Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

вторник, 5 февраля 2008 г.

Свидетельство В.П. Ишукова

В Тагилстроевский районный суд города Нижнего
Тагила Свердловской области
от осужденного Ишукова Виктора Петровича,
06.05.1978 г.рождения, по ч.1 ст.158 УК РФ к 2 годам
1 месяцу лишения свободы, начало срока 21.01.2005 г.,
конец срока 20.02.2007 г., колония-поселение, отряд
№ 19, личное дело № 14534.


З а я в л е н и е

Прошу Вас при рассмотрении материалов по жалобе осужденного Трепашкина М.И. на незаконное наложение на него дисциплинарного взыскания от 17.01.2006 г. в виде водворения в штрафной изолятор на срок 3 суток учесть мои показания, так как я лично присутствовал при разговоре Трепашкина М.И. с врачом (позже я узнал, что это был фельдшер МСЧ ИК-13 Миронов) 11.01.2006 года. Причиной написания настоящего заявления для меня послужило то, что Трепашкина М.И. незаконно и необоснованно поместили в штрафной изолятор за фактически не имевшие место нарушения режима – «невежливое обращение в адрес сотрудника ИУ».

Я прибыл этапом в ФГУ ИК-13 9.01.06 г. 10.01.06 г. я был переведен в карантин колонии-поселения при ФГУ ИК-13 в настоящее время это комната № 4. Так как на момент моего прибытия в колонию-поселение, там не было оборудованного кабинета врача, прием велся в помещении карантина. В карантине на тот момент находился я, осужденный Крючков и осужденный Молоков.

11.01.06 г. примерно в 8 часов 10 минут в комнату, которую использовали под карантин, вошел фельдшер Миронов, который сказал нам, чтобы мы вышли и подождали в коридоре, пока он ведет прием больных. Мы вышли. Возле двери, в ожидании приема стояли Трепашкин М.И. и Рожин Д.И. Мы стали ожидать в коридоре когда врач закончит прием. Молоков прошел в столовую и сел на табурет, так как он передвигался на костылях. При этом он видел происходящее в коридоре. Я и Крючков С.Л. стояли недалеко от комнаты. Больше в коридоре никого не было.

Мы видели, как в комнату постучался и зашел Трепашкин М.И. Он пробыл там около 3 минут, после чего вновь вышел в коридор. Стоявшему возле двери Рожину Д.И. он пожаловался на то, что врач отказал ему в медицинской помощи. Потом повернулся вслед за входящим в кабинет Рожиным Д.И. и сказал, что будет жаловаться прокурору, так как у него экзема в паху, а к врачу в город не везут и не выпускают, и пытался закрыть дверь. Однако, дверь плотно не закрылась, так как был выдвинут ригель замка для того, чтобы не захлопывалась защелка. От этого дверь лязгнула, но не закрылась. Трепашкин М.И. шел навстречу мне расстроенный и уже открыл дверь своей комнаты, когда из кабинета выглянул фельдшер Миронов и начал кричать вслед Трепашкину М.И.: «Ну и жалуйтесь! Я вас лечить не буду». Рожин тоже вышел из кабинета и стоял у входа. Трепашкин М.И. повернулся в сторону Миронова и сказал: «Я нуждаюсь в медицинской помощи, так как не знаю, чем болен. Я обращался к врачу, а не к слесарю». Сказал он это спокойно, не крича, хотя и был расстроен. В ответ Миронов, выйдя в коридор, начал кричать: «А я не врач, я – слесарь». Трепашкин М.И. ответил: «Ну, извините, я записывался к врачу и надеялся на помощь». После этого Рожин Д.И. и Миронов зашли в помещение карантина, а Трепашкин М.И. прошел в свою комнату.

Могу заявить, что во время нахождения Трепашкина в кабинете врача криков я не слышал, хотя стоял рядом. На протяжении всего разговора Трепашкин М.И. на врача не кричал и руками не размахивал. Невежливого обращения в адрес врача он не допускал.

Позднее меня вызывал начальник отряда майор внутренней службы Головин А.Ю. Он задал мне вопрос о том, что происходило утром в карантине, во время приема врача. Я ему рассказал, как все было, после чего он мне сказал: «Запомни, кричал не врач, а Трепашкин, который обозвал всех врачей ИК-13 слесарями». Письменных объяснений он с меня не брал.

Затем мне стало известно, что осужденные Лисицин А.В. и Кирьянов С.М. написали, что они видели и слышали, как Трепашкин М.И. громко кричал на врача и хлопнул дверью. Это ложь. Их там не было. Эти лица известны в отряде тем, что систематически пишут ложные докладные на других осужденных по просьбе начальника отряда Головина А.Ю.

Начальник отряда майор внутренней службы Головин А.Ю. вынудил Крючкова С.Л. написать ложную докладную. Об этом Крючков С.Л. сообщил помощнику прокурора Фирсову О.В., но тот, вместо реагирования на нарушения закона, начал угрожать Крючкову С.Л. преследованиями.

Настоящее заявление я не отправляю, так как оно может не дойти до адресата, так как его могут выбросить, как это обычно бывает. Я передаю его осужденному Трепашкину М.И. для использования в суде.

Об уголовной ответственности за дачу ложных показаний мне известно, так как я имею высшее юридическое образование.

Осужденный (подпись) Ишуков В.П.
14.05.06 г.

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница