ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
Жалоба № 14248/05
Михаил Иванович ТРЕПАШКИН
против России,
поданная 13 марта 2005 г.
Изложение фактов
ФАКТЫ
Заявитель, Михаил Иванович Трепашкин, является российским гражданином; он родился в 1957 г. В настоящее время он отбывает наказание в Нижнем Тагиле. Его интересы в Суде представляет г-жа Е.Л.Липцер, адвокат, практикующий в Москве.
А. Обстоятельства дела
Фактические обстоятельства дела так, как они были представлены заявителем, могут быть изложены следующим образом.
1. Информация о заявителе
Заявитель является бывшим офицером Федеральной службы безопасности Российской Федерации («ФСБ»). В 1998 г. он принял участие в получившей широкую известность пресс-конференции вместе с еще тремя сотрудниками ФСБ, а именно господами Литвиненко, Гусаком и Шебалиным. Это интервью было снято известным тележурналистом и показано по телеканалу «ОРТ» в 1998 г. По словам г-на Литвиненко, у заявителя был конфликт с начальством, связанный с увольнением заявителя. Г-н Литвиненко заявил, что получил приказ от г-на Гусака «нейтрализовать» заявителя посредством подбрасывания ему ручной гранаты или огнестрельного оружия и последующего задержания за незаконное хранение огнестрельного оружия. В том же интервью г-н Гусак подтвердил слова г-на Литвиненко и сказал, что в то время, будучи главой департамента, в котором работал г-н Литвиненко, он получил от командования неофициальное задание «покончить с заявителем».
Через некоторое время после пресс-конференции г-н Литвиненко бежал из России и поселился в Лондоне. Заявитель остался в стране, но был уволен из ФСБ. В 1998-2002 гг. он служил в налоговой полиции, а затем стал адвокатом, членом адвокатской палаты. Он представлял интересы клиентов по ряду громких дел, а именно по делу о взрывах домов в Волгодонске, которые власти связывают с чеченскими террористами.
2. Уголовное дело в отношении заявителя и его содержание под стражей
(а) Уголовное дело №1
В неустановленный день Главная военная прокуратура возбудила уголовное дело, касающееся периода службы заявителя в ФСБ. Заявителю было предъявлено обвинение в разглашении государственной тайны и злоупотреблении служебными полномочиями («уголовное дело №!»).
22 января 2002 г. следствие провело обыск в месте проживания заявителя и обнаружило некий документ, якобы содержащий засекреченную информацию. Кроме того, в картонной коробке, стоявшей на полке над письменным столом заявителя, были обнаружены различные патроны для разных типов огнестрельного оружия. Заявитель утверждает, что патроны ему не принадлежат и были подброшены ФСБ незадолго до обыска.
С 24 марта 2003 г. заявитель находился под подпиской о невыезде из г. Москвы без разрешения следователя, прокурора или суда. 18 апреля 2003 г. предварительное следствие было закончено, и сторона обвинения представила материалы дела для ознакомления заявителю и его защитникам. Эти материалы находились в распоряжении защиты до 21 июня 2003 г.
(б) Уголовное дело №2. Постановления по мере пресечения от 22, 24 октября и 5 ноября 2003 г.
Несмотря на следствие по делу №1, заявитель продолжал заниматься профессиональной деятельностью как адвокат. Вечером 22 октября 2003 г. он встречался со следователями управления внутренних дел г. Дмитров Московской области, где он оказывал помощь доверителю как адвокат. По дороге домой его машина была остановлена сотрудниками дорожно-постовой службы. Машина была досмотрена, и на ее заднем сиденье был обнаружен пистолет. Заявитель был опрошен в связи с обнаружением пистолета; он заявил, что пистолет ему не принадлежит. Однако сотрудник милиции решил задержать заявителя, а на следующий день обратился в суд с ходатайством о дальнейшем содержании заявителя под стражей.
24 октября Дмитровский городской суд вынес постановление о содержании заявителя под стражей на том основании, что он подозревался в совершении уголовного преступления, предусмотренного статьей 222 Уголовного кодекса (незаконное хранение оружия и боеприпасов). Однако 31 октября 2003 г. Московский областной суд отменил решение от 24 октября 2003 г. по причине несоблюдения определенных процессуальных норм. Несмотря на это решение, заявитель оставался под стражей. 5 ноября 2003 г. Дмитровский городской суд вынес новое постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу на том основании, что заявитель обвиняется в тяжком преступлении и что он может скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия, находясь на свободе. 13 ноября 2003 г. Московский областной суд оставил в силе решение суда первой инстанции от 5 ноября 2003 г. и санкционировал продление содержания заявителя под стражей до завершения предварительного следствия.
(в) Постановление об избрании меры пресечения от 1 декабря 2003 г.
В ноябре 2003 г. дело №1 вместе с обвинительным заключением было передано в Московский окружной военный суд. Сославшись не некую содержащуюся в материалах дела засекреченную информацию, военный суд вынес решение о рассмотрении дела №1 в закрытом судебном заседании (in camera).
1 декабря 2003 Московский окружной военный суд провел предварительное слушание по делу заявителя. В его ходе заявитель обжаловал различные процессуальные нарушения, допущенные в ходе предварительного следствия. В частности, обвинительное заключение не содержало точных дат, в которые, по версии обвинения, были совершены вменяемые ему преступления, и не указывало, какой ущерб был предположительно причинен действиями заявителя. Кроме того, защита ходатайствовала об исключении из материалов дела некоторых доказательств, положенных в основу обвинения.
Судья выслушал позиции сторон и принял ряд процессуальных решений в свете предстоящего разбирательства. Большинство ходатайств, заявленных защитой, были оставлены без удовлетворения; однако заявителю было предоставлено дополнительное время для ознакомления с материалами дела. В связи с тем, что в материалах дела содержались засекреченные сведения, заявитель мог иметь к ним доступ только в зданиях суда.
В том же решении судья избрал меру пресечения в виде заключения заявителя под стражу. Судья отметил, что 22 октября 2002 г. заявитель был задержан органами милиции по подозрению в совершении другого преступления. Следовательно, заявитель нарушил свое обязательство не покидать место своего постоянного проживания. Судья также указал, что в материалах дела содержится приглашение посетить Великобританию, что, по мнению суда, свидетельствовало о том, что заявитель намеревается покинуть Россию.
3 декабря 2003 г. заявитель обжаловал данное решение. По его словам, судья не привел достаточных оснований для его содержания под стражей. Что касается приглашения в Великобританию, то срок его действия закончился в сентябре 2003 г. В июле и августе 2003 г. заявитель обращался в суд с просьбой разрешить ему посещение Великобританию, но в таком разрешении было отказано, и с тех пор он ни разу не пытался покинуть Россию. Заявитель также подчеркнул, что предварительное следствие уже закончилось, и он не мог оказать влияния на свидетелей по уголовному делу №1.
Что касается уголовного дела №2, обвинения в его рамках были абсолютно безосновательны: по его словам, это была провокация, и пистолет был подброшен к нему в машину ФСБ. В связи с этим заявитель обратил внимание суда на его личные обстоятельства и идеальный послужной список. Он подчеркнул, что является достаточно взрослым человеком, чтобы иметь оружие просто «для забавы», а будучи практикующим адвокатом, потребности в нем он не имел. На момент своего задержания он представлял интересы клиентов по более чем сорока делам. Кроме того, у него пятеро несовершеннолетних детей и неработающая жена, поэтому никакой опасности того, что он скроется, не было. Заявитель также указал, что в ноябре 2003 г. в аналогичных обстоятельствах судья уже оставил без удовлетворения ходатайство обвинения о его содержании под стражей.
Кроме того, заявитель обжаловал нарушения обвинением и судом различных национальных уголовно-процессуальных норм при избрании в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу. В частности, суд должен был вынести отдельное постановление об избрании меры пресечения, как того требует национальное законодательство. Кроме того, судья не удалился в совещательную комнату, а вынес решение в зале суда.
19 декабря 2003 г. судья Дмитровского городского суда вынес решение не продлевать содержание заявителя под стражей в целях производства по делу №1. Однако заявитель остался в следственном изоляторе на основании постановления об избрании меры пресечения Московского окружного военного суда от 1 декабря 2003 г. Слушание прошло в отсутствие заявителя. Суд второй инстанции признал, что закон требует вынесения отдельного постановления об избрании меры пресечения. Однако это нарушение не было столь значительным, чтобы требовать освобождения заявителя из-под стражи. Что касается существа дела, суд согласился с аргументацией суда первой инстанции. Он отметил, что факт обвинения заявителя в совершении другого преступления предполагает, что он может совершить новое преступление. Кроме того, приглашение в Великобританию означает, что он может бежать от правосудия.
(г) Судебное разбирательство по делу №1
В ходе судебного разбирательства защита утверждала, что патроны были подброшены агентами ФСБ. Все это время после привлекшей большое внимание пресс-конференции 1998 г. высшее руководство ФСБ хотело свести с заявителем счеты. Заявитель ходатайствовал перед судом о приобщении видеозаписи пресс-конференции к материалам дела.
Заявитель также утверждал, что патроны, обнаруженные в его квартире, были подброшены агентами ФСБ, посетившими его незадолго до обыска под видом сантехников. Защита ходатайствовала о вызове этих «сантехников» в суд.
Что касается «секретных», по мнению обвинения, материалов, обнаруженных следствием в его бумагах, заявитель не отрицал, что хранил их. Однако эти документы относились к периоду его службы в КГБ в 1984-1987 гг. По его утверждению, эти материалы не были секретными.
