Михаил Иванович Трепашкин - московский адвокат, бывший сотрудник КГБ и ФСБ. Эксперт Общественной Комиссии по расследованию взрывов домов в Москве и Волгодонске и событий в Рязани. Арестован 22 октября 2003 года, накануне заседания суда, где он планировал предъявить факты, которые могли дать основание утверждать о причастности спецслужб к организации взрывов жилых домов в сентябре 1999 года. Предлог для ареста - в его машине был обнаружен пистолет. Сам Трепашкин утверждает, что пистолет был подброшен. После незаконного задержания Трепашкин был помещен в пыточные условия: грязная камера 1,6х2 м, пытки голодом, холодом, лишением сна. 19 мая 2004 г. за незаконное хранение оружия и разглашение гостайны приговорен Московским окружным военным судом к 4 годам колонии-поселения, начиная с 1 декабря 2003 г. 4 ноября 2003 года бывшие политические узники, среди которых Елена Боннэр, Сергей Ковалев и Владимир Буковский, призвали Amnesty International признать Трепашкина политзаключенным.

четверг, 1 мая 2008 г.

«Палачей надо называть поименно»

(надо извлекать опыт из сталинских репрессий)

Когда органы КГБ СССР в 80-е годы прошлого века пошли на сотрудничество с «Мемориалом», оказывая содействие в розыске расстрелянных в результате политических репрессий граждан, они с неохотой отнеслись к вопросу опубликования списков тех, кто непосредственно проводил карательные акции, то есть палачей. Списки расстрелянных - пожалуйста, опубликовывайте, пишите их фамилии на могилках. А вот списки палачей - нельзя, иначе это скажется на авторитете и положении их близких. Конечно, общество «Мемориал» довольствовалось тем, что хотя бы получили помощь в поиске захоронений и в установлении имен расстрелянных. От имен палачей отвлеклись. И зря. Уроки не были извлечены. И вот уже в двадцать первом веке мы столкнулись с подобным явлением репрессий. Снова массовыми стали незаконные осуждения по политическим мотивам, снова мы видим беззакония судей и прокуроров, действующих по указанию высокопоставленных чиновников. Причем, беззакония (а точнее преступления против людей) творят конкретные судьи, прокуроры, следователи. Однако общество протестует против несправедливого российского правосудия, против «беспредела» прокурорских работников, органов следствия и т.д. в целом. А надо бы протестовать почаще именно против произвола конкретных чиновников, судей, прокуроров, следователей, других сотрудников правоохранительных органов, называя их имена и показывая суть их преступных действий. Ясно, что они - это политика соответствующего ведомства в целом. Но ответственность должна лежать на конкретном должностном лице за конкретные беззакония. И люди должны знать, кто именно беспредельничает, кто уничтожает их близких. И когда эти чиновники будут понимать, что рано или поздно им придется отвечать за содеянное, а морально и их родственникам, они скорее всего уменьшат объем своего беспредела. Групповая, «затылочная», ведомственная ответственность (а точнее порождение безответственности) должны кануть в Лету.

Я решил пойти именно таким путем. Меня по явно заказному делу засадили за решетку без каких-либо правовых оснований, просто придумав «преступления» и подбросив в снимаемую квартиру несколько патронов (как сами признаются, «для верности»). Признаки преступления усматриваются и в действиях «экспертов» - не имеющих соответствующего образования оперативников ФСБ РФ, и в действиях сотрудников Главной военной прокуратуры, фабриковавших «доказательства», и в действиях военных судей, включая судей Военной Коллегии Верховного Суда России (Седова С.П., Шалякина А.С., Захарова Л.М., Петроченкова А.Я., Хомчика В.В. и других), которые вынесли заведомо неправосудный приговор, а потом всячески укрывая его незаконность, чтобы я подольше удерживался в тюрьме, и в действиях сотрудников ФСИН России, которые выполняли указания по организации в отношении меня пыток и унижений в местах лишения свободы. Я понимаю, что мне придется не один год бороться с несправедливостью и беззаконием, доказывая свою очевидную правоту. Но я уверен, что виновные все равно понесут ответственность. За каждым из перечисленных выше беззаконий появятся конкретные виновные лица. Решением Верх-Исетского районного суда гор.Екатеринбурга и по результатам прокурорских проверок уже названы конкретные фамилии некоторых лиц, творивших беззакония в Свердловской области: заместитель начальника ФГУ ИК-13 Магеррамов А.С. и начальник отдельного корпусного блока № 38 ФГУ ИЗ-66/1 майор внутренней службы Красновид И.Н. Проверяются материалы о преступлениях начальника отряда ФГУ ИК-13 ГУ ФСИН РФ по Свердловской области Головина А.Ю. Будет названо еще немало фамилий палачей.

Труднее предстоит решить вопрос с ответственностью судей и прокуроров. А сомнений в характере их преступных действий не имеется. Приведу несколько конкретных примеров по пока не отмененному приговору от 19 мая 2004 года:
1. Меня осудили на немалый срок лишения свободы за то, что 3 мая 1999 года я как сотрудник правоохранительных органов забрал у детей (непосредственно у несовершеннолетнего Семеютина В.П.) один патрон от пистолета Макарова и уничтожил его. Во-первых, я обязан был сделать это именно как сотрудник правоохранительных органов. И состава преступления в таких действиях нет. Это ясно даже школьнику. Во-вторых, даже если считать такие действия преступными, то в 2000 году был акт амнистии. Под действия этого акта бесспорно попадала вменяемая мне по этому патрону ч.1 ст.222 УК РФ (незаконное приобретение, ношение, хранение боеприпасов), тем более, что я имел боевые правительственные награды Российской Федерации, включая медаль «За отвагу». Юристы хорошо знают, что ст.ст.5 и 113 ПК РСФСР (этот кодекс действовал на момент возбуждения уголовного дела) запрещают даже возбуждать уголовное дело по амнистированным деяниям. И все понимают, что игнорирование названного федерального закона, повлекшее длительное содержание меня под стражей - это тяжкое преступление, предусмотренное пунктов «в» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации. И именно это преступление совершено судьей Московского окружного военного суда Седовым С.П. Осознавая необходимость привлечения судьи к уголовной ответственности, но желая это скрыть, на противоправный путь стали перечисленные выше судьи Военной Коллегии Верховного Суда России.
2. По приговору мне вменено как «разглашение государственной тайны России» предание огласке бывшему полковнику ФСБ РФ Шебалину В.В. в 2002 году сведений «о планах» Федеральной службы безопасности РФ. Однако, в уголовном деле нет даже упоминаний о каких-либо «планах» ФСБ РФ. Да я и знать не мог в 2002 году каких-либо планов ФСБ РФ, так как уволился из этой службы еще в 1997 году. Меня осудили по каким-то бредовым идеям. Я действительно встречался с Шебалиным В.В., но исключительно ради того, чтобы предупредить его о появлении в гор.Москве чеченских боевиков накануне захвата заложников в Театральном центре на Дубровке. И получается, что именно эта акция составляла «планы» ФСБ РФ.
3. Чтобы усилить криминальный фон вменяемых мне деяний, по приговору военных судей меня обвинили в «разглашении» тому же Шебалину В.В. в августе 2001 года сведений КГБ СССР, которые к Российской Федерации отношения не имеют, российским органам, включая архивы, никогда не передавались. Причем, эти сведения в СССР не составляли государственной тайны, о чем судья Седов С.П. вынужден был признать даже в тексте приговора (лист 11). Тем не менее эти сведения мне вменили в вину, указав, что ФСБ РФ является правопреемницей деловой репутации (не имущества и архивов, а именно деловой репутации!) КГБ СССР. Стремясь обвинить меня по надуманным основаниям, военные судьи создали опасный для государства политический прецедент - в соответствии с этим приговором, утвержденным Верховным Судом Российской Федерации, теперь ФСБ РФ должна отвечать за деловую репутацию всех действий КГБ СССР.

Думаю, что перечисленного уже достаточно, чтобы убедиться в преступном характере вынесенного 19 мая 2004 года в отношении меня заведомо неправосудного приговора. И я уверен, что рано или поздно он будет пересмотрен и отменен. После инаугурации нового Президента России Дмитрия Медведева я намерен так же, как и вдова убитого в Лондоне Александра Литвиненко - Марина Литвиненко, обратиться к нему как гаранту Конституции России с просьбой поручить Генеральной прокуратуре Российской Федерации и Следственному управлению ФСБ РФ запросить и проверить законность и обоснованность уголовного дела, по которому меня как адвоката продержали в местах лишения свободы более 4-х лет. Если это чудо произойдет, то уже в ближайшее время в тюрьме могут оказаться конкретные военные судьи и прокуроры.

1 мая 2008 года
М.И.Трепашкин

Ярлыки:

Комментарии: 0:

Отправить комментарий

Подпишитесь на каналы Комментарии к сообщению [Atom]

<< Главная страница