он получает указания из Главной военной прокуратуры и реализует их через судью Ильютика Д. А.».

Известный активист ДПН Глеб Эделев комментирует сообщение:

«Сразу же в ином свете предстали предо мной рассказы Миши о том, как его "пасут" в зоне. Рядом с ним всегда находятся "прикормленные" администрацией люди, которые фиксируют не только разговоры Трепашкина, но и его психологическое состояние: как себя ведет, как разговаривает, жестикулирует ли при общении с другими заключенными. Миша рассказал такой случай: когда он стал себя чувствовать чуть лучше, то решил заняться физкультурой, чтобы совсем не потерять форму. Об этом было сразу же доложено в администрацию. "Готовится к побегу" - решили там. Надзор за Михаилом был сразу же ужесточен».

9 марта решением Тагилстроевского районного суда Нижнего Тагила Свердловской области (судья Ильютик Дмитрий Александрович) был ужесточен режим содержания политзаключенного Михаила Трепашкина. Суд признал Трепашкина злостным нарушителем режима и перевел его из колонии-поселения в колонию общего режима. Фактически же это условия строгого режима, - беспримерное издевательство над тяжело больным человеком.

Ни одна (!) жалоба защиты на наложенные администрацией колонии дисциплинарные взыскания не была удовлетворена судом. Единственный (!) большой перерыв в судебном заседании, длящемся почти целый день, был связан с необходимостью снять у М.Трепашкина приступ астмы.

В судебном заседании приняли участие все московские защитники Трепашкина - Елена Липцер, Сергей Бровченко, Лев Пономарев и местный адвокат Любовь Косик. Защита представила в суд новые медицинские документы, подтверждающие все более ухудшающееся состояние здоровья
Михаила Трепашкина. Это ходатайство судья удовлетворил, что не повлияло на окончательное решение. Обращаем на это особое внимание Human Rights First, «Международной амнистии», Страсбургского суда и западных медицинских организаций, призванных следить за соблюдением Конвенций и прав человека, а также Движения и организаций против насилия и применения пыток.

Призываем российских врачей: ваш трудный и безусловный долг – объединиться и выразить свое общее возмущение беспределом в детских интернатах, психбольницах и тюрьмах! Вас будут преследовать в любом случае – выскажетесь вы или нет. «Дело врачей» обязательно и логично последует из российского тоталитаризма. У всех вас есть шанс остаться Людьми, а не слугами палачей, - именно в медицине всегда находились честные, принципиальные, отказывавшиеся убить человека в угоду чьей-то наживе. Узники сталинских лагерей, теперь уже ничем не отличающихся от путинских, сохранили благодарность и имена своих бывших и редких спасителей, - ведь помочь можно мелочью, лишней тюремной пайкой, вовремя данной таблеткой, - неподписанным приговором. Сейчас снова пришло это время!

Мы также просим приобщить к делу и использовать при проведении Трибунала - уже, как нам стало известно, намеченным на конкретную дату - свидетельство Михаила Трепашкина о сегодняшнем беспределе в тюрьмах России:

"Чтобы представить стороннему лицу, что творится в ФГУ ИК-13, я расскажу о конкретном случае (типичном). При шмоне в одном из отрядов собака, находившаяся на приспущенном поводке, укусила за спину одного из осужденных. После оказания медицинской помощи он написал жалобу и понес отдавать ее начальнику отряда. Тот в ответ достал из стола порядка 20 объяснений осужденных, что потерпевший сам набросился на собаку и пытался укусить ее за спину. Обороняясь, она укусила его. Уже готов был и акт о том, что этот осужденный нарушил порядок отбывания наказания, за что водворяется в штрафной изолятор на 15 суток."

Жизнь заключенных состоит из таких «мелочей». Вот и еще одно свежее подтверждение с воли самоуправству и трусости власти. – Сообщает Галина Литау:

«Мы на днях получили от Михаила Трепашкина две очень красивых, но абсолютно чистых открытки с 8 марта. И не только мы. Сейчас этот вопрос обсуждается в рассылке. Говорят, что, возможно, он писал на листке, а листок вытащили. Очень похоже на правду».

Несмотря на изъятые строки, мы всё знаем о политзаключенных.

Заурбек Талхигов добрался до Коми, но, вместо полагавшейся ему по приговору суда зоны, был снова посажен в камеру. - Это после того, как он незаконно удерживался годами в тюрьме, в закутке на четверых, вслед за полуторами лет одиночки! С самой тяжелой формой гепатита и другими, невыясненными, диагнозами, без положенной по закону диеты – и фактически вообще без еды, так как Талхигов неоднократно ничего не ел в течение пяти дней, кроме черного хлеба с водой!