Суд вызвал и допросил одного из участников интервью 1998 г., г-на Гусака. Г-н Гусак отрицал существование каких-либо планов устранения заявителя.
(д) Приговор по делу №1
19 мая 2004 г. Московский окружной военный суд вынес приговор по уголовному делу №1. Заявитель был признан виновным по двум пунктам обвинения.
1. Незаконное хранение оружия
Во-первых, суд признал заявителя виновным в незаконном хранении различных патронов, обнаруженных в его квартире в ходе обыска. Суд сослался на результаты обыска и показания двух понятых, присутствовавших при обыске. Суд не смог установить, когда и при каких обстоятельствах заявитель приобрел эти патроны. Однако суд не согласился с версией заявителя, состоящей в том, что патроны были подброшены агентами ФСБ, посетившими квартиру незадолго до обыска под видом сантехников. Суд также не счел достоверными показания г-жи Семиютиной, гражданской жены заявителя, которая утверждала, что не видела патронов в картонной коробке до обыска.
Суд также сослался на видеозапись, изъятую следствием в квартире заявителя. Видеозапись была произведена заявителем 3 мая 1999 г. в лесу рядом с г. Брянском; на ней заявитель и его друг г-н Семиютин стреляют для развлечения из служебного оружия заявителя. Суд установил, что патрон, использовавшийся г-ном Семиютиным для стрельбы, был незаконно приобретен заявителем у этого лица.
2. Разглашение сведений, составляющих государственную тайну
Во-вторых, заявитель был признан виновным в разглашении сведений, составляющих государственную тайну. Так, суд установил, что в 1980-е годы заявитель служил в советской секретной службе (КГБ, предшественник ФСБ) и имел доступ к неким секретным документам. Он хранил у себя дома ряд дел, содержащих информацию об информаторах КГБ и относящихся к периоду 1984-1989 гг. В июле – августе 2001 г. заявитель показал эти документы своему бывшему коллеге, г-ну Шебалину. Кроме того, заявитель хранил у себя дома определенные материалы, касающиеся периода его работы в ФСБ в середине 1990-х годов. Эти документы были обнаружены в его квартире в ходе обыска 22 января 2002 г.
Кроме того, в феврале 2002 г. заявитель передал г-ну Шебалину четыре папки, содержащие информацию о следственных действиях ФСБ в середине 1990-х годов. В декабре 2002 г. г-н Шебалин сообщил Военной прокуратуре об этом факте и передал папки, полученные от заявителя. В то время г-н Шебалин не служил в ФСБ; поэтому у него не было необходимого допуска к таким документам. Суд счел документы, показанные и переданные г-ну Шебалину, «секретными». Следовательно, действия заявителя квалифицировались как «разглашение сведений, составляющих государственную тайну».
Обосновывая этот вывод, суд сослался на показания г-на Шебалина, результаты обыска 22 января 2002 г. и косвенные доказательства.
Видеозапись пресс-конференции, представленная защитой, была исключена судом из доказательств на том основании, что г-н Литвиненко (утверждавший, что ФСБ планировала провокацию) не был включен в список свидетелей защиты и не был допрошен на какой-либо стадии разбирательства. Суд также сослался на показания г-д Гусака и Шебалина, которые отрицали наличие какой-либо провокации.
3. Приговор и обжалование
В результате заявитель был приговорен к четырем годам лишения свободы по обоим обвинениям с отбыванием наказания в «колонии-поселении». Суд также постановил, что ранее избранная мера пресечения (содержание под стражей) должна быть оставлена в силе.
Защита обжаловала приговор. Она, в частности, заявила, что дело не относилось к подсудности Военного суда; что предварительное следствие было инициировано без надлежащей санкции суда; что защита находилась в неравном положении с обвинением; что у заявителя не было достаточного времени и возможностей для подготовки своей защиты. Защита также заявила, что выводы суда первой инстанции были основаны на предположениях и недопустимых доказательствах.
До рассмотрения кассационной жалобы заявитель, в соответствии с решением суда первой инстанции, содержался в следственном изоляторе ИЗ 77/1. 9 августа 2004 г. он написал письмо в суд кассационной инстанции, повторно изложив свои жалобы на условия содержания в следственном изоляторе (см. ниже). Он также потребовал перевести его в колонию-поселение, условия содержания и режим которой менее строгие. Он указал, в частности, что свидания с родственниками в следственном изоляторе ограничены сорока минутами дважды в месяц, в то время как в колонии-поселении не существует никаких ограничений на контакты с родственниками. Он также отметил, что в колонии-поселении заключенные проживают в неохраняемых общежитиях и могут свободно перемещаться по ее территории. Он заметил, что «не видел неба в течение восьми месяцев».
9 сентября 2004 г. Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оставила в силе приговор от 19 мая 2004 г. Верховный Суд не согласился с аргументацией заявителя о том, что его дело не было подсудно Московскому окружному военному суду. Хотя на момент судебного разбирательства заявитель не являлся военнослужащим, вмененные ему преступления были совершены во время прохождения военной службы, следовательно, дело относилось к подсудности Военного суда. Кроме того, Верховный Суд не обнаружил каких-либо значительных нарушений в следственном производстве и не согласился с аргументом о том, что у защиты не было достаточно времени и возможностей в ходе судебного разбирательства. Верховный Суд также оставил в силе решение суда первой инстанции о содержании заявителя под стражей.
(е) Решения по продлению меры пресечения от 8, 18 октября и 11 ноября 2004 г.
7 мая 2004 г. Дмитровский городской суд получил материалы дела и обвинительное заключение по делу №2.
6 сентября 2004 г. судья Дмитровского городского суда распорядился перевести заявителя в следственный изолятор г. Волоколамск. Это решение было вынесено в отсутствие сторон.
18 октября 2004 г. судья Дмитровского городского суда продлил срок содержания заявителя под стражей до рассмотрения дела №2. Заявитель обжаловал это решение.
11 ноября 2004 г. судья Дмитровского городского суда провел предварительное слушание по делу №2. Защита ходатайствовала об освобождении заявителя из-под стражи на том основании, что в соответствии с приговором от 19 мая 2004 г. он должен был отбывать наказание в колонии-поселении. Эта мера не является лишением свободы. Однако судья не согласился с этой аргументацией. Судья постановил, что если бы заявитель был направлен в колонию-поселение, он мог бы скрыться или помешать отправлению правосудия. В обоснование этого аргумента суд сослался на «информацию о личности заявителя» и тот факт, что ему может быть назначено наказание более двух лет лишения свободы. Поэтому суд продлил ему меру пресечения в виде содержания под стражей до суда.
Защита обжаловала это решение, утверждая, в частности, что суд не рассмотрел каких-либо альтернативных мер пресечения и что отсутствует даже теоретический риск того, что заявитель может скрыться.
1 декабря 2004 г. защита заявила новое ходатайство об освобождении из-под стражи. Однако суд отказался рассматривать это ходатайство, так как в этот момент жалоба на решение от 11 ноября 2004 г. находилась на рассмотрении Московского областного суда. Это решение было также обжаловано защитой.
7 декабря 2004 г. Московский областной суд оставил в силе решение Дмитровского городского суда от 18 октября 2004 г. Областной суд постановил, что содержание заявителя под стражей было оправдано необходимостью обеспечения его присутствия на судебном разбирательстве по делу №2.
9 декабря 2004 г. Московский областной суд оставил в силе постановление об избрании меры пресечения от 11 ноября 2004 г.
10 декабря 2004 г. судья Дмитровского городского суда оставил без рассмотрения жалобу защиты на решение от 1 декабря 2004 г. на том основании, что такие решения не подлежат какому-либо обжалованию.
(ж) Судебное разбирательство и приговор по делу №2
Что касается уголовного дела №2, 15 апреля 2005 г. Дмитровский городской суд признал заявителя виновным в незаконном хранении оружия, обнаруженного в его машине 22 октября 2003 г. Суд не согласился с версией заявителя о том, что пистолет был подброшен работниками милиции.
Заявитель обжаловал приговор. 1 июля 2005 г. Московский областной суд оправдал заявителя. Областной суд указал, что тот факт, что сумка с пистолетом была обнаружена в машине заявителя, не означал с необходимостью, что пистолет был помещен туда заявителем. На пистолете не было обнаружено ни отпечатков пальцев заявителя, ни следов его пота. Не было никаких доказательств того, что пистолет был у заявителя до его задержания или что он положил его в машину. Кроме того, сотрудники милиции, задержавшие заявителя, настаивали на том, что сумка выпала из заднего кармана водительского сиденья. Однако «судебный эксперимент» показал, что при конкретных обстоятельствах это было физически невозможно.
Областной суд далее отметил, что Дмитровский городской суд не принял ни версию заявителя, ни версию обвинения. В приговоре он изложил свою собственную версию того, каким образом пистолет оказался в машине заявителя. В частности, городской суд установил, что перед тем, как выйти из машины, заявитель спрятал пистолет под одеждой, а во время обыска пистолет выпал на пол машины. Однако эта версия не была подтверждена доказательствами и, кроме того, суд превысил свои полномочия, выйдя за рамки изложения обстоятельств дела в обвинительном заключении. В результате заявитель был признан невиновным.
(з) Возмещение вреда за уголовное преследование
В неустановленный день заявитель обратился в суд с иском о возмещении вреда за свое незаконное содержание под стражей во время предварительного следствия и суда. Он указывал, в частности, что его содержание под стражей с 31 октября по 5 ноября 2001 г. было незаконным, так как Московский областной суд постановил освободить его из-под стражи.
