«Я более четырех лет находился в местах лишения свободы без какой-либо вины»

Комментарий к Обращению на имя Президента России Д.А.Медведева

«Там, где кончается закон,
начинается тирания»
В.Питт

Вслед за Мариной Литвиненко, которая обратилась к избранному Президенту Российской Федерации Д.А.Медведеву с просьбой об оказании помощи в расследовании обстоятельств гибели ее мужа, я тоже решил проверить, действительно ли новый Президент России будет придерживаться тех принципов правления, которые были озвучены им сразу же после принятия присяги: «охранять права и свободы человека», «особое внимание придаю фундаментальной роли права, на котором основывается и наше государство, и наше гражданское общество». О роли какого права говорил Президент Д.Медведев, уже скоро покажет время. Бывший Президент России В.В. Путин тоже много говорил о «диктатуре права», но на практике процветало бесправие большинства жителей России. Бесправие в судах, бесправие в прокуратурах, бесправие в органах власти. Особо бесправными оказались те, чьи интересы столкнулись с интересами чиновников ФСБ РФ. Получалось как у Ф.Шиллера: «Правом владеет тот, на чьей стороне сила; границы наших сил - наши законы». Это привело к тому, что ведомство бывшей службы Путина получило не только силу и право совершать беззакония. Не задумываясь они убирали тех, кто им был неугоден. Попал под такой каток силы и я. Попал как адвокат, представлявший интересы потерпевших от подрыва домов в Москве (об этом есть документальный фильм режиссера Андрея Некрасова «Герой нашего времени»). Было все: и подбрасывание пистолета (даже номерного), и подкидывание патронов (числившихся за ФСБ РФ), и объявление конспектов по марксизму-ленинизму «служебными секретными документами с данными об агентах ГРУ». Только бы посадить в тюрьму. И сила оказалась выше того закона, который оформлен в виде Конституции РФ, Уголовного и Уголовно-процессуальных кодексов Российской Федерации. Прокурор из ГВП - господин К.А.Н. откровенно признался: «В Ваших действиях нет состава преступления, однако военный суд осудит Вас по беспределу, так как есть указание от «Самого» и руководители Главной военной прокуратуры уже договорились с Военной коллегией Верховного Суда РФ». Ясно, что решение судьи С.П.Седова, вынесшего в отношении меня 19 мая 2004 года заведомо неправосудный приговор, от его мнения уже не зависело, даже несмотря на полное отсутствие доказательств моей вины. «Эксперты» из ФСБ РФ (это были оперативники, не имеющие даже соответствующего образования) нагло придумывали факты о наличии «планов ФСБ РФ», «результатов оперативно-розыскной работы ФСБ РФ» даже в работах Маркса и Ленина. И военный суд этот бред принимал, подчиняясь Силе и Заказу (Подробнее о несправедливости приговора).

Надеясь хотя бы на малейшую трезвость ума, я 23 февраля 2007 года из мест лишения свободы написал бывшему директору ФСБ РФ Н.П. Патрушеву с просьбой уведомить меня, за какие такие «планы» меня удерживают много лет в тюрьме. Подобное письмо с таким же вопросом руководителю ФСБ РФ направили уральские правозащитники. Из ответов, полученных мною и координатором Межрегионального центра прав человека - Уральского отделения ООО «За права человека» В.А. Шаклеиным следовало, что никаких планов я не разглашал, так как таковыми не мог владеть в 2002 году по причине увольнения из органов ФСБ РФ аж в 1997 году. Таким образом, получалось, что я без вины удерживаюсь в местах лишения свободы. И почти до конца президентского срока В.В. Путина мне не удалось добиться пересмотра сфабрикованного уголовного дела.

Будет ли сохраняться такая обстановка беззакония при Д.А.Медведеве? Лично я могу сделать определенный вывод уже скоро. Если, конечно, чиновники доведут мое обращение лично до президента страны, что является обыкновенным явлением во многих развитых странах и невероятным в России. Буду надеяться, что реализуется на практике известное латинское изречение «Хотя законы иногда спят, они никогда не умирают». Может, проснется Закон при Д.А.Медведеве.

16.05.2008

Письмо Д.А. Медведеву

Президенту Российской Федерации
Медведеву Д.А.
От Трепашкина Михаила Ивановича, полковника
запаса, ветерана и пенсионера органов
госбезопасности, награжденного
боевыми правительственными наградами -
медалями «За отвагу», «За отличие в воинской
службе» 1 степени, а также орденами «За веру и
верность» 1 степени и другими наградами,
более 25 лет прослужившего Отечеству, адвоката
Московской городской коллегии адвокатов
«Межрегион», проживающего по адресу: 117452,
гор.Москва, ул.Азовская, дом 24, корпус 1, кв. 479.

О Б Р А Щ Е Н И Е

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

В своей речи на инаугурации и в предыдущих выступлениях Вы провозгласили, что особое внимание придаете «фундаментальной роли права, на котором основывается и наше государство, и наше гражданское общество» и что необходимо «добиться истинного уважения к закону, преодолеть правовой нигилизм, который серьeзно мешает современному развитию». Вы как Президент России дали обязательство уважать и охранять права и свободы человека, признавая их высшей ценностью в нашем обществе.

Обращаюсь к Вам как к гаранту Конституции Российской Федерации за помощью в пересмотре моего уголовного дела. Я был осужден 19 мая 2004 года на 4 года лишения свободы судьей Московского окружного военного суда Седовым С.П. по сфабрикованным обвинениям. Мне вменили «разглашение государственной тайны» России полковнику ФСБ РФ (сейчас в запасе) Шебалину В.В., а также незаконное хранение 18-ти патронов (эти патроны мне были подброшены). Из 4-х придуманных «преступных» эпизодов в действительности существовал лишь один факт: в 1999 году я как сотрудник правоохранительных органов забрал у детей 1 патрон от пистолета и сразу же уничтожил его. В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона по этому деянию запрещалось возбуждать уголовное преследование, так как оно было несколько раз амнистировано, в том числе в мае 2000 года.

О нарушениях законности в моем деле свидетельствуют следующие факты:

1. Мне вменили «разглашение» сведений о планах ФСБ РФ в 2002 году полковнику Шебалину В.В., хотя после увольнения из ФСБ РФ в 1997 году я не имел никакого отношения к органам госбезопасности и не мог располагать такими сведениями. Кроме того, в материалах моего уголовного дела нет даже упоминаний о каких-либо планах ФСБ РФ.

2. Мне вменили «разглашение» тому же полковнику ФСБ РФ В.В.Шебалину сведений КГБ СССР (не имеющих никакого отношения к российским органам либо архивам) о 3-х лицах, якобы сотрудничавших с этими органами. Причем в КГБ СССР эти сведения не составляли государственной тайны, что отражено в приговоре суда. Управление регистрации и архивных фондов ФСБ РФ секретной почтой указало, что сведений о сотрудничестве упомянутых 3-х лиц с органами госбезопасности не имеется. Тем не менее, я многие годы удерживался в тюрьме на основании преступных решений военных судей и военных прокуроров.

Следует заметить, что моим уголовным делом в нарушение подследственности занималась военная прокуратура, и с нарушением подсудности приговор выносил военный суд вместо гражданского. Опасаясь ответственности за фабрикацию материалов уголовного дела, военные судьи в дальнейшем предприняли все возможные меры, чтобы не допустить его пересмотра. Российское правосудие при этом действовало вопреки ст.46 Конституции Российской Федерации.

Я был вынужден обратиться в Европейский суд по правам человека в Страсбурге, так как явно нарушалась ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Я обращаюсь к Вам с просьбой поручить Генеральной прокуратуре Российской Федерации и Следственному управлению ФСБ РФ изучить мое уголовное дело и решить вопрос о его пересмотре. Надеюсь, что в результате пересмотра моего уголовного дела справедливость восторжествует.

С уважением,
адвокат М.И.Трепашкин
8 мая 2008 года.

Письмо Елене Санниковой

Уважаемая Елена!

Спасибо Вам за письмо, открытки, добрые слова и поддержку!..

Я очень-очень-очень благодарен всем, кто меня поддерживает, в том числе своими подписями на сайте, поздравлениями. Действительно, я не ожидал такого, хотя еще очень большие резервы личные, т.е. лично знакомых в Москве (более 3 тыс. человек) и в других городах. Но по поводу использования подписей я обеспокоен. Большинство людей ( примерно 95%) просит, поддерживает и требует пересмотра или отмены приговора. А мы на сайте их рассовываем под конкретные документы и разъединяем единый кулак по пальцам (условно)... Я прошу составить единый список поддерживающих, чтобы люди не терялись.

Человек, о котором Вы пишите в письме — это Борис Стомаихин. Я полностью понимаю его озлобленность! И это не может быть препятствием для его защиты, если он прав. Освобожусь, намерен тоже подключиться к его защите. Даже если взгляды на какие-то вопросы расходятся, это не есть основание бросать человека в беде!

Мне все равно, каких взглядов придерживается человек, если речь идет о нарушении его конституционных и просто человеческих прав! Именно это записано и в документах «Международной амнистии». А наши правозащитники часто непростительно политизированы. Я с этим столкнулся, и не единожды.

Если Стомахин напишет, то я буду лишь рад услышать его мысли из первоисточника. И подпись, если он поддерживает меня, ставьте смело.

Произведения А.И. Солженицына я читал. Но, поверьте, он находился в более льготных условиях. Сейчас нет даже неба «в клетку», потому что маленькие прогулочные клетки покрыты сейчас почти везде металлическими сетками сверху (это как минимум)! Я за несколько лет отсидки нигде не видел прогулочного дворика более 4-х шагов! «Восемь с осьмушкой», как у Виктора Некипелова, я встречал лишь один раз в жизни, в СИЗО-9 на Капотне. А так, стоишь и кружишься на месте. Два на три или 3 на 4 шага. Таких «двориков», как показывают в кино, я никогда не видел! Никто не обращает внимания на эти ужесточения. Люди дичают. И даже осужденные за не тяжкие преступления, пройдя этот беспредел, говорят лишь об одном: «Выйду — киллером стану!» Это не исправление, а школа рецидивистов. И делают это специально, чтобы еще и таким путем уничтожать свой народ. Сейчас бывшие осужденные и сидящие еще осужденные пишут другие стихи, далекие от лирики и Библии. Я Любови Борисовне передавал одно такое издание и стихотворение «Вам!» За 3 с половиной года у меня не родилось в душе ничего хорошего, а умерло очень много! *

Скажите, Вы сталкивались когда-либо, чтобы на прогулку на расстоянии 50 м (не более) по коридору на одном и том же этаже выводили в сопровождении 3-х собак (2 ротвейлера и кавказец)? А меня именно так водили в Волоколамске. Ни одного убийцу так не водили! В автозаке, да еще в наручниках. Чего они меня так боятся? Здесь в суд, при режиме «поселение» меня доставляли под охраной 9-11 человек! Секретарь суда в протоколе правильно везде записывала: «осужденный Трепашкин — доставлен под конвоем», Протокол у меня на руках. А в ответах на жалобы правозащитникам везде писали: «содержится без охраны».

Интересно, концлагерь вдохновлял кого-нибудь на лирические стихи? Или были только «репортажи с петлей на шее»?

Кстати, знаете, что я писал в письме А.И.Солженицыну? Я писал, что его программа «Как нам обустроить Россию», с которой он вернулся, терпит крах. Теленок как бодался с дубом, так и бодается. В зонах ничего не изменилось в лучшую сторону...