В очередной раз нужно отметить бездействие адвоката Сергея Насонова, попавшего в черный список российских юристов, сотрудничающих с режимом и пренебрегающих подзащитными. С.Насонов месяцами не выходит на связь в том числе и с Талхиговым. Значительно большую помощь и моральную поддержку оказывают политзаключенному другие адвокаты, имена которых сейчас назвать невозможно, - есть в России честные люди!

Наконец сменился адвокат у Бориса Стомахина, и мы будем следить за его активностью. Пзк Стомахин, получивший тяжелую травму позвоночника под прямым напором Омона, достоин пристального внимания правозащиты.

Вскоре мы планируем опубликовать данные о положении журналиста Андрея Новикова, помещенного в психбольницу, а также о самой карательной медицине в сегодняшнем Подмосковье. Напомню, что в ночь на 1 января Андрей был подвергнут избиению, в результате чего получил телесные повреждения. В избиении принимали участие уголовники, не имевшие информации о профессиональной деятельности и политических причинах преследования Андрея, так как Новиков не сообщал им деталей. Факт нападения, а так же отказ персонала оказать помощь во время происшествия, указывают на то, что инцидент был организован властями и осуществлен по сговору персонала с находящимися в больнице преступниками.

Подавая руку Путину, президенты цивилизованных стран обязаны отдавать себе и избирателям полный отчет в том, что они сотрудничают с фашизмом, не соблюдают Конвенции, поощряют нарушение прав человека, хотя, в том числе с нашей многолетней помощью, имеют детальную информацию о беспределе в России, возможном исключительно при попустительстве лично Путина-Патрушева.

Возвращаясь к издевательствам власти над М.Трепашкиным - и оправдывая свое запоздание со статьей рабочим переездом в Индокитай, - приведу письмо Г.Литау (прошу прощения у адвоката за публикацию и второго письма, содержащего крайне важные для оглашения факты):

«Здравствуйте, Лариса! Куда-то Вы пропали, а нам сейчас как никогда нужна Ваша помощь, нужно вмешательство из-за границы. Прочитайте, что пишет адвокат:

...Срочно, прошу всех, кто куда может - обращайтесь. Всё хорошо - камера покрашена, обращение - на уровне, врач - пожалуйста. Но диагноз не соответвует действительтности, соответственно нет никакого лечения. На меня ноль внимания - я с врачом квалифицированным спорить не способна. А врач - из городской больницы, не колонистский. Те, кто захочет МТ увидеть, может получить свидание, пока решение не вступило в силу, по разрешению судьи.

...Сегодня я была у М.Трепашкина. Он закрыт в одну из камер изолятора колонии, на территории общего режима. В камере находится один. Камера 10х8, без вентиляции, с маленьким плотно закрытым окном. Условия, с его слов сносные, но он задыхается, у него постоянные приступы удушья, обстрилась бронхиальная астма. За сегодняшний день у него было три приступа удушья. При мне он на вдохе дышал с сипением, дышать ему, видно невооружённым глазом, тяжело. При мне ему привезли врача пульмонолога из городской больницы №3. Эта врач не лечила его. Она отличается тем, что выполняет просьбы администрации. При очевидном обострении она поставила диагноз: дыхательная недостаточность 1-2-й степени, лёгкое течение заболевание. Тут же говорит о том, что у него не было базового лечения, что его нужно лечить в пульмонологическом отделении. Зам начальника колонии по лечебной работе С.В.Ткачук соглашается, но говорит о том, что они имеют из Москвы, от военной прокуратуры строжайшие указания ни в коем случае не вывозить его за пределы колонии.

Он мне говорил ещё до всех этих решений суда и до помещения в изолятор: он будет переведён в зону, и что поместят его в ПФРСИ (помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора) в камеру №13. Всё случилось, но то, что он знал и знает, что с ним произойдёт - в этом меня убедил номер камеры. Он - в камере №13. Сейчас он мне сказал шёпотом, что его изолировали и взяли под плотный контроль, чтобы он ни с кем не общался. Что его не хотят выпускать из колонии, причём вообще никогда. Он опасается, что он и в самом деле не выдержит этих бесконечных приступов и погибнет в этой колонии. Раньше он этого никогда не говорил.

Наша Уполномоченная по правам человека этим никак не озобочена. Она больше не вмешивается в эту историю. Сделайте, пожалуйста, всё, что возможно. Необходимо ускорить разрешение дела в Европейском Суде».

Приводя письмо Г.Литау, я обращаюсь к Сайд-Эмину Ибрагимову с просьбой приложить все силы для ускорения прохождения дела в Европейском суде, не откладывая ни на день.