26 сентября 2005 г. Дмитровский городской суд присудил заявителю 75.000 рублей. Городской суд счел, что весь период содержания заявителя под стражей вплоть до его оправдания был незаконным.
Решение было обжаловано обвинением. Информация о результатах кассационного рассмотрения отсутствует.
3. Условия содержания и перевозки
(а) Условия содержания в следственном изоляторе в Москве (декабрь 2003 г.)
1 декабря 2003 г. заявитель был помещен в следственный изолятор ИЗ 77/1 г. Москвы. Он заявляет, что при доставке туда и из изолятора в суд он не получал какой-либо пищи. Он прибыл в ИЗ 77/1очень поздно и провел ночь в камере размером 1,5 на 1,8 м, без окон и вентиляции, очень грязной и прокуренной, полной вшей. Только утром 2 декабря 2003 г. он получил сухой паек, но вскоре после этого был доставлен в суд с целью ознакомления с материалами дела. В суде перед ним положили материалы дела, а его пристегнули наручниками к ножке стола. Заявитель попросил конвоира отстегнуть его, так как наручники причиняли ему боль в спине и мешали читать и делать выписки. Он также попросил конвой дать ему горячей воды, чтобы приготовить пищу, но ему было отказано. Только несколькими часами позже, по прибытии его защитника, заявителя отстегнули от стола и дали ему горячую воду.
Со 2 декабря 2003 г. заявитель содержался в камере № 274 следственного изолятора ИЗ 77/1. Камера не вентилировалась, при этом большинство сокамерников заявителя постоянно курили. Кроме того, некоторые из заключенных были осужденными преступниками. Камера была переполнена: на восемь спальных мест там содержалось четырнадцать заключенных. В результате заключенные были вынуждены спать по очереди. Заявителю не удавалось спать больше двух часов в день, в остальное время ему приходилось стоять, так как все спальные места были заняты его спящими сокамерниками, а мест для сидения в камере не было. Заявитель делил спальное место с четырьмя заключенными, один из которых болел псориазом, в результате чего их общее спальное место было постоянно покрыто отслоившейся кожей этого человека. В камере не было радио, а администрация не предоставляла заключенным каких-либо газет. Хотя правила внутреннего распорядка предусматривают возможность принимать душ раз в неделю, заявитель не имел возможности мыться почти четыре недели, несмотря на его многочисленные жалобы на этот счет.
(б) Условия перевозки
Для участия в судебных слушаниях и ознакомления с материалами дела заявителя регулярно доставляли из следственного изолятора в суд. Перевозка обычно начиналась в пять часов утра. Однако для того чтобы умыться или воспользоваться туалетом, заявителю приходилось вставать раньше и ждать своей очереди.
С 5 до 9 часов утра заявитель вместе с другими заключенными ждал появления фургона для перевозки, стоя в небольшой прокуренной камере изолятора. Во время перевозки заявитель и другие заключенные содержались в небольшом металлическом кузове неотапливаемого фургона. Фургон был настолько переполнен, что заключенные, у некоторых из которых была открытая форма туберкулеза, были вынуждены во время перевозки стоять лицом к лицу. Хотя в принципе фургон должен перевозить не более 6-8 человек, в действительности в среднем в нем перевозилось 20 человек, осужденные вместе с подозреваемыми (включая заявителя, бывшего сотрудника правоохранительных органов).
Фургон прибывал к зданию суда вскоре после полудня, и у заявителя оставалось около трех часов на ознакомление с материалами дела. В здании суда он содержался в «конвойном помещении», которое было также переполнено, прокурено и не отапливалось. Заявитель так замерзал, что, будучи доставлен в здание суда, не имел времени читать материалы дела или подготавливать свою защиту: единственное, о чем он мог думать – это о том, как согреться. Кроме того, в здании суда его пристегивали к ножке стола или стулу, что очень мешало ему читать материалы дела и делать выписки. Это также причиняло ему сильную боль в спине. Около 3 часов конвоиры забирали заключенных из разных судов и перевозили их в фургоне к общему месту сбора. Там заключенные проводили в фургонах по нескольку часов, ожидая дальнейшей перевозки в свои учреждения. В результате заявитель часто добирался до следственного изолятора после 23.00, хотя в журнале учета конвоир указывал более раннее время. По словам заявителя, в среднем он проводил около пятнадцати часов в день в фургоне, конвойном помещении и «на сборке». В нескольких случаях, в частности, 4, 18 и 19 декабря 2003 г. ему не выдавалась пища и вода в течение всего дня.