Спасибо за репродукции картин. Знаете, что они мне напомнили? — Учебу на режиссерском отделении. Там был один предмет, который я любил (у меня таких было много) — ИЗО. История изобразительного искусства. Все присланные картины мы разбирали по кусочкам, по деталям, по мазкам. Особенно картину Иванова «Явление Христа народу» и вообще его итальянскую серию. А по Поленову я в последующем не поленился и описал «московский дворик» по Спасо-Песковскому переулку на Арбате. По ИЗО у меня всегда стояли отличные оценки. Ну, а так как заведение у нас было не совсем профильное, то по ИЗО мы изучали и историю архитектуры, в том числе сооружений на других присланных Вами картинках. Особенно дорога мне оказалась репродукция с изображением Церкви Воздвижения в Коломенском. Мы с семьей долго жили недалеко от этой церкви и постоянно там гуляли с детьми. Кстати, а еще раньше я проживал у Покровского собора в Измайлово. Я там знал каждый кирпичик собора и монастыря, каждое деревце острова. Выучил, гуляя с сыном в коляске. Это было в середине-конце 80-х годов...

Какова погода здесь, я не знаю. Все время в камере. На прогулку выведут в другую клетку, то солнце, то снег, а травы, деревьев — не видно. Однажды пел где-то жаворонок, да как-то стрекотали под окном 2 сороки. Вот и все мои общения с внешним миром. Времена года здесь отличий почти не имеют...

Я был шокирован, сколько мне прислали поздравлений 10 и 11 апреля 2007 года (хотя они пришли раньше)! Стопки телеграмм, открыток, писем! Большое всем спасибо! Я уж крылья распустил: а вдруг при такой поддержке удастся добиться пересмотра дела. Так не хочется бандитам предоставлять удовольствия, отсидев весь срок за просто придуманные ими преступления...

Большой пакет получил и из дома, от детей и жены. В общем, особых причин для уныния нет. Жаль проходящего времени. Я привык нести добро людям. И за это время я помог бы сотням, а то и тысячам. А здесь... хотел сказать, что убиваю время, но ведь тоже нет. Я помогаю людям здесь самолично, большая помощь идет и другим потому, что вы на воле грозите беспредельщикам. Результаты есть! Но большие потери в семье, в воспитании детей, в контактах с ними. А это самое тяжелое.

Всем членам ОК, всем поддерживающим и сочувствующим большой привет и самые добрые пожелания!

Вам и близким — счастья, благополучия!

С уважением —
М.И.Трепашкин

14 апреля 2007


* Михаил Иванович написал этот абзац в ответ на письмо Елены Санниковой со стихами из тюремного цикла Александра Солодовникова

Михаил Трепашкин действительно предупреждал Литвиненко

В ноябре прошлого года в Лондоне был убит диссидент, автор нескольких книг, разоблачающих творимые нынешней российской властью беззакония – Александр Литвиненко. Недавно мне стал известен документ, помогающий пролить свет на предысторию этого преступления и его заказчиков.

В мои руки попало письмо, адресованное Александру, с предупреждением об угрозах в его адрес со стороны его бывших сослуживцев. Автор письма – недавно вышедший из тюрьмы политический заключенный Михаил Трепашкин. Письмо было написано в декабре 2002 года. В нем говорится буквально следующее (цитирую с незначительными сокращениями, не влияющими на смысл текста):

«Во-первых, Шебалин (Шебалин В. В. – бывший заместитель начальника 7-го отдела УРПО ФСБ РФ – Е. М.) собирает информацию на всех твоих родственников и близких знакомых. Открытым текстом он заявил, что их всех перебьют (в письме используется более крепкое выражение, которое не привожу по соображениям культурности – Е. М.). При этом он мне сказал (как бы предупредил), что это сделает не он лично, а его знакомые. Он всегда, когда начинает чем-то заниматься лично, предупреждает, что это делает якобы не он. Об этом мне известно прямо со слов Шебалина.

Во-вторых, примерно месяц-полтора назад в США вылетела из Москвы одна женщина (фамилию ее я пока не знаю), родственница одного измайловского авторитета. Кто ее направил, я могу лишь догадываться. Ей поставлена задача: узнать все о месте проживания Фельштинского (Фельштинский Ю. В. – историк, совместно с А. Литвиненко написал книгу «ФСБ взрывает Россию» – Е. М.) в Бостоне, чтобы потом направить туда киллера или вызвать его на встречу под предлогом сообщения интересной информации и убрать. Эта информация получена из источника, заслуживающего доверия.

Почему-то меня предупредили, что если я сообщу эту информацию тебе, то на меня будет очередной наезд со стороны ГВП (Главной Военной прокуратуры – Е. М.)».

Впоследствии власти постарались сделать все, чтобы поставить под сомнение достоверность изложенной в письме информации. Так, 1 декабря 2007 года в передаче Н. Николаева по ТВ представитель властей – господин С. Н. Абельцев (заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности) в ответ на заявления М. И. Трепашкина о том, что он заранее в 2002 году предупреждал Литвиненко о готовящемся уничтожении его и близких, бросил фразу: «Трепашкин это говорит потому, что Литвиненко мертв и подтвердить некому». Однако достоверно известно, что это письмо является подлинным. Оно было привезено из-за границы корреспондентом «Нью-Йорк таймс» Дэвидом Новаком, который может подтвердить факт получения письма.

В связи с вышеизложенным возникает ряд вопросов:

1. Была ли установлена личность вышеупомянутой неизвестной женщины, и если нет, то почему? Интерес к «делу Литвиненко» в настоящий момент в мире огромен. Однако про эти события, происходившие всего каких-то пять лет назад, практически никто не вспоминает.

2. Был ли допрошен В. В. Шебалин на предмет подлинности его слов, цитируемых в письме? Если слова подлинны (а лично я в этом не сомневаюсь), то их нельзя расценивать иначе как угрозу, что само по себе может стать предметом судебного разбирательства, так как предусмотрено Уголовным кодексом. Кроме того, следует выяснить, остались ли эти угрозы только словами или были подкреплены конкретными практическими действиями, направленными против Литвиненко, Фельштинского и их близких. Факты указывают на то, что высказывания Шебалина не были пустыми словами – тот же М. И. Трепашкин в статье «Агенты хотели, чтобы я предал Литвиненко», опубликованной в газете «The Times», пишет, что к нему самому неоднократно обращались бывшие коллеги Литвиненко с предложением помочь установить слежку за ним и за Юрием Фельштинским. Трепашкин, естественно, немедленно предупредил своего друга о грозящей ему опасности, но вскоре после этого сам оказался в тюрьме по надуманному обвинению (вот вам и «очередной наезд» – все, как и писал Трепашкин). Кроме того, насильственная смерть Литвиненко уже сама по себе заставляет относиться серьезно к любым сообщениям об угрозах или даже просто недоброжелательных замечаниях в его адрес – любое из них может являться той самой ниточкой, которая и приведет к убийце. Лично мне, тем более после прочитанного, трудно поверить, что ФСБ не предпринимала никаких действий, чтобы устранить слишком уж активного оппозиционера, которому к тому же было очень многое известно о ее незаконной деятельности.

На мой взгляд, обнародование данного письма весьма существенно для расследования убийства А. Литвиненко. Кроме того, М. И. Трепашкин публично и абсолютно бездоказательно был обвинен во лжи. В Интернете даже появилась заметка о том, что на передаче с Николаевым 1.12.2007 г. якобы Абельцев «дал по мордам» Трепашкину. Что ж, публикация письма, полностью разоблачающего клевету Абельцева, является достойным «ответным ударом» – ударом в первую очередь по доводам ФСБ о своей якобы непричастности к убийству Александра Литвиненко.

Елена МАГЛЕВАННАЯ

КОПИЯ ПИСЬМА м. ТРЕПАШКИНА

КО МНЕ НЕЗАКОННО ПРИМЕНЕН «ПЕРСОНАЛЬНЫЙ» СПЕЦНАРЯД

«Персональный спецнаряд» – понятие, не предусмотренное федеральными законами России. Но в реальной жизни они используются по отношению к тем осужденным, которые попали в места лишения свободы по специально сфабрикованным делам, в том числе сварганенным по политическим мотивам. Попал под действие незаконного «персонального спецнаряда» и я. Попал потому, что уголовное дело в отношении меня Главной военной прокуратурой, военными судьями и некоторыми продажными чинами ФСБ РФ сфабриковано чисто бандитским способом. А чтобы это не вскрылось, во ФСИН России было направлено письмо с фальшивой информацией, чтобы меня подвергнуть «персональному спецнаряду». Первый заместитель директора ФСИН РФ Краев В.К. (уволенный когда-то с должности начальника Свердловского УВД в связи с подозрениями в криминальных связях с так называемой «уралмашевской ОПГ») по просьбе военных чинов и подписал для применения ко мне «персональный спецнаряд» за № 10/12/1 – 1386 от 26 мая 2005 года, заслав меня за 2.200 км от места жительства, в нарушение требований ст. 73 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, запрещавшего направление в отдалённые от постоянного места проживания субъекты Российской Федерации.

Мне удалось разыскать приказ Минюста России, где указывается, что персональный спецнаряд может быть применен к следующим категориям осуждённых:

а) к террористам,

б) к изменникам Родины,

в) к лидерам организованных преступных группировок.

Но я ни к одной из данных категорий не отношусь.

Других нормативных актов, даже подобных явно незаконному упомянутому приказу МЮ РФ, я не отыскал.

Когда я начал оспаривать незаконность направления меня за 2.200 км от семьи и маленьких детей, что показывает явный фашизм ФСИН РФ, местные, свердловские органы (прокуратуры и ГУ ФСИН), понимая незаконность такого направления (я один из ЦФО, СЗФО, ЮФО оказался в Свердловском крае на т.н. «участке колонии-поселения» при ФГУ ИК-13), сразу сослались на наличие в отношении меня «персонального спецнаряда». А вот чиновники Центра, т.е. из Центрального аппарата ФСИН России, замаскировали свои противозаконные решения «отсутствием мест в колониях-поселениях всех областей России, находящихся ближе 2.000 км к Москве»!? Они маскировали применение ко мне «персонального спецнаряда», ибо понимали, что совершили этим явное превышение должностных полномочий, вызвавшее тяжкие последствия, т.е. тяжкое преступление. Так что же такое «персональный спецнаряд»?

Ещё обучаясь в Высшей школе КГБ СССР и изучая историю органов госбезопасности Советского Союза, я встречался с таким явлением в 30-е – 40-е годы в сталинском НКВД, как применение «спецнаряда» к особо неугодным осуждённым. Это была своеобразная «путёвка в одну сторону». И такие осуждённые из мест лишения свободы уже не возвращались. «Спецнарядом» они объявлялись от имени государства вне закона. В лагерях их, как правило, расстреливали по ложным доносам (якобы «ругал товарища Сталина», рассказывал политически вредные анекдоты и т.п.). Доносчики за ложь поощрялись. И это помогало им выйти на свободу.

Применялся «персональный спецнаряд» и в брежневские времена в КГБ СССР. Тоже в отношении особо неугодных. Я приведу конкретный пример. Уже работая следователем в Следотделе КГБ СССР в Лефортове и занимаясь расследованием уголовных дел по незаконному вывозу за границу старинных икон и других предметов религиозного культа, представляющих историческую и культурную значимость, мне нужно было в середине 80-х годов допросить некоего Резниченко Виталия. Он являлся очень важным свидетелем по крупной контрабандной международной группе. Я установил, что он был осуждён за покушение на контрабанду икон и был направлен для отбывания наказания в Джезказган. Прочитав проверку о судимости и месте отбывания наказания, я очень удивился, что Резниченко за один эпизод покушения получил 9 лет лишения свободы, в то время, как другие за подобные деяния получали не более четырёх лет.

Ещё больше я удивился и возмутился, когда органами исполнения наказания было отказано в этапировании Резниченко в СИЗО г. Москвы. Постановление об этом направлялось из Центрального аппарата – следотдела КГБ СССР. Резниченко был необходим для проведения с его участием ряда следственных действий по очень важному групповому уголовному делу! И вдруг… отказ. Такого у нас не случалось. В чём причина отказа? Я через оперработников 10-го отдела Второго главного управления (ВГУ) КГБ СССР узнал, что к Резниченко применён «персональный спецнаряд» (за отказ сотрудничать с органами КГБ СССР), по которому он направлен чистить шахты в местах проведения подземных ядерных взрывов. Обидевшиеся за отказ от сотрудничества начальники КГБ СССР твёрдо заявили, что Резниченко нельзя никуда переводить и этапировать даже на время. «Он должен там сдохнуть!» – таков был ответ на мою просьбу.