Кроме того, обращаю внимание организаций: жизнь Михаила Трепашкина находится в постоянной опасности. Также есть все основания привлечь внимание Запада к усиливающемуся беззаконию по отношению к Заурбеку Талхигову и другим пзк.

Уважаемые юристы, правозащитники, врачи и политики! Нидерландский стихтинг «Марекса», объединяющий правозащитников разных стран, предупреждает: в случае ухудшения состояния любого из российских политзаключенных, а особенно – тяжело больных и уже подвергавшихся отравлению или попытке убийства, мы будем иметь все основания считать в этом повинными напрямую президента России Путина и директора ФСБ Патрушева. Никакие изменения положения пзк невозможны в России без личного указания Путина-Патрушева!

Ярлыки:

Письмо Михаила Трепашкина Ларисе Володимеровой

Письмо Михаила Трепашкина | АНАЛИТИКА | CHECHENPRESS:

Г-же Володимеровой Ларисе

От Трепашкина Михаила Ивановича, содержащегося под охраной в ФГУ ИК-13 гор. Нижнего Тагила, Урал.


Уважаемая Лариса!

С учетом того, что мне удалось прочитать некоторые публикации с анализом показаний Гусака А.И. на меня и Литвиненко (жаль, что поздно), я хотел бы дать кое-какие комментарии:

1.Эпизод о том, что Литвиненко А.В., будучи сотрудником УБТ (Управления по борьбе с терроризмом) ФСБ РФ в январе 1996 года якобы ло смерти замучил чеченского боевика – не более, чем слух.

Если бы такой случай был, то Литвиненко с 1998 года, сразу после пресс-конференции в Интерфаксе, сидел бы в тюрьме до настоящего времени. Ведь ему лепили какую-то ерунду, а уж за такой случай ухватились бы железно. Но этого не было, ибо все оказалось слухами и разговорами – пересказами с чужих слов!?

И второе обстоятельство. Гусак А.И. как начальник Литвиненко (если, конечно, он тогда таковым был) обязан был как честный офицер провести служебную проверку такого факта.

Гусак-то и рассказал об этом случае, как слухе и лишь предположил, что за этот специально пущенный уже в 1998 году слух с Литвиненко могли рассчитаться родные погибшего чеченца.

2. Справка о том, что я якобы «используя документы, удостоверение сотрудника ФСБ, ходил по киоскам и вышибал деньги» являлась фальшивкой , которая была передана руководством ФСБ РФ в начале 1998 года Гусаку как начальнику 7 отдела УРПО ФСБ РФ (подразделение создано осенью 1997 года), чтобы он психологически был настроен против меня и выполнил приказ, переданный ему непосредственно генералом Макарычевым о том, чтобы у меня забрать документы (я судился с Патрушевым и предъявлял документы о его преступлениях – злоупотребления служебным положением, выбивание долгов с гражданки Кислициной, махинации с конспиративными квартирами и т.д.) и проломить мне голову.

Когда было возбуждено уголовное дело (которое называлось «Уголовное дело по факту покушения на Исполнительного секретаря СНГ Березовского Б.А.») и начали расследовать эпизод покушения на меня, я потребовал ознакомитьменя с сфабрикованной справкой, чтобы обратиться по ней в суд за клевету. Мне было заявлено, что такой справки нет и Гусак все соврал. Они испугались ее показать из-за явной лжи. Я с мая 1997 года уже не служил в ФСБ РФ, удостоверение мною было сдано сразу после расчета и сдачи обходного листа... В общем одна муть! Ее автор-опер должен был сесть в тюрьму. Вот они, сволочи, и спрятали ее. А уголовное дело по покушению на меня прекратили не потому, что факт не подтвердился (доказательств покушения было предостаточно), а потому, что я остался жив !?

Ковалев Н.Д., бывший директор ФСБ РФ, а ныне депутат Госдумы РФ от «Единой России» гоняет еще одно «фуфло» - будто я крышевал в банке «Сольди» в ноябре 1995 года. По моей просьбе 2 года проверяли сей факт, но он не подтвердился! Ковалев Н.Д. знает это, но гоняет заведомую ложь, ибо понимает, что депутатская неприкосновенность дает ему защиту от уголовно наказуемой клеветы.

Я описал эти факты, оглашенные в российских СМИ при инициировании со стороны ФСБ РФ и Главной военной прокуратуры, чтобы попытаться очернить нас как граждан России, занявших принципиально непримиримую позицию с фактами поощрения преступности в рядах ФСБ РФ.

М.И. Трепашкин
28.02.07 г.

Ярлыки: ,