5 декабря 2003 г. заявитель направил в суд письмо, описав условия содержания и доставки в суд и из суда. Он указал, что в таких условиях неспособен знакомиться с материалами дела и надлежащим образом готовить свою защиту. Он также указал, что сотрудники конвойной службы отказываются принимать у него какие-либо письменные жалобы. Он просил разрешить ему знакомиться с материалами дела в следственном изоляторе. В письмах от 9 и 15 декабря 2003 г. суд отказал в удовлетворении этих ходатайств. Суд пояснил, что никак не контролирует действия администрации следственного изолятора и конвойной службы, поэтому все подобные жалобы должны направляться непосредственно им. Суд также указал, что материалы дела должны находиться в здании суда, так как в них содержатся секретные документы и сведения.
10 декабря 2003 г. заявитель направил в суд новое письмо с просьбой предоставить ему дополнительное время для ознакомления с материалами дела. В письме он повторил свои жалобы на условия содержания и перевозки. Он также просил суд распорядиться о том, чтобы конвоиры не пристегивали его наручниками во время ознакомления с делом.
26 декабря 2003 г. по пути из суда к месту сбора заявитель был помещен в металлический «стакан» фургона вместе с другим заключенным, страдающим психическим заболеванием. Последнего перевозили из Института психиатрии им. Сербского в тюремную больницу. «Стакан» был настолько мал, что заявителю приходилось стоять на одной ноге, подняв вторую. После трех часов пребывания в этой крайне неудобной позе заявитель попросил конвой поместить его в другой «стакан», в чем ему было отказано. Тогда он стал стучать в дверь, повторяя свои требования. В ответ конвоиры открыли дверь и ударили его резиновой дубинкой.
Заявитель представил письменные показания, подписанные г-ном Нагайцевым, его сокамерником в следственном изоляторе ИЗ 77/1, в которых последний подтверждает, что заявитель не имел в камере индивидуального спального места. Г-н Нагайцев также показывает, что у заявителя часто не было возможности поспать до утренней доставки в суд и что он не получал адекватной медицинской помощи (не указывая, однако, какая именно помощь была необходима). Такие же показания были подписаны другими сокамерниками заявителя, г-ми Егоровым, Петраускасом и Губиным.
Из-за описанных условий перевозки заявитель был постоянно простужен, и он бы никогда не поправился, если бы не лекарства, передаваемые ему родственниками. Он указывает, что попасть на прием к врачу следственного изолятора было очень сложно и что качество оказываемой в изоляторе медицинской помощи было очень низким.
(в) Условия содержания после перевода заявителя в другую камеру в учреждении ИЗ 77/1 (январь-октябрь 2004 г.)
24 декабря 2004 г. заявитель был вызван к заместителю начальника изолятора. Последний интересовался жалобами заявителя в Европейский суд по правам человека относительно условий содержания и пригрозил ему применением различных дисциплинарных мер, в частности, помещением в карцер. Заявитель немедленно уведомил своего защитника об этой беседе.
30 декабря 2003 г. заявитель подписал заявление о том, что у него нет жалоб на условия содержания. Затем он был переведен в камеру №603 в корпусе 6 следственного изолятора. Условия содержания в этой камере были лучше, чем в предыдущей: так, в ней находилось только пятеро заключенных, и они имели возможность пользоваться горячим душем дважды в неделю. Однако камера не вентилировалась, а остальные заключенные постоянно курили. Кроме того, в корпусе отсутствовал двор для прогулок. Вместо этого заключенных выводили в пыльное крытое помещение с бетонными стенами размером 3,5 на 4,5 м. Прогулки в этом полном бетонной пыли помещении усугубляли у заявителя проявления астмы и некоторых других проблем со здоровьем.
В связи с этим защита заявителя направила жалобу администрации учреждения. В результате заявитель был осмотрен врачом-терапевтом; врач диагностировал астму и кардиологические проблемы, а также выписал заявителю рецепт на очки. В то же время врач пришел к заключению, что состояние здоровья заявителя не ухудшилось за время его содержания в следственном изоляторе.
5 января 20041 г. заявитель отозвал свое заявление от 30 декабря 2003 г. Он объяснил своему защитнику, что ему было предложено подписать это заявление в обмен на перевод в камеру, где у него будет индивидуальное спальное место и горячий душ.
В неустановленный день защитник заявителя направила жалобу в Министерство юстиции относительно условий содержания своего доверителя. В ответе от 29 января 20042 г. Министерство юстиции подтвердило, что по прибытии в учреждение ИЗ 77/1 заявитель был помещен в бокс, так как в этот момент не было свободных камер. Там он провел не более двух часов. С 1.00 до 9.00 он проходил медицинский осмотр, снятие отпечатков пальцев, фотографирование, личный досмотр и т.д. В 9 часов утра он получил «сухой паек» и был доставлен в суд. По прибытии из суда в изолятор заявитель был помещен в камеру, рассчитанную на восемь человек, где в то время содержалось двенадцать человек. Министерство пояснило, что в указанное время количество содержавшихся в изоляторе заключенных превышало его максимальную плановую наполненность на 75 процентов. Камера не была оборудована сидячими местами, так как была слишком мала. Время свиданий с родственниками было ограничено 40 минутами в связи с нехваткой надлежащих помещений для свиданий; что касается свиданий с защитником, у заявителя не было никаких ограничений в этом отношении. Заявитель не имел возможности пользоваться душем в течение четырех недель по той причине, что «санитарная обработка» (мытье) заключенных происходила в дни, когда заявитель находился в суде.
18 марта 2004 г. заявитель направил письмо на имя Директора Управления исполнения наказаний Министерства внутренних дел. В письме заявитель указывал, что не имеет возможности общаться со своим защитником вне пределов слышимости охранников и других заключенных. Он пояснил, что помещение, где заключенные встречаются со своими защитниками, разделено на шесть небольших двухместных кабин, в которых заключенного отделяет от защитника металлическая решетка. Это делает невозможной работу с документами, а заключенному приходится говорить довольно громко, чтобы его можно было услышать. В результате другие заключенные, а также охранник, который ходит вдоль ряда кабин, могут слышать содержание разговора между заявителем и его защитником. Через решетку невозможно передать какой-либо документ, даже газеты с текстом вновь принятых законодательных актов. Заявитель не имел возможности общаться с обоими своими защитниками одновременно, так как в кабине помещаются только два человека.
19 мая 2004 г. Министерство внутренних дел уведомило заявителя, что его жалобы относительно задержек при перевозке заключенных в суд и из суда оказались обоснованными, по крайней мере частично. Заявителя заверили, что в будущем в этом отношении будут приняты необходимые меры.
22 июня 2004 г. заявитель направил жалобу руководству учреждения на состояние помещения для физических упражнений (или, скорее, «комнаты для прогулок»). 1 октября 2004 г. он направил аналогичную жалобу, подчеркнув, что страдает астмой аллергического происхождения и не может нормально дышать в помещении для прогулок из-за облаков бетонной пыли и отсутствия притока свежего воздуха снаружи. Он также жаловался на то, что пациенты тюремной больницы, страдающие инфекционными заболеваниями, такими как гепатит, асептический менингит, дизентерия, сифилис и СПИД, выводятся на прогулку в то же помещение. У них часто бывает диарея или рвота прямо в этом помещении, но за ними никто не убирает. В письме заявитель перечисляет своих сокамерников, готовых подтвердить правдивость его описания условий содержания, а именно г-д Москальцева, Юркова, Маркова, Олейника, Худолея, Тарасова и Ашастина.
(г) Условия содержания в следственном изоляторе г. Волоколамска (октябрь 2004 г. – июль 2005 г.)
6 сентября 2004 г. судья Дмитровского городского суда Московской области распорядился о переводе заявителя из следственного изолятора в г. Москве в следственный изолятор г. Волоколамска с целью обеспечения его участия в судебном разбирательстве в Дмитровском городском суде Московской области. Заявитель обжаловал это решение, но безрезультатно: 7 декабря 2004 г. оно было оставлено в силе Московским областным судом.
Заявитель утверждает, что первоначально был помещен в камеру №66 площадью 15 кв. м вместе с еще восемью заключенными; некоторые из них много курили. У него не было индивидуального спального места; стол был очень маленьким; заключенные не обеспечивались туалетной бумагой. Бак с питьевой водой был сломан. 12 октября 2004 г. заявитель направил жалобу на условия содержания в администрацию учреждения. В результате он был переведен в камеру №123, условия содержания в которой были несколько лучше.
В последующие месяцы заявитель содержался в ряде других камер, которые были всегда переполнены и полны вшей и клопов. В декабре 2004 г. он содержался в камере площадью 12 кв. м вместе с еще семью заключенными. Физические упражнения были ограничены ежедневной часовой прогулкой во дворе изолятора под надзором охранников с ротвейлерами.
Заявитель представил письменные показания своих сокамерников, а именно г-д Крыленкина, Сакурина и Потапова. Г-н Крыленкин показывает, что содержался вместе с заявителем в камерах №66 и №123 следственного изолятора г. Волоколамска с 8 по 25 октября 2004 г. Г-н Сакурин содержался в камерах №66 и №123 с 8 по 27 октября 2004 г. Г-н Потапов содержался в камерах №101, 66 и 123 с ноября 2003 г. по 27 октября 2004 г. Все они подтвердили, что в камерах кишели вши и клопы, а администрация не предпринимала ничего для их уничтожения. Они также показали, что камеры были переполнены: так, в камере №66 у заявителя не было индивидуального спального места, а на 9 или 11 заключенных приходилось всего три или четыре сидячих места. Хотя заявитель был болен, он не получал необходимых лекарств и не был осмотрен врачом. Эти описания были подтверждены г-ми Лоскутовым, Ивановым, Карагодиным и Смирновым, содержащимися под стражей вместе с заявителем в указанное время.