Чуть позже я столкнулся ещё с подобными случаями. Расправа над неугодными производилась на основании секретных приказов. Официальных законов, в силу их щепетильности, на сей счёт не имелось.

Я считал, что после распада СССР и упразднения КГБ, после начала демократизации российского уголовно-исполнительного законодательства и ориентирования его на общепринятые нормы международного права, уйдут в прошлое, канут в Лету изуверские расправы над неугодными осуждёнными по «персональным спецнарядам». Но они возродились в путинской России. И такой «персональный спецнаряд» применили ко мне как неугодному нынешним властям. По нему меня не только разлучили на долгие годы с маленькими детьми, оставив их безотцовщиной, но и поместили в условия, явно угрожающие моей жизни и здоровью. Подвергли пыткам, издевательствам и психологическому прессингу. Как и в случае с Резниченко, мне было твёрдо заявлено: «Инвалидом сделаем». Я объявлен вне закона. Даже Свердловский областной суд оказался задействованным в необоснованных преследованиях и прессинге!

И мне очень хотелось бы, чтобы российская общественность, правозащитники повели борьбу с таким позорным для человеческого, цивилизованного общества явлением и сказали решительное «Нет!» внесудебным расправам, помимо приговоров суда.

М.И. Трепашкин.

25 октября 2007 года.

Письмо Наталье Нелидовой

УВАЖАЕМАЯ НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА!

Спасибо Вам за бандероли, книги и журналы! Очень благодарен за оказанное мне внимание. Великолепное название у Вашей организации - "Гражданское содействие". И очень здорово, что Вы работаете по такой сфере.

Я много лет посвятил работе с молодёжью, детьми, по различным причинам в 90-е годы оказавшихся в запущенном состоянии. После увольнения из органов ФСБ РФ я начал работать на общественных началах в фондах "Милосердие" и "Фонде социальной поддержки молодёжи", вскоре вошёл в правление этих организаций. Проводил исследования в микрорайонах Митино, Царицыно, Орехово-Борисово и других. В Митино очень многие дети не ходили в школу, ими никто не занимался ("уволили", т.е. выгнали за плохое поведение и никуда не определяли), некоторые из них попали в лапы сбытчиков наркоты, сами стали пробовать наркотики. По вечерам отлавливал их, собирал на их тусовках, беседовал с ними как равный с равными. И мне удалось за год с небольшим почти всех устроить в специально созданную (по письму) вечернюю школу, отучить от наркотиков. Перед своим арестом я побывал в Митино, где встретился с некоторыми своими клиентами. даже девушки в 19 лет стали преуспевающими предпринимателями, ездили на собственных автомашинах, имели места на Митинском радиорынке и т.д. Некоторые заключали со мной соглашение на юридическое обслуживание. Вывод: если работать, то результат будет всегда; всё зависит от желания и умения.

Параллельно с этим, я сотрудничал с профсоюзом сотрудников МВД России и ГУВД г. Москвы, которым дали в работу программу "Семья и школа". Читал лекции о вреде и жизненных последствиях наркомании, консультировал родителей учеников и преподавателей. А руководителей некоторых колледжей мне приходилось, как адвокату, спасать от прокурорских претензий по поводу чистоты поступающих денег.

Исследования в Царицыно и Орехово-Борисово были связаны с темой ювенальной юстиции. Защищая, как адвокат, в Нагатинском районном суде малолетних, я обратил внимание на огромнейший процент рецидива среди несовершеннолетних в этих районах и доказал, что это - последствия того, что малолеток за мелкие преступления сразу сажают под стражу. После этого их очень затруднительно вернуть к нормальной жизни. Встречался с лицами, официально назначаемыми на должности по работе с несовершеннолетними. Оказалось, что это жуткие формалисты. не умеющие вообще работать с детьми. Они не могут отличить безнадзорного от беспризорного!? Необоснованно ставят на учёт, что дает затем основание заключать этих детей под стражу. В общем, жуть! Из-за ареста эту свою работу я не закончил, но мне пишут родные тех детей, которых я когда-то защитил от взятия под стражу. У всех идёт нормально учёба, работа и т.д. НИ ОДНОГО РЕЦИДИВА!
На 90% это были дети из бедных, неблагополучных семей, т.н. неполных семей (где нет отца чаще всего). Из-за того, что этой работе пришлось уделять немало времени, меня постоянно ругала жена, мол, носишься сутками, выигрываешь процессы, а денег от этого нет. Хотя нельзя сказать, что мы жили бедно. Средний достаток.

УВАЖАЕМАЯ НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА! Я об этом написал, чтобы сравнить с другой темой - как складывалась защита моих детей после моего ареста.

Власти много говорят о необходимости работы с детьми в обществе, защиты их прав. На деле же думают лишь о своих чадах.

Что касается моей ситуации, то иначе как фашизмом отношения к моим детям не назовёшь.

На момент моего ареста 22 октября 2003 года у меня на иждивении было 5 несовершеннолетних детей, в том числе 4 - малолетние. Младшей дочери Лиле был всего 1 год и 1 месяц от роду. Она ходила за мной как хвостик, словно чувствовала разлуку. Я всё обещал ей, что скоро будет зима и мы будем кататься на санках. Что это такое, она не понимала, но ждала чего-то интересного. Второй дочери, Ангелине, было 6 лет, она только пошла в 1 класс. Я её каждодневно отвозил с Соколиной Горы на Каховку. Когда меня арестовали по ложному обвинению в совершении тех действий, ЗА КОТОРЫЕ ОБЫЧНО НЕ АРЕСТОВЫВАЮТ, дочь Лилю приходилось оставлять одну дома (1 год) на 3-4 часа, чтобы Ангелину отвести в школу. В результате она оказалась перепуганной, стала писаться. Моё отсутствие сказалось на учёбе Ангелины, сына, а приёмная дочь Настя вообще бросила школу и пошла работать... В общем, война пришла в нашу дружную семью.

По пять месяцев мне не давали свидания с семьёй в Московском регионе, а потом, в нарушение ст. 73 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, вообще отправили за 2.200 км от Москвы, практически лишив меня контактов с семьёй и детьми. Так фашисты поступали, разлучая детей с родителями, угоняя детей в Германию.

Куда бы я в дальнейшем ни писал, мои обращения, письма, жалобы поступали на рассмотрения тем же фашистам. Ныне для меня понятия "фашист" и "палач" совершенно тождественны с понятиями "военный судья", "военный прокурор" и ФСИНовец. Тождественны! И никто меня не убедит в обратном.

Целый ряд международных норм права, включая выводы Комиссии по правам человека ООН указывают, что ПРАВИЛА, ПОЗВОЛЯЮЩИЕ КРАТКИЕ, РЕДКИЕ ПОСЕЩЕНИЯ И ПЕРЕВОД АРЕСТОВАННЫХ В ОТДАЛЁННЫЕ МЕСТА ЗАКЛЮЧЕНИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ПРОТИВОЗАКОННЫМИ САНКЦИЯМИ.

Я за годы нахождения под стражей написал десятки обращений в различные организации, но никто не помог защитить мои права, права моей семьи и детей на общение! Никто.

Я встретился с черствостью и бездушием госчиновников, в том числе уполномоченных по правам человека. Я встретил недопонимание со стороны правозащитников и защитников. ЗА ЧЕТЫРЕ ГОДА Я НЕ УВИДЕЛ ЗАЩИТЫ ПРАВ МОИХ ДЕТЕЙ И СЕМЬИ! Лишь слабые попытки отдельных правозащитников. Даже в этот год - Год защиты семьи и прав ребёнка.

УВАЖАЕМАЯ НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА! Я не знаю, какую помощь Вы можете оказать моей семье. Мне осталось чуть больше трех месяцев до конца срока. Самая большая для меня проблема - сохранение наших семейных отношений. Фашиствующая власть предприняла все меры для разрушения этих отношений. Четыре года и два месяца - таково общее время разлуки к концу срока. Это срок больший, чем Великая Отечественная война. Весь этот срок я отсидел в плену у бандитствующих госчиновников, будучи абсолютно невиновным! И я очень огорчён вялостью действий защиты! Добиться пересмотра дела было можно, но я не увидел желания. Буду заниматься этим сам после освобождения, снова забирая время у семьи.

Для меня все годы пребывания вдали от семьи самым важным было добиться СОБЛЮДЕНИЯ ЗАКОНА и перевода меня в Московский регион, поближе к семье. Я предпринял все возможные меры, насколько это было возможно издали и из-за колючей проволоки. Но должной адвокатской и правозащитной поддержки я НЕ ПОЛУЧИЛ. Сейчас эта тема стала мало актуальной.

ОЧЕНЬ ХОТЕЛОСЬ БЫ, ЧТОБЫ НЕ БЫЛ ДОПУЩЕН ПОДОБНЫЙ БЕСПРЕДЕЛ И ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА НАД ДЕТЬМИ В ОТНОШЕНИИ ДРУГИХ ЛИЦ!

Спасибо Вам за внимание, за слова поддержки, за желание оказать помощь семье, за человечность!


С уважением и благодарностью,
М.И. Трепашкин

12 августа 2007 года.

М.И. Трепашкин: Информация по делу

Шаклеину В.А.

Информация по делу

7 ноября 2007 года рано утром мне единственному велели раздеться и с голым торсом выйти из камеры в коридор (как говорят, на «на продол») для осмотра, нет ли у меня следов побоев и синяков. Осматривала меня женщина в форме ФСИН РФ. Ее представили мне как врача.

С чем это связано, я не знаю. Такого не было с 2003 года (такие осмотры были только в период моего нахождения в камере №274 СИЗО-1 г. Москвы «Матросская тишина» в декабре 2003 года).

Кому что-либо известно о причинах такого осмотра? Ведь с сокамерниками у меня никода не было конфликтных ситуаций, но часто спрашивают: «Как ведет себя сокамерник, не дерется?»

Попахивает какой-то провокацией.

С уважением,
М.И. Трепашкин
8.11.2007 года


Дополнения к информации от 8.11.2007 года.

Так как в ГУ ФСИН по Свердловской области и в ФСИН России постоянно отрицают все нарушения условий содержания меня в СИЗО-1 г. Екатеринбурга, то я решил описать имеющиеся нарушения по дням. Так, 9 и 10 ноября 2007 года вместо 1 часа прогулка осуществлялась в течение 20 минут. Всего-навего! На мои протесты я получил ответ, что некоторые осужденные из других камер покурили и просятся снова в камеры. Поэтому заводят всех!? Вот такое детское объяснение. В камере я задыхаюсь без свежего воздуха, сильные боли в груди, вынужден применять большое количество лекарств, которые при свежем воздухе не пришлось бы употреблять.

Есть свидетель - мой сокамерник!

С уважением,
М.И. Трепашкин
10.11.07г.


P.S. 12 ноября 2007 г. прогулка длилась всего 25 минут.

Алло Алине Юрьевне

Уважаемая Алина Юрьевна! Ваше послание ко мне пропустили (что бывает редко). Огромнейшее спасибо Вам и Вашей организации за поддержку и добрые слова. Хотя после 7 месяцев удержания в полутёмной камере-одиночке мне очень тяжело писать из-за сильной слабости и общего физического состояния, я решил всё же написать Вам хотя бы тезисами, ибо то, что творится сейчас у нас в стране, особенно в системе ФСИН России, требует срочного изменения. А сделать это можно лишь усилиями множества правозащитных организаций и граждан, кому не безразлично, как будет выглядеть российское общество в ближайшем будущем.

Я ОКАЗАЛСЯ в фашистских условиях сенсорной депривации, В ТЮРЬМЕ, за несколько тысяч километров от Москвы, где у меня остались маленькие дети, семья, ПО УКАЗАНИЮ как раз тех, кто не хочет видеть нормального демократического общества у нас в стране, честности, порядочности, гуманизма в человеческих отношениях, кто привык быть бандитствующим боссом, царьком, а в людях видеть пластилин, из которого можно лепить свою историю. Я выступал против того, чтобы в людях видели стадо, которое можно использовать для своего личного благополучия. И... оказался в тюрьме!

Мало кто понимает, что сейчас в стране ситуация, очень напоминающая мне сталинщину. Высшее: лидер государства - отец нации, всенародная любовь, высокие рейтинги, ликование и рукоплескание. А на задворках - геноцид многих слоёв населения, необоснованные репрессии и гонения, тюрьмы для неугодных, политические убийства, искусственно выращенный терроризм, всячески подогреваемый ради политических целей и личных карьерных интересов. Беспредел и беззакония, преступное, политически ангажированное правосудие, прессинги в местах лишения свободы... Но. Беспредел порождает ответную реакцию. И не всегда юридическую. После жестокого прессинга в зонах, не дождавшись помощи, выходят люди, обозлённые на весь мир и с намерениями расплаты (поверьте, я говорю обоснованно и со знанием обстановки). И в ближайшие годы их будет всё больше. Рецидивы, бандитизм, кровь - вот что порождает нынешняя КАРАТЕЛЬНАЯ, по сути фашистская, система нынешней ФСИН России. Я за время нахождения в местах лишения свободы встретил немало людей, необоснованно посаженных под стражу и осуждённых к лишению свободы за преступления НЕБОЛЬШОЙ и СРЕДНЕЙ ТЯЖЕСТИ, которые из-за несправедливости, прессинга, жестоких и унижающих человеческое достоинство условий открыто заявляли, что их выбили из жизненной колеи и теперь они будут как действительные преступники бить, грабить, жечь, убивать и т.д. Я видел лично одного такого МОЛОДОГО парня, которого осудили за мелкую кражу (с друзьями выпивали и стащили из гаражей у двух бабулек по банке огурцов на закуску, обещая позже расплатиться) к колонии-поселению, но необоснованно подвергшемуся прессингу со стороны администрации (ШИЗО, усиление режима и т.п.), после чего он заявил, что от дома отвык, познал порядки тюрьмы и теперь у него ориентир на "воровскую жизнь", "гастроли" по стране. А таких сейчас выходят тысячи, и кто им попадётся под руку - неизвестно, а преступления уже более изощрённые и хуже раскрываемые.

По Северному Кавказу беспредельные действия, инициируемые, фактически, главой государства, порождают новые и новые кровавые преступления, стрельбу и взрывы.

А многим чиновникам от этого хорошо. Олигархам, делающим преступный бизнес в России - тоже прекрасно, не до них... На кавказской войне, доходящей до геноцида, многие чины делают карьеру, должности, звания, награды. И даже "Героев России" получают за убийства граждан России!? Ох, как выгодна такая ситуация военным чинам и некоторым спецслужбам!

Я описал это штрихами с некоторыми выводами, ибо я - ветеран органов госбезопасности, пенсионер трёх силовых ведомств (ФСБ, ФСНП и МВД РФ). В своей жизни я расследовал более 300 уголовных дел, специализировался на организованной преступности, был ведущим следователем Следотдела КГБ СССР и Следуправления МБ России (Лефортово, старший следователь по особо важным делам Центрального аппарата КГБ СССР и МБ России), но ни один мой бывший подопечный не скажет, что я кого-то унизил, оскорбил, незаконно засадил в тюрьму. У меня были группы по 22 и более обвиняемых, у которых на счету было по 200 и более преступных эпизодов. Но я не знаю ни одного случая рецидива. И я смело хожу, не боясь чувства мести.

У меня не было ни одного отказа от дачи показаний, ни одного нераскрытого преступления.

Уже не будучи следователем, ко мне за помощью обратился в апреле 1994 года начальник Управления собственной безопасности ФСК РФ генерал-майор Варламов В.И. Он сказал, что в России и Азербайджане действует организованная группа диверсантов (сейчас их называют террористами), организовывающая взрывы, в том числе в метро г. Баку. Генерал провёл рукой по горлу со словами: "Во как нужно их поймать! ГИБНУТ ЛЮДИ!" Последние слова ПОРАЗИЛИ меня своей ИСКРЕННОСТЬЮ И СОДЕРЖАНИЕМ - "гибнут люди". Я создал группу, сутками мотался по России и Азербайджану, и ЗА 10 СУТОК преступление было раскрыто. Арестованы виновные, изъята взрывчатка (только по Дмитровскому шоссе в г. Москве её было столько, что хватило бы снести несколько кварталов). Почти все обвиняемые оказались сотрудниками спецслужб, в частности, ГУНБ Армении и ФСК России. За это дело я в июне 1994 года досрочно получил звание "подполковник юстиции".

Я почему упомянул этот случай (хотя у меня подобных было немало)? - Чтобы наглядно обосновать несколько выводов:

а) Все преступления РАСКРЫВАЕМЫ! Даже если они совершены сотрудниками спецслужб. Только было бы желание.
б) Даже преступления с терроризмом и операции по освобождению заложников (а таких у меня тоже было немало) МОГУТ БЫТЬ БЕЗ ЖЕРТВ!
в) Я в органах госбезопасности являлся специалистом по расследованию и террористических актов (я вообще-то и по образованию первый выпускник СЛЕДСТВЕННОГО фаультета Высшей школы КГБ СССР) и потому могу высказать мнение специалиста, а не дилетанта.
г) ЖИЗНЬ ЛЮДЕЙ, а тем более ЖИЗНИ ДЕТЕЙ - это был тот побудительный мотив к действию, ради которого мы могли сутками не спать и предлагать террористам взамен свои жизни (вспомните события конца 80-х - начала 90-х годов на том же Кавказе: захват автобуса со школьниками, самолёта и др.) Делали ВСЁ ВОЗМОЖНОЕ, чтобы ДЕТИ БЫЛИ ЖИВЫ, чтобы ЖЕНЩИНЫ БЫЛИ ЖИВЫ, чтобы люди (в целом) БЫЛИ ЖИВЫ!!! Готовы были идти на уступки, отпускать террористов (всё равно почти все они были пойманы и понесли ответственность), ЛИШЬ БЫ БЫЛИ ЖИВЫ ЛЮДИ - ЗАЛОЖНИКИ!

А что теперь?

Нераскрытые взрывы целых домов в городе Москве - столице нашего государства!?
Беслан - сотни жертв, большая часть - ДЕТИ!?!?
"Норд-Ост" - 129 трупов!?
И т.д.

К сожалению, я оказался причастным к этим событиям и ничего НЕ СМОГ сделать для предупреждения их и для спасения людей. Мне не дали сделать это те, кто был заинтересован в этих кровавых преступлениях
ради политики,
ради карьеры,
ради денег!

Раз уж я затронул этот вопрос, вынужден дать некоторые пояснения. Схематично. Коротко. Думаю, что Вы поймёте.

Я всячески стремился предотвратить террористический акт, происшедший в Театральном центре по улице Дубровка в городе Москве, расположенном на пересечении с улицей Мельникова, где демонстрировался в те трагические дни мюзикл "Норд-Ост".

Ещё в мае 2002 года я узнал о появлении в Москве чеченских боевиков (я строго разделяю чеченцев как народ и бандитов, боевиков!), вооружённых и чувствовавших себя довольно вольготно. Я в то время уже работал адвокатом и узнал это как от бывших моих информаторов, так и от окружения своих клиентов-подзащитных. Так как я с 1997 года не работал в органах госбезопасности (на сайте http://trepashkin.info должна быть моя биографическая справка, посмотрите её), то в силу имевшегося конфликта с новым руководством ФСБ РФ я не побежал сообщать об этом. (Думал, если я, не сотрудник, да ещё множество людей знают об этом, то в ФСБ РФ и подавно осведомлены).

В августе 2002 года у здания Никулинского районного суда в г. Москве я встретил одного фигуранта по старым делам середины 90-х годов о чеченских боевиках, который сказал, что в Москве появился полевой командир Салмана Радуева по прозвищу "Абдул" или "Абдул-кровавый", бежавший в декабре 1995 года в Турцию (об этом чуть дальше). Вот тут я понял, что готовится серьёзный террористический акт. Но кому сообщать? Я знал, что в 1995 году "Абдула" отпустили по указанию Патрушева Н.П. и других руководителей ФСБ РФ (как "нашего чеченца").

В конце августа - начале сентября 2002 года я встретился с полковником ФСБ РФ Шебалиным В.В. Тот был уволен в конце 1998 - начале 1999 гг. после пресс-конференции в Интерфаксе 17 ноября 1998 года (человек в маске), где сотрудники УРПО ФСБ РФ во главе с Литвиненко А.В. разоблачали руководителей своего ведомства в готовящихся убийствах, но потом якобы снова восстановился. При встрече Шебалин сразу стал уговаривать меня вместе с ним и созданной "серьёзной группой" работать против Литвиненко и Березовского. Я его остановил, не став выяснять, что это за "серьёзная группа", собиравшася мочить Литвиненко, Березовского и их близкое окружение (я тогда не придал этим словам серьёзного значения), а заявил примерно так: "Забудь ты Литвиненко, он в Лондоне, далеко, а тут под носом боевики готовят какой-то сюрприз". И далее я дословно изложил ему всё, что мне стало известно с мая месяца 2002 года о местах появления боевиков в Западном и Юго-Западном округах Москвы) об "Абдуле" и готовящейся террористической акции (я тогда предположил, что это может быть "Меридиан" - это такой же культурный центр, но у станции метро "Калужская", Юго-Запад Москвы). Тогда же я передал полковнику Шебалину некоторые документы о возможных связях "Абдула" по делу 1995-1996 гг. и указал ДОР (дело оперативного розыска) "Братаны", где могут быть дополнительные данные о возможно причастных лицах. Но "Норд-Ост" грянул! Я возмутился, в том числе и при участии своей давней знакомой Анны Политковской, что власти, будучи предупреждены мною, мер не предприняли.

Каков был ответ? - Оригинальный, но типичный для нынешней власти. Из ДОР "Братаны" (архив) взяли несколько листков - сводки телефонных переговоров одной преступной группировки с сотрудниками ОПУ (оперативно-поискового управления) ФСБ РФ, которые по просьбе бандитов за деньги следили за жертвами и потом убивали их, а также одну мою мою справку о деятельности этой группы - все документы 1995-1996 гг., списанные в архив. Эти документы Шебалин отнёс в Главную военную прокуратуру и сделал заявление, что их я ему вручил для хранения (?). После чего т.н. "эксперты" - оперработники ФСБ РФ, которые завели на меня разработку, сами же состряпали заключение (эксперт, как известно, должен иметь лицензию или работать в экспертном учреждении), что в этих документах содержатся СВЕДЕНИЯ О ПЛАНАХ ФСБ РФ, состоянии и результатах оперативно-розыскной деятельности ФСБ РФ (как ведомства!), т.е. СОСТАВЛЯЮЩИЕ ГОСУДАРСТВЕННУЮ ТАЙНУ РОССИИ, и предъявили мне обвинение по ч.1 ст. 283 УК РФ.

ВОТ ТАК ОБОШЛИСЬ СО МНОЙ ЗА ПОПЫТКУ ПРЕДОТВРАТИТЬ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ АКТ В "НОРД-ОСТЕ"!

Это один из двух эпизодов "разглашения гостайны России", за которые я сейчас отбываю наказание!

О каких планах шла речь - непонятно. В деле мы их не нашли в ходе суда! Но я сижу в тюрьме за какие-то планы... По сути, получается, что за планы (чуть не сорванные) по захвату заложников в Театральном центре на Дубровке.

БЕСЛАН. Ещё в ноябре 1996 года я делал подробный рапорт на имя Директора ФСБ РФ Ковалёва Н.Д. (ныне депутата Госдумы России), что через Беслан и Ингушетию в горную часть Чечни нелегально поставляются огромные партии оружия для боевиков. Поставки эти осуществлялись при участии высокопоставленных лиц органов госбезопасности. На возвращённом рапорте стояла резолюция для отдела кадров, чтобы они ускорили моё увольнение из орагнов ФСБ РФ (!?). Вот так у нас "боролись" с террористами! В школу №1 г. Беслана боевики пришли по давно протоптанным тропам, о которых органы ФСБ РФ были осведомлены.