Несколько раз заявителя переводили в изолятор временного содержания в г. Дмитрове с целью его участия в слушаниях в Дмитровском городском суде. В целом он провел там около 15 дней. Условия содержания в дмитровском изоляторе временного содержания были еще хуже, чем в следственном изоляторе г. Волоколамска. Так, там не было возможностей для каких-либо физических упражнений, камеры были всегда переполнены и плохо вентилировались, отсутствовали раковины и сидячие места, камеры плохо освещались. Каждый раз, когда заявителя переводили из следственного изолятора в изолятор временного содержания, ему приходилось нести с собой все свои личные вещи и документы; перевозка осуществлялась в дурно пахнущих, темных и неотапливаемых фургонах. В одном случае заявителя поместили в одну камеру с рецидивистами и «обычными» преступниками, при том что он – бывший сотрудник правоохранительных органов. Он не получал надлежащей медицинской помощи, и состояние его здоровья ухудшилось.
25 июля 2005 г. заявитель был переведен в колонию, находящуюся в г. Нижний Тагил, для отбывания наказания, назначенного в приговоре от 19 мая 2004 г.
Б. Применимое национальное право
1. Общие правила, касающиеся предварительного заключения
В соответствии со ст. 91 («Основания задержания подозреваемого») Уголовного процессуального кодекса лицо может быть задержана по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, если оно застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения.
В соответствии со ст. 94 («Основания освобождения подозреваемого») по истечении 48 часов с момента задержания подозреваемый подлежит освобождению, если в отношении его не была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу либо суд не продлил срок задержания в порядке, установленном пунктом 3 части седьмой3 статьи 108 Кодекса. При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство.
В соответствии со ст. 108 («Заключение под стражу») заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.
Если постановление судьи о применении к подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу либо продлении срока задержания не поступит в течение 48 часов с момента задержания, то подозреваемый немедленно освобождается, о чем начальник места содержания подозреваемого уведомляет орган дознания или следователя, в производстве которого находится уголовное дело, и прокурора. Если имеется определение или постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства следователя об избрании в отношении подозреваемого меры пресечения в виде заключения под стражу, то копия этого определения или постановления выдается подозреваемому при его освобождении.
В соответствии со ст. 97 («Основания для избрания меры пресечения»), суд вправе избрать подозреваемому одну из мер пресечения (например, содержание под стражей), при наличии достаточных оснований полагать, что подозреваемый (1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда, (2) может продолжать заниматься преступной деятельностью, (3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.
В соответствии со ст. 994 («Обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения») при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, должны учитываться также тяжесть преступления, сведения о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства. Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, подозреваемому или обвиняемому и подлежит немедленному исполнению. В соответствии со ст. 108 повторное обращение в суд с ходатайством о заключении под стражу лица по тому же уголовному делу после вынесения судьей постановления об отказе в избрании этой меры пресечения возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу.
Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в вышестоящий суд в течение 3 суток со дня его вынесения. Суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе или представлению не позднее чем через 3 суток со дня их поступления.
2. Особые правила производства по уголовным делам в отношении адвокатов
В соответствии со ст. 447 Кодекса при производстве по уголовным делам в отношении адвокатов должен применяться особый порядок. В соответствии со ст. 448 («Возбуждение уголовного дела») решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката принимается прокурором. Это решение подлежит утверждению судом. В соответствии с ч. 5 ст. 440 («Особенности избрания меры пресечения и производства отдельных следственных действий»), если судебного решения, подтверждающего возбуждение уголовного дела в отношении адвоката, не было, то следственные действия в его отношении производятся с согласия суда.
3. Содержание под стражей до суда и содержание в местах лишения свободы на основании обвинительного приговора
Режим содержания под стражей до суда был установлен Федеральным законом от 15 июля 1995 г. с последующими изменениями и дополнениями (Федеральный Закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»). В соответствии с этим законом большинство следственных изоляторов, включая тот, в котором содержался заявитель, находятся в ведении Министерства юстиции. Учреждения, исполняющие наказание, могут использоваться в качестве мест предварительного заключения при условии, что осужденные содержатся изолированно от содержащихся под стражей во время следствия или суда.
Лица в местах содержания под стражей содержатся в запертых охраняемых помещениях и имеют право на одну прогулку в день продолжительностью не менее одного часа в специальном закрытом дворе, где им должна быть предоставлена возможность заниматься физическими упражнениями и спортивными играми. Двор должен быть оборудован местами для сидения. Содержащиеся под стражей могут быть лишены прогулок в качестве на