Я писал на эту тему в СМИ ("Истец ответит за всё", "Новая газета", автор Роман Юрьевич Шлейнов и др.), в Совет Федерации (в комиссию по расследованию событий в Беслане), в организацию "Матери Беслана" (не знаю, дошло ли), но обо мне все упрямо предпочитают молчать, а власти, общими фразами, отвечают: "Факты не подтвердились" (но не опрашивают ни меня, ни свидетелей!)

Что касается темы моего адвокатства в деле по подрыву домов в Москве в сентябре 1999 года, то Вы, наверное, читали эту информацию на сайтах Интернета или смотрели фильм "Недоверие".

Я хотел бы ДОБАВИТЬ следующее. Взрывы домов по ул. Гурьянова и по Каширскому шоссе в Москве 9 и 13 сентября инициировали ввод более усиленного контингента войск и начало войны в Чеченской республике (где больше погибло БЕЗВИННЫХ граждан и солдат).

Хочу подчеркнуть, что перед первой чеченской кампанией в Москве планировалась подобная акция. В 1995 году в город было завезено огромнейшее количество оружия и боеприпасов, в том числе с военных складов в Подмосковье, которые Генштаб Минобороны России по документам якобы уничтожил, а на самом деле их продали боевикам. Я, совместно с небольшой группой других сотрудников ФСБ РФ (преимущественно это бойцы ликвидированного в декабре 1993 года спецподразделения "Вымпел") и РУОПа, помешали планам боевиков и их мощных покровителей в Москве. Мы не дали начать в Москве боевые действия. Вначале под моим руководством был изъят ряд складов со взрывчаткой, ОГНЕМЁТАМИ (!) и десятками гранатомётов (можете себе представить, какая была бы война в столице!) За эти мероприятия и предотвращение террористических актов я получил боевую правительственную награду "ЗА ОТВАГУ". Не на поле боевых действий, а в городе Москве!? Однако, почти одновременно с награждением, у меня начались неприятности. В одном из эпизодов по задержанию в Москве полевых командиров Салмана Радуева - "Героя", "Турпала", "Исы", "Умара" и "Абдула", прибывших в столицу для проведения боевых действий, были задержаны их сообщники: консультант Генштаба МО РФ генерал Тарасенко, сотрудник Генштаба полковник Голубовский, а также ещё ряд лиц из силовых структур. Их задержали в КБ "Сольди" 1 декабря 1995 года, куда они прибыли, чтобы забрать путём вымогательства "для воюющих братьев" 1,8 млрд. рублей и рассчитаться за оружие с военными.

Меня поразило, что задержанные так спокойно и цинично рассказывали о своих преступлениях, заявляя, что мы пожалеем об их задержании, ибо за ними стоят ТАКИЕ СИЛЫ, что нас сотрут в порошок. Мне не хотелось верить в это, ведь задержаны были все с поличным, при совершении особо тяжкого преступления, признались во всём и ещё показали об убийствах в Москве и пытках солдат в Чечне. Я считал себя героем. Начальник РУОП Рушайло В.Б. направил письмо в ФСБ РФ о моём награждении. Но боевики и генштабисты оказались правы. Вместо награды в отношении меня и моих коллег, по инициативе прибывшего к нам из Администрации Президента России на должность начальника УСБ ФСБ РФ Патрушева Н.П. (ныне директор ФСБ), было начато служебное разбирательство. Якобы мы, задерживая боевиков, злоупотребили служебным положением и сорвали операцию!? (Чью?)

Служебное разбирательство шло вместо 10 суток целых 2 года. Разумеется, почти всех задержанных отпустили, в том числе всех военных и представителей спецслужб. "Абдул" рванул в Турцию и появился лишь перед "Норд-Остом". "Иса" - в Литву. "Героя" по моей ЛИЧНОЙ ПРОСЬБЕ следователь не отпустил, упёрся, и за ночь в декабре 1996 года удалось получить трех бойцов Пензенского ОМОНа лично из рук Салмана Радуева (АКТ ОБМЕНА есть у меня на сайте http://svoboda.ural.ru в разделе "Трепашкин говорит..." и на некоторых других сайтах).

Поясню, что 12 декабря 1996 года на границе Чечни и Дагестана боевиками С. Радуева были захвачены в плен 22 бойца Пензенского ОМОНа во главе с майором Зотовым. Радуев менял их на своих арестованных сообщников. За "Героя" (Новикова Висруддина) он согласился отдать трех бойцов ОМОНа. Хотя "Герой", по сравнению с другими задержанными полевыми командирами, не был большой фигурой. Если бы остальных по указанию Патрушева и др. начальников не отпустили в декабре 1995 - январе 1996 гг., то сколько жизней молодых ребят можно было бы ещё спасти!

Почему-то этих боевиков называли "наши" (у меня поэтому очень негативное отношение к названию движения "Наши"). А остальные чьи? Я так понял, что "нашими" называли тех, кто помогал инициировать бойню, зарабатывать на этом деньги и награды, делать политический капитал.

В 1997 году я вынужден был всё же уволиться. К тому времени новые руководители ФСБ РФ уволили почти всех профессионалов, а набрали в органы ФСБ РФ не просто малоподготовленных лиц, а нередко набирали членов организованных преступных группировок (ОПГ). Пошло очень много жалоб на провокации и беспредел. Я в мае 1997 года написал письмо Президенту России Ельцину Б.Н. об опасных тенденциях в ФСБ РФ. И тогда же подал в суд на руководителей ФСБ РФ (трёх генералов армии - Барсукова М.И., Ковалёва Н.Д. и Патрушева Н.П.) на незаконное служебное разбирательство, приведшее к увольнению меня и ещё ряда сотрудников. Пока шёл суд, где я обнародовал ряд материалов о коррупции генералов ФСБ РФ и других их преступлениях, на меня несколько раз покушались. Об одном из таких готовившихся покушений по указанию руководства ФСБ РФ со стороны сотрудников УРПО ФСБ РФ Литвиненко А.В., Гусака А.И., Понькина А.В., Шебалина В.В., Щеглова Г.Г. и других Вы, наверное, слышали - была нашумевшая пресс-конференция в Интерфаксе 17 ноября 1998 года, где указанные сотрудники (ранее мне не знакомые) рассказывали о готовившемся покушении на Березовского Б.А., на меня, а также о планируемом похищении бизнесмена Джабраилова.

Ну, а дальнейшие события Вам, видимо, известны, так как о них очень много написано правозащитниками.

Уважаемая Алина Юрьевна! Я почему проскакал по старым событиям? - Чтобы немного прояснить, какие обстоятельства предшествовали первому в отношении меня беспределу.

Где это видано, чтобы человека, спасшего столько жизней, имеющего за это правительственные награды, полковника запаса, на столько лет упрятали в тюрьму за "хранение" нескольких патронов, которые явно были подброшены?

Преступные чиновники лепили всё, что только можно, лишь бы меня посадить и отвести от дела по подрыву домов, где я мог чётко изложить, кто повинен в этом.

Самое чувствительное для меня было то, что я, в результате необоснованного ареста и до настоящего времени, ОКАЗАЛСЯ РАЗЛУЧЁН СО СВОЕЙ СЕМЬЁЙ, МАЛЕНЬКИМИ ДЕТЬМИ. Ещё находясь в Московском регионе, ко мне по 5 месяцев не пускали на встречу жену. А потом вообще применили "персональный спецнаряд", который применяется лишь к изменникам Родины, террористам и лидерам преступных группировок, направив меня за 2.200 км от места проживания и подвергнув здесь преследованиям по придуманным причинам, прессингу и чрезмерной изоляции. Уже 3 ГОДА И 11 МЕСЯЦЕВ я удерживаюсь в таких условиях. Ясно, что в таких строгих условиях содержания с семьёй не встретишься, дети растут безотцовщиной. Хотя мне вменены деяния средней тяжести и наказание не под стражей, я почти весь срок - в тюрьме, словно убил не один десяток человек!?

Я написал не одню сотню писем и обращений в различные правозащитные организации, движения, а также структуры по защите прав человека России и Совета Европы. Но пока ПРОДВИЖЕНИЙ в деле борьбы с беспределом, в пересмотре преступно сфабрикованного приговора, в восстановлении прав моей семьи и моих детей на встречи со мной - нет. ПАСЕ дважды принимала резолюции о моём освобождении, но Россия их игнорирует, учитывая их рекомендательный характер. Я написал письмо и Генеральному секретарю Совета Европы, чьё решение может быть исполнено Россией, если Совет Европы признает меня заключённым по политическим мотивам. Но от них пока ответа тоже нет, хотя я знаю, что материалы они собирают. Нужен лишь дополнительный толчок. (Копию моего обращения и письма правозащитных организаций при желании Вы можете получить у моего адвоката Косик Любови Борисовны - моб. 8............... 622005, г. Нижний Тагил, а\я 197; эл. адрес ............

Буду Вам очень признателен, если Вы и ваша организация поддержите моё обращение в Совет Европы.

А вообще буду рад любой возможной помощи.

Не возражаю против публикаций выдержек из данного письма в любых СМИ.

Буду благодарен, если до окончания назначенного мне срока наказания (19 декабря 2007 года) Ваша организация поможет в переводе меня в колонию-поселение Московского региона, чтобы я мог общаться с семьёй и детьми.

Направив меня сюда, власти нарушили:

- ст. 73 Уголовно-исполнительного кодекса России,
- ст. 38 Конституции России,
- ст. 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод,
- принцип 16(1) Свода Принципов защиты всех лиц, задержанных в любой форме и находящихся в заключении, принятого ООН в 1988 г.,
- правило 92 Единых минимальных правил обращения с заключёнными, принятых ООН в 1955 году,
- ряд выводов Комиссии по правам человека ООН, признающих, что эти "правила позволяют только КРАТКИЕ, РЕДКИЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ", а "ПЕРЕВОД АРЕСТОВАННЫХ В ОТДАЛЁННЫЕ МЕСТА ЗАКЛЮЧЕНИЯ является ПРОТИВОЗАКОННЫМИ САНКЦИЯМИ"
и др. общепризнанные нормы и принципы международного права.

Именно с учётом указанных международных норм права и была введена в УИК РФ 1997 года ст. 73, в соответствии с которой осуждённых запрещалось направлять далеко от места жительства. Однако нынешние власти исказили это гуманное положение закона до неузнаваемости. Когда по нарушению положений ст. 73 УИК РФ и моих прав на общение с семьёй была принята моя жалоба в Европейский суд по правам человека, 15 июня 2007 года Госдума РФ по предложению депутата от ЛДПР Абельцева С.Н. (не скрывающего, что по просьбе своих друзей Савенкова А.Н. из Главной военной прокуратуры и Калинина Ю.И. из ФСИН РФ он всячески помогает моему удержанию в колонии под стражей и организации прессинга) внесла изменения в УИК РФ о том, что можно отправлять и в отдалённые регионы.
ПРАВОЗАЩИТНИКИ НЕ ВОСПРОТИВИЛИСЬ реакционной, антигуманной поправке, входящей в противоречие с общепринятыми нормами международного права, НАРУШАЮЩЕЙ ПРАВА СЕМЬИ, ПРАВА ДЕТЕЙ! Лукин, Лахова, Альтшуллер и другие ДОЛЖНОСТНЫЕ лица России, обязанные наблюдать за правами человека в стране и ПРАВАМИ ДЕТЕЙ, СЕМЬИ, в частности, ПРОМОЛЧАЛИ!!? Стыд и позор на их головы!

Если говорить о моей, конкретной ситуации, то из всех перечисленных выше лиц на мои обращения о нарушении прав семьи и детей (на общение со мной), на нарушения ст. 73 УК РФ откликнулась лишь Лахова Е.Ф. Но её письма руководители ФСИН России просто "отфутболили", словно им попался какой-то БОМЖ, а не председатель Комитета по делам молодёжи, материнства и детства Госдумы России.

К величайшему сожалению, у нас в России я не нашёл организаций, способных активно помогать в восстановлении нарушенных прав детей и семьи. В ВЕЛИКОБРИТАНИИ есть НПО "РЕПРИВ", занимающаяся ЗАЩИТОЙ ПРАВ СЕМЕЙ АРЕСТОВАННЫХ (я им тоже писал, но вряд ли моё письмо попало к ним). У НАС В РОССИИ Я НИЧЕГО ПОДОБНОГО НЕ ОБНАРУЖИЛ! Ни по своему делу, ни защищая, как адвокат, права арестованных несовершеннолетних. Это неприглядно для такого государства!

ЧЕТЫРЕ ГОДА, словно герой фильма "Матрица", я тыкался во всевозможные организации в поисках помощи в защите прав моей семьи. И не нашёл её нигде!?

Как известно, ЗАГС сразу даёт развод, если кто-то из супругов осуждён на срок СВЫШЕ ТРЁХ ЛЕТ лишения свободы. Наукой установлено, что даже при редких свиданиях за это время утрачивается близость связей, люди становятся как бы чужими, отвыкая друг от друга. За 4 года разлуки (22.10.07 г. будет ровно 4 года) я оказался в подобной ситуации. Распадается наша дружная семья, долго существовавшая в любви и согласии. Из-за жёсткой, фашиствующей изоляции по вине палачей, жена уже не знает, как я выгляжу, дети вряд ли меня узнают. Их образ жизни уже сложился без меня! А начинать сначала - очень сложно! Это МАЛО КТО СПОСОБЕН ПОНЯТЬ, прочувствовать!

Я просто в недоумении: при явном нарушении федеральных законов и прав человека, прав семьи и детей Я НЕ МОГУ ПОЛУЧИТЬ ЗАЩИТЫ!?

Власть преступна. Это понятно. Но почему все молчат даже о таком диком нарушении прав семьи?..

Я не встретил ни одного адвоката, подобного известному русскому адвокату 19 века Н.П. КАРАБЧЕВСКОМУ, сумевшему привлечь многих журналистов, писателей к освещению процесса по обвинению мултанских вотяков (Удмуртия). Все почему-то боятся всего.

Я не нашёл своего Эмиля Золя, который мог бы смело выступить в СМИ с описанием подробной ситуации моего дела, как в своё время выступил в газете "Орор" в 1898 году со статьёй "Я обвиняю!.." известный французский писатель-публицист, защищая невинно осуждённого по политическим мотивам Дрейфуса.

У нас в России не оказалось людей, подобных известному русскому писателю и блестящему публицисту В.Г. Короленко, ради истины и справедливости выступившему с яркими и гневными статьями как по упоминавшемуся делу мултанских вотяков, так и по делу Бейлиса, по другим делам. Таковых не оказалось, что может свидетельствовать лишь о том, что по уровню развития нравственности, гуманизма, человечности мы сейчас стоим в XVIII веке, а не в XXI !

Тем не менее, до конца ещё есть время. И я надеюсь, что, подключившись к моему делу, можно сделать своеобразное предупреждение беспредельщикам из властных структур, чтобы они не творили подобное с другими. Молчание и бездействие дадут толчок к новым беззакониям уже в отношении новых жертв.

Я рассматриваю своё дело как своеобразный полигон, на котором власти испытывают свой беспредел. И если правозащитники не смогут сработать по такому явно незаконному делу, то в дальнейшем их просто будут пинать ногами, словно мусор, а не относиться как к реальной силе общества.

На этом я, наверное, прервусь, чтобы не утомлять Вас своими бедами и неудачами.

Ещё раз спасибо за поддержку!

С уважением,
М.И. Трепашкин

20 сентября 2007 года,
камера-одиночка №13
ПФРСИ ФГУ ИК-13,
г. Нижний Тагил.

Соображения по поводу обвинения Павла Рягузова

"СОТРУДНИКИ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ФСБ РФ НЕРЕДКО ОКАЗЫВАЛИ ПОМОЩЬ УБИЙЦАМ В ВЫСЛЕЖИВАНИИ СВОИХ ЖЕРТВ"

Я не могу утверждать о виновности или невиновности в совершении каких-либо преступлений сотрудника оперативно-поискового подразделения (наружное наблюдение или наружная разведка) ФСБ РФ подполковника Рягузова. Однако хотелось бы заметить, что сотрудники этих подразделений нередко фигурировали, ещё в период моей службы в Управлении собственной безопасности ФСБ РФ, по оперативным делам в качестве пособников организованных преступных группировок г. Москвы, за деньги отслеживая бизнесменов (их места пребывания, адреса проживания, связи, наличие компромата и т.д.) и других жертв. Тем не менее, начальник УСБ ФСБ РФ Патрушев Н.П. и бывший в то время Директором ФСБ РФ Ковалёв Н.Д. (ныне депутат Госдумы РФ) скрывали такие факты, ибо за этими деяниями нередко стояли либо разбои и убийства отслеживаемых предпринимателей, либо вымогательства. А руководители не желали, чтобы на руководимом ими ведомстве были "пятна".

Если кто-то обратит внимание на мой приговор от 19 мая 2004 года, то там фигурируют четыре сводки прослушивания телефонных переговоров и заготовка справки по делу оперативного розыска (ДОР) "Братаны", которые следователю Главной военной прокуратуры принёс полковник ФСБ РФ Шебалин В.В. и заявил, что эти пять документов я, как адвокат, передал ему на хранение (в действительности они были в архиве УСБ ФСБ РФ).

Так вот, в этих сводках и справке речь как раз и шла речь о том, что сотрудники ОПУ ФСБ РФ С. (действующий) и А. (уволенный) помогали членам "Гольяновской организованной преступной группировки" (ОПГ) следить за бизнесменами, собирать на них компрометирующие материалы и т.д. А за эти услуги они получали дополнительную (кроме платы за службу в ФСБ РФ) плату из расчета 100 долларов за час слежки. Из содержания телефонных переговоров между членами ОПГ и сотрудником ФСБ С. видно, что начальники ФСБ РФ знали о "подработках" своих подчинённых, но молчали, так как сами получали часть заработанных таким путём денег.

По причине того, что сотрудники ОПУ ФСБ РФ С. и А. были замешаны в ряде других тяжких преступлений, в том числе причастны к ряду убийств, совершённых членами "Гольяновской ОПГ", хранили оружие для убийства, я, совместно с сотрудниками 4-го отдела РУОПа, намеревался захватить их с поличным, когда они, пользуясь служебными удостоверениями, привезут оружие на очередную бандитскую разборку. Однако когда я доложил об этом руководству УСБ, то у меня забрали материалы, уволили действующего сотрудника С. (сорвав планируемую операцию по взятию с поличным), после чего вернули мне дело ДОР "Братаны" - с пометкой "В акт", для уничтожения. Я подготовил все необходимые документы, но уничтожать материалы не стал: это явное сокрытие доказательств по тяжким и особо тяжким преступлениям. Я передал всё в секретариат и УРГУ УСБ ФСБ РФ, чтобы они решали, что делать с материалами. Они их тоже не рискнули уничтожить, и материалы лежали в архиве без движения с февраля 1996 года до декабря 2002 года.

Когда я в конце августа - начале сентября 2002 года предупреждал о готовящейся в Москве террористической акции, я сослался на указанное ДОР "Братаны", что там также имеется материал о вооружённом чеченце, действующем в Москве. После "Норд-Оста", когда я зашумел по поводу того, что моя информация не стала руководством к действию, и в результате - 129 трупов, из ДОР "Братаны" были изъяты пять упомянутых ранее документов; они были переданы Шебалину, который отнёс их в Главную военную прокуратуру и передал с заявлением, что получил их от меня на хранение в феврале 2002 года (!?). Хотя по документам видно, что они - из архива. После этого оперработники ФСБ РФ, вызванные в качестве "экспертов", признали их содержащими государственную тайну России, и я сижу за это в тюрьме.

Даже если и следовать логике ФСБ и ГВП, то получится, что Шебалин передал от меня документы о сокрытии руководителями ФСБ РФ тяжких и особо тяжких преступлений, к которым были причастны сотрудники ОПУ ФСБ РФ, совершившие деяния, подобные тем, в которых сейчас Генпрокуратура РФ обвиняет Павла Рягузова в деле об убийстве А.С. Политковской. Почему же вместо этих сотрудников, вместо руководителей ФСБ, скрывших преступление, в тюрьме сижу я? И почему гостайной России объявили сведения об убийствах людей и других преступлениях, которые, в соответствии с Законом РФ "О государственной тайне" не подлежат засекречиванию под угрозой уголовной ответственности за необоснованное засекречивание?

Если бы в своё время руководители ФСБ и ГВП дали ход делам о пособничестве сотрудников ОПУ ФСБ РФ в убийствах, возможно, и не возникло бы такой ситуации, как с подполковником П. Рягузовым. А если он действительно виновен, то можно было и предотвратить убийство Политковской, если бы было своевременно возбуждено уголовное дело по незаконным действиям сотрудников ОПУ ФСБ РФ, исполняющих преступные заказы за деньги.

И получается, что я сижу в тюрьме за попытки предупредить и пресечь преступления, а те, кто всячески способствовал их совершению, выступают обвинителями. Как в "стране чудес" - всё наоборот!

М.И. Трепашкин

25 сентября 2007 года.

«Майора из СИЗО-1 гор.Екатеринбурга наказали за незаконное использование наручников»

В июле 2007 года я писал о множестве нарушений норм права и моих прав как человека в период пребывания в СИЗО-1 гор.Екатеринбурга. И тогда же я обращал внимание правозащитников, что от всего могут отписаться, за исключением применения наручников. Так оно и получилось.

Помещение в камеру-одиночку для смертников (теперь это «ПЖ» - приговоренные к пожизненному заключению) сотрудники СИЗО объяснили необходимостью личной безопасности (от самого себя?). А вот применение ко мне наручников при самом малейшем передвижении вне запертой камеры объяснить не смогли.

В адрес председателя совета координаторов, координатора ООД «За права человека» по УрФО В.А.Шаклеина пришло письмо от уполномоченного по правам человека в Свердловской области за подписью руководителя аппарата Гоголева В.Е. (исполнитель Савельева В.И., т.217-88-79) за № 07-13/1440 от 18.09.2007 года, где указано, что на запрос уполномоченного по правам человека пришел ответ от начальника ФГУ ИЗ-66/1 С.П.Богинича, из которого следует:

По факту незаконного применения специального средства «наручники», назначена и проведена проверка, для установления виновных лиц. В ходе проверки установлено, что с нарушением ст.45 ФЗ «О содержании под стражей…» вывод из камеры осужденного Трепашкина М.И. на прогулку осуществлял майор внутренней службы Красновид И.Н., начальник отдельного корпусного блока. За нарушение ФЗ майор внутреннй службы Красновид И.Н. привлечен к дисциплинарной ответственности правами начальника учреждения.

Такова дословная цитата. Кстати, начальник СИЗО-1 Богинич С.П. и копию своего приказа от 19 июля 2007 года к ответу приложил - «О снижении процентной надбавки к заработной плате майора внутренней службы И.Н.Красновида по факту незаконного применения специального средства «наручники» к осужденному Трепашкину М.И.».

Письма из аппарата уполномоченного по правам человека в Свердловской области и начальника СИЗО-1 города Екатеринбурга (ФГУ ИЗ-66/1) С.П.Богинича опровергают заявление ФСИН России в СМИ в июле 2007 года о том, что не правы защитники, утверждая, что в СИЗО-1 гор.Екатеринбурга «ущемляются права осужденного Трепашкина». Якобы проверкой нарушений не выявлено.

Хотелось бы акцентировать внимание правозащитников еще на одном факте. В июне-июле 2007 года я описывал о нарушениях моих прав на прогулку, а также описывал, что так называемые «прогулочные дворики» для спецпоста № 38 (подвал), где меня содержали в камере-одиночке № 5, - маленькие и грязные. Вот что ответил по этому поводу С.П.Богинич (цитирую):

…так как Трепашкин М.И. содержался на одиночном содержании он выводился на прогулку в прогулочный дворик площадью 4 кв.м.

Чтобы представить, как можно осущствлять прогулку на таком «огромном» прогулочном дворике, сравните его с метражем хотя бы кухни в доме «хрущевки».

А на лживые заявления ФСИН России в СМИ пора подавать в суд. Сколько можно им клеветать и дурить людей?

М.И. Трепашкин
29 сентября 2007 года.

"ДУБЛЬ 10!"

СЛУЧАЙНО узнал, что по клевете депутата Госдумы России жириновца Абельцева С.Н. было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и о том, что Л.А. Пономарёв, как Исполнительный директор ООД "За права человека", обжаловал такое незаконное решение, свидетельствуя о сокрытии преступления. Льву Александровичу большое спасибо за это. Однако в своей жалобе, которую, видимо, ему кто-то помогал оформлять юридически, он в такой же степени "обмакнул" меня в прокурорскую клевету. В этой связи я в десятый раз (!) прошу разместить на сайте следующую информацию:

1. В соответствии с приговором Московского окружного военного суда от 19 мая 2004 года я НЕ обвиняюсь в том, что "проходя с 1984 по 1997 года службу в органах безопасности КГБ СССР и ФСБ РФ, М.И. Трепашкин копировал служебные документы, которые в дальнейшем незаконно хранил у себя дома".

Этого в приговоре нет!
Я не обвиняюсь в подобных действиях!
Эта политика прокурорской клеветы разоблачена ещё в ходе суда и с начала 2004 года об этом уже молчат официальные власти.
Не установлено ни одного факта копирования мною каких-либо материалов!
Мне не вменено хранение ни одной копии!!!
"Служебными" документами названы были мои конспекты классиков марксизма-ленинизма!

Я об этом писал много-много раз, но даже защита до сих пор разносит эту прокурорскую клевету, пущенную через СМИ, чтобы отвлечь людей от фактов явной фабрикации уголовного дела по политическим мотивам. Я могу ещё раз констатировать свои выводы:
а) Защита слушает не меня, а прокуроров-фальсификаторов!
б) Защита не знает моего дела и даже приговора, обвинение по которому занимает всего лишь полторы страницы!

2. Если бы вы внимательно посмотрели моё обвинение по приговору (менее 1,5 страниц!), то увидели бы, что никто меня не обвиняет в разглашении сведений о "методах работы ФСБ".

Нет там такого!!!


Я обращаюсь к защитникам и правозащитникам с величайшей просьбой: не поливайте меня грязью, не пользуйтесь прокурорской клеветой, пущенной когда-то через СМИ! Я ничего не копировал, дома секретных документов не хранил, ФСБшных секретных документов у меня никто не изымал (их принёс следователь Шебалин В.В., что видно даже по приговору!), методов работы ФСБ РФ я не разглашал!!!

Если вам тяжело прочитать 1,5 страницы (не говоря уже о логическом их осмыслении, ибо за 4 года я так и не увидел ни одного здравого комментария), то НЕ КЛЕВЕЩИТЕ с подачи военной банды убийц, грубо сфабриковавших моё уголовное дело!

М.И. Трепашкин

22 сентября 2007 года.

"Я УКОРЯЮ!.."

Я укоряю нынешнее российское общество, укоряю правозащитное движение России, укоряю средства массовой информации! Укоряю ваше бездушие, "самозащитный" индивидуализм, общественный пессимизм, трусость. Вы страшно далеки от человеческого общества XXI века. А уж демократии у вас - дай бог, чтобы набралось на конец XIX века. Напрашивается сравнение со стадом жирующих животных, молча лицезреющих, как хозяин забирает очередную жертву из загона на съедение...

Все молча лицезреют и наблюдают сейчас, как коррумпированные госчиновники расправляются со мной, опасаясь за свою карьеру и личное благополучие. Я, как сотрудник органов госбезопасности, посвятил много лет своей жизни как развитию демократических отношений в стране, так и безопасности людей. Боролся с бандитизмом, предотвращал террористические акты, выручал заложников. Спасал жизни как взрослых, так и детей. За это получал не только правительственные награды, но и признание среди простых людей. Беда пришла тогда, когда вместе с бандитами, террористами, нелегальными торговцами оружием мне стали попадаться крупные чины спецслужб. Я потянул за нити коррупционных связей, использования высокопоставленными госчиновниками в своих целях преступных организованных сообществ и даже террористов. На преступлениях они делали себе карьеру, звания и даже строили политику государства. Мафия сильна. Я стал гонимым и вынужден был в 1997 году уволиться из органов безопасности. Но, так как я вторгся в сферу теневого бизнеса преступных чиновников, узнал об их грязной политике, нередко замешанной на крови соотечественников, то меня не оставили в покое. Появились провокаторы, нападающие, киллеры и т.п. Несколько раз против меня пытались возбудить уголовное дело за разглашение грязных тайн генералов ФСБ РФ и ГРУ Генштаба Минобороны России, объявляя их преступления гостайной России. Эти попытки окончились неудачно, так как пытавшиеся нарвались на грамотных и принципиальных прокуроров (тогда еще такие оставались на службе)...

За три последних года 90-х гг. на мою жизнь было совершено свыше десятка покушений. Среди тех, кому было поручено устранить меня, была получившая позже огласку группа сотрудников УРПО ФСБ РФ (Гусак, Литвиненко, Шебалин, Понькин и другие). Им ведь тоже в свое время дали на меня характеристику как на воровского авторитета, чтобы они меня без зазрения совести "замочили прямо в подъезде дома". Но Литвиненко копнул моё "дело" поглубже этой липовой справки и, как говорится, почувствовал недоброе. В результате убийство не состоялось. 17 ноября 1998 года произошло публичное разоблачение преступных генеральских приказов Ковалёва Н.Д., Хохолькова Е.Г., Макарычева А.К. и др. Но оказалось, что нет ничего прочнее генеральских связей. Изобличителей-отказников начали душить как щенков. Однако общество не отреагировало на столь шумный скандал. Оно даже не попыталось потребовать доказательств озвученных преступлений, а их было очень много...

Уволенные генералы и их преступное окружение оказались в Государственной Думе ФС РФ, в Минюсте, МВД и прочих структурах власти - при молчаливом согласии нашего "демократического" общества. Теперь им уже ничто не мешало "замочить" тех, кто всё ещё писал на эту тему или пытался организовать какие-то комиссии. Щекочихин, Юшенков, Политковская... А затем уже и не понявшего мощь мафии Литвиненко отравили полонием в Лондоне.

Со мной же решили поступить несколько иначе. Подобно тому, как в конце XIX века французский военный суд по негласному указанию президента Французской Республики Феликса Фора по надуманным основаниям осудил неугодного властям Альфреда Дрейфуса за измену родине в форме выдачи гостайны, так и меня в нынешней России решили "укатать" в тюрьму по надуманным обвинениям в раглашении гостайны, тоже руками военных. При этом одним из военных прокуроров мне было прямо заявлено, что состава преступления в моих действиях нет, но есть заказ, исходящий якобы от Президента России Путина В.В., засадить меня в тюрьму. Именно поэтому руководители Главной военной прокуратуры РФ договорились с Военной коллегией Верховного Суда РФ, что меня всё равно осудят "по беспределу", чтобы я, как адвокат, "не лез" в дела высокопоставленных лиц, вершащих политику государства.

И началось...

- 22 января 2002 года ко мне на съемную квартиру по ул. Затонная в Москве приехали с обыском сотрудники Главной военной прокуратуры и Управления собственной безопасности ФСБ РФ "искать Литвиненко А.В.". Я им так и заявил: "Вы, наверное, перепутали, ибо здесь не Лондон, а Нагатинский Затон г. Москвы". Разумеется, приехавшие ничего не нашли. Вспомнили, что, действительно, Литвиненко находится в Лондоне еще с 2000 года. Но для того, чтобы не было шума, он изъяли ими же подброшенные патроны ("это, - говорят они, - у нас стандартный набор для обысков у офицеров запаса") и мои старые конспекты работ классиков марксизма-ленинизма, объявив их секретными служебными документами, содержащими сведения об агентуре ФСБ РФ и ГРУ.

- После этого случая "прижали" Шебалина В.В. и заявили ему, что, если он не оговорит меня в том, что я, якобы, выдавал именно ему, полковнику ФСБ РФ, гостайну КГБ СССР, то с ним сделают то же, что и с Литвиненко до его бегства, т.е. отправят на нары в Бутырку. Шебалин сопротивлялся недолго и согласился. И вот меня, как в сталинские времена НКВД, осудили на основании одного-единственного показания Шебалина (т.е. на основании его ложного доноса), что я, якобы, разгласил ему гостайну России, хотя я с ним во время, указанное в обвинительном заключении, вовсе не встречался. Так, одного сомнительного - ложного - доноса хватило для моего осуждения!

А что касается "гостайны", то это вообще пища для сатирика М. Задоронова, для его рубрики "Ну тупыыые!"

Ведь мне, не служившему в органах безопасности с 1997 года, вменяют то, что я разгласил действующему полковнику ФСБ РФ сведения о планах этого ведомства! Откуда я мог их знать в 2002 году? Их начали искать и в деле, и в ходе суда - не нашли! Их нет! Тогда вызвали т.н. "эксперта". Экспертами по делу выступали оперработники ФСБ РФ, у которых я был "в разработке". В суде у старшего этой группы "экспертов" начали выяснять, о каких планах идет речь. Он ответил, что планов нет, что они в своем заключении просто взяли и переписали формулировку из закона, касающуюся того, что МОЖЕТ являться секретным. Казалось бы - всё ясно, дело надо прекращать. Однако судье стали угрожать из Главной военной прокуратуры: "Самого посадим!" И тогда он "слепил по беспределу" обвинительный приговор, в котором значилось, что я "разгласил сведения о планах ФСБ РФ", еще и добавив, что я разгласил тому же Шебалину сведения КГБ СССР, касающиеся трех его агентов. Кстати, то, что эти лица были агентами - вымысел. Что это за лица, суд так и не установил! И главное: в деле есть результаты экспертизы, что документы с данными упомянутых третьих лиц государственной тайны СССР не составляют! Российским властям они вообще не передавались и к России отношения не имеют. Тогда представитель ФСБ РФ в суде, Шелег В.С., сделал поистине шизофреническое заявление: он сказал, что КГБ СССР и сейчас осуществляет контрразведывательную и оперативно-розыскную деятельность! И судья Седов С.П. принимает это, как истину!

Вот такими бандитствующими даунами я и был осуждён в политически ангажированном суде за придуманные сведения о какой-то несуществующей государственной тайне России и за несколько подброшенных мне патронов, к которым я не имел отношения, а доказательств, что они были моими, в деле не имелось. Даже понятые заявили, что их могли подбросить!

И вот, уже четыре года, как я добиваюсь пересмотра своего дела, и всё безрезультатно.

К военным я не имею отношения. И Главная военная прокуратура, и военный суд не имели права расследовать заведенное против меня уголовное дело и проводить судебный процесс, так как это является грубейшим нарушением принципов подследственности и подсудности. Но Московский окружной военный суд, следуя указаниям "сверху", осудил меня, гражданское лицо и адвоката, "по беспределу". Не учли даже то обстоятельство, что гарнизонный военный суд не дал согласия на моё привлечение к уголовной ответственности как адвоката ни по ч.1 ст. 222, ни по ч. 1 ст. 283 УК РФ. Как мошенники, чтобы скрыть нарушение принципов подследственности, подсудности и моих прав на адвокатскую неприкосновенность, в приговоре они записали, что я когда-то (!?) был военнослужащим.

В связи с незаконным осуждением и удержанием меня без вины в местах лишения свободы на протяжении уже трех лет и одиннадцати месяцев, я обращаля с просьбами о помощи и к правозащитникам, и к журналистам, и к депутатам, и к сенаторам, и к прдставителям других структур власти, а также в органы по защите прав человека... И в процессе этой писанины я отсидел весь срок наказания по придуманным обвинениям.

В России у невиновного нет возможности защититься от незаконного осуждения! В России нет возможности защитить права маленьких детей!

Я сделал маленький экскурс в историю, чтобы доказать, что наше нынешнее общество в силу его моральных качеств и гражданской активности скатилось в средневековье, и ему еще далеко даже до общества XIX века!

У нас сейчас невозможно найти отзывчивых на беззакония, принципиальных, честных, справедливых людей, таких людей, о которых мы знаем из истории:
А.Ф. Кони,
В.Г. Короленко,
Н.П. Карабчевский (адвокат),
Эмиль Золя.

Нет сейчас людей с такими высокими нравственными каествами, беззаветно и безбоязненно бьющихся за невинно, по политическим мотивам, осужденных нечистоплотным чиновничеством этой власти! Нет тех, кто остро поднял бы вопрос о справедливом и беспристрастном правосудии в нынешней России! А ведь суды у нас явно превратились в часть административной системы власти.

А.Ф. Кони назвал суд "школой для народа, из которой, помимо уважения к закону, должны выноситься уроки служения правде и уважения к человеческому достоинству".

Достаточно вспомнить, что в период самодержавия А.Ф. Кони, будучи председателем суда присяжных заседателей, вынес оправдательный приговор по делу Веры Засулич, стрелявшей в генерал-губернатора Трепова. А.И. Винберг в книге "Чёрное досье экспертов-фальсификаторов" (М., "Юридическая литература", 1990 г.) пишет: "На твердое объективное мнение А.Ф. Кони не смогли оказать давление ни Александр II, ни министр юстиции - никто не смог поколебать беспристрастности А.Ф.Кони, его высоких нравственных идеалов, справедливости и объективности вынесенного революционерке, борцу с самодержавием, оправдательного приговора в январе 1878 года".

Ныне таких судей нет. Нередко в суде, переодевшись в мантию, заседает преступник. И он знает о своей безнаказанности, ибо чаще всего является исполнителем заказных процессов, где справедливостью и законностью даже не пахнет. Чёрной памятью в сознании людей останутся их имена. Ибо они предали правду, истину, справедливость, человечность. А такие же беспристрастные, как А.Ф. Кони, навечно останутся в истории и доброй памяти народа.

"...успех Ваш, достигнутый в русском обществе, не был карьерой, вы шли путём, независимым от милостей и ласк, и связали свою жизнь со служением не власти и моде, а вечному и безусловному... Вы всегда искали истины и справедливости..." (из приветствия Российской Академии наук в связи с 80-летием А.Ф. Кони). О ком мы в настоящее время можем сказать такие слова?

Нет у нас сейчас таких адвокатов, как известный русский адвокат XIX века Н.П. Карабчевский, который в случае беззакония по делу поднимал журанлистов, писателей, чтобы они освещали суть дела до мелочей и поднимали общественность против осуждения невиновных. Благодаря его активной адвокатской деятельности мы до сих пор слышим о таких процессах, как дело мултанских вотяков (Удмуртия) и дело Бейлиса (Киев). Карабчевский сумел подключить к освещению этих процессов и местных журналистов, и известных росийских мыслителей, в частности, В.Г. Короленко, известного русского писателя и публициста.

В.Г. Короленко с ненавистью относился не только к тем, кто грубо фабриковал дела по политическим мотивам, но и к лжесвидетелям, используемым следователями-"липачами". Приведу окончание речи В.Г. Короленко в Казанском окружном суде по делу мултанских вотяков: "...И такое дело четыре года слеплялось из кусочков!.. Дайте мне двух таких господ, как следователь, пристав Шмелёв, пять его помощников и семейку лжесвидетеля Мурина, и я берусь доказать не в четыре года, а в два месяца, что ведьмы летают на помеле, и покажу вам старика, который видел всё это своими глазами!" Моё, подобное этому, шизофреническое обвинение построено на показаниях одного лжесвидетеля - Шебалина. И если мултянских вотяков суд оправдал, то меня преступники в мантиях осудили на основании лишь одного ложного доноса. И некому было вступиться за меня и донести до людей правду о беспределе военного суда.

В.Г. Короленко выступал с яркими и гневными статьями и по делу Бейлиса. Там он клеймил эксперта-"липача" Сикорского. У меня же в качестве "экспертов" выступили сами оперы-разработчики, признавшие гостайной России полное фуфло! Я очень хотел бы, чтобы кто-то обрисовал людям то, как преступники-чекисты фабрикуют "гостайну", но нет сейчас таких публицистов, как В.Г. Короленко.

И уж тем более выродились такие протестные люди, как известный французский писатель Эмиль Золя, ставший мировым примером общественного долга писателя в защите правды и справедливости.

В 1898 году с возгласом "Я обвиняю!.." Золя поднял свой голос в защиту невинного человека - офицера Альфреда Дрейфуса, жертвы политических интриг, мрачных сил реакции и национализма. Он решил не быть безучастным свидетелем произвола и насилия. В газете "Орор" Эмиль Золя опубликовал открытое письмо Президенту Франции с гневным и страстным выступлением против продажного военного правосудия, вынесшего обвинительный приговор в измене родине невиновному человеку. "Этот приговор является пощёчиной всякой правде, всякой справедливости", - писал Золя. Правящие круги Франции рассматривали это выступление как дерзкий вызов военным и правительству.

Власти не простили Эмилю Золя этого письма, и он сам стал обвиняемым и был осуждён военным судом. Я хотел бы привести выдержки из его выступления в суде, где он также настойчиво твердил о невиновности Дрейфуса, о фабрикации его дела по политическим мотивам и торжестве истины в будущем (что впоследствии и произошло).

"...Я спокоен, - говорил Золя. - Ваше дело узнать истину; она выйдет на свет". "Неужели вы не понимаете, - продолжал Золя, - что наш народ умирает от мрака, в котором его держат, от двусмысленности, которой он болеет. Грехи правящих нагромождаются, одна ложь влечёт за собой другую и всеобщая путаница доходит до ужасающих размеров. Совершена судебная ошибка, и с тех пор ежедневно должны соверщаться новые покушения против разума и справедливости, чтобы скрыть её..." (Золя словно говорил о моем деле). "Мы хотим знать, есть ли еще Франция - Франция прав человека, та Франция, которая дала миру свободу и должна дать ему справедливость..."

Как известно, справедливость восторжествовала не сразу. И Золя вынужден был до июня 1899 года находиться в изгнании в Лондоне. После возвращения он опубликовал статью "Правосудие" в той же газете "Орор" - о причинах своего изгнания и о политически ориентированных судах. Статья Э. Золя заканчивалась обращением ко всем честным людям с призывом действовать "во имя прогресса и освобождения" от явлений позора для человеческого общества.

Пример Эмиля Золя на протяжении более чем века является образцом гражданского мужества, образцом общественного долга писателя и общественной значимости литературы для многих известных писателей, а также для всех честных граждан.

Высоко ценил поступок Золя другой известный французский писатель Анри Барбюс, который своим творчеством также боролся с негативными явлениями в человеческом обществе, против произвола, маразма властей и унижения человека.

12 октября 1919 года писатель опубликовал в газете "Юманите" статью "Мы обвиняем!..", названную по аналогии со знаменитым "Я обвиняю!.." - письмом Эмиля Золя Президенту Французской Республики Феликсу Фору. В условиях ожесточённых схваток сил прогресса с реакцией писатель стремился использовать пример Золя для защиты правды и справедливости.

После этого он выпустил в свет книгу "Золя", направленную против безразличия, пессимизма и индивидуализма, которые всячески проповедовались апологетами безыдейности. Эта книга звала всех честных деятелей литературы и искусства последовать примеру Эмиля Золя, чтобы активно воспитывать людей в духе борьбы за уничтожение всякого произвола и унижения.

Поступок Золя повлиял на А.П. Чехова. Он писал своей жене: "Сегодня мне грустно, умер Золя... Как писателя я мало любил его, но зато как человека в последние годы, когда шумело дело Дрейфуса, я оценил его высоко". Чехов пытался доказать антисемиту и шовинисту Суворину правоту Золя, выступившего с обвинением в адрес военного суда Франции: "Вы пишете, что Вам досадно на Золя, а здесь у всех такое чувство, как будто народился новый, лучший Золя... Это чистота и нравственная высота, каких не подозревали". Долгосрочная дружба, связывающая Чехова и Суворина, не выдержала испытания делом Дрейфуса. Ведь газета Суворина, говоря о внутренних делах России, была такой же бесчестной и ретроградной, как и в освещении процесса Дрейфуса.

Во время дела Дрейфуса Писсаро и Монэ восхищались выступлениями Золя. За человечность и прогресс активно выступали участвовавшие в общественной жизни Гюго, Вольтер, Ромен Роллан.

Я не случайно посвятил изложению исторических фатов вторую часть своего письма-обращения, ибо я взял в союзники перечисленных классиков и исторических личностей в укор нынешним правозащитникам, журанлистам, писателям.

Моё уголовное дело чрезвычайно схоже с делом А. Дрейфуса, и я надеюсь, что пример всемирно известных классиков, отличавшихся высокой человеческой нравственностью и активной гражданской позицией поможет и мне найти своего Э. Золя, и я смогу добиться пересмотра уголовного дела, грубо сфабрикованного военными прокурорами, ФСБ РФ и политически ангажированными военными судьями.

Я надеюсь на смелость журналистов, публицистов. "Когда народ не боится могущественных, тогда приходит могущество" (китайский философ VI-V вв. до н.э. Лао-Цзы).


М.И. Трепашкин

20 сентября 2007 года,
камера-одиночка №13
ПФРСИ ФГУ ИК-13,
г. Нижний Тагил.

Этапирование Трепашкина в Екатеринбург

Сегодня, 24 сентября 2007 года, меня ознакомили с определением Судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда (судья Шурыгин) о моём этапировании из ФГУ ИК-13 г. Нижний Тагил в СИЗО-1 г. Екатеринбург.

Этап состоится в ночь с 26 на 27 сентября сего года. 27-го числа я буду уже в какой-либо камере СИЗО г. Екатеринбурга.

М.И. Трепашкин

24.09.2007 года.

"МОЁ ОТНОШЕНИЕ К РЕЛИГИИ"

(Мнение о некоторых политических событиях в стране)

Как человек, 10 лет своей жизни отдавший делу спасения от разграбления и незаконного вывоза за границу старинных икон, складней, плакет и других предметов религиозного культа (несколько тысяч экземпляров), я приветствую решение Минкультуры РФ о передаче в ведение Русской Православной Церкви (РПЦ) из музеев страны икон и других предметов религиозной старины.

Опасения ряда сотрудников ведущих музеев страны и известнейших экспертов по поводу того, что в РПЦ эти уникальные вещи могут быть испорчены, утрачены, что у церкви нет соответствующих условий для хранения шедевров мирового искусства и специалистов по уходу за ними, считаю беспочвенными. Могу ответственно констатировать, что иконы, панагии с драгоценными камнями, старинные потиры и т.д. расхищались еще в советские времена как из музеев, так и из церквей самими служащими этих заведений. Но ведь Церковь - огромнейший пласт культуры общества, она образует самостоятельный вид искусства и истории, и ей религиозные раритеты ближе всех. Они обязаны быть в распоряжении РПЦ.

А что касается специалистов, условий ухода и хранения, то РПЦ способна и нанять на работу, и обучить новых, великолепных спецов, а также создать условия для хранения шедевров. У нее для этого больше возможностей и, наверное, души.

Второе интересное событие в жизни страны - письмо известнейших российских учёных-академиков о чрезмерной клерикализации общества. Вне всяких сомнений, оно было обусловлено рядом событий в стране, на которые закономерно обратили внимание учёные. Ибо чрезмерная клерикализация приведёт к торможению развития в обществе естественных наук, к дремучести в этих вопросах и т.д. Я полностью на стороне академиков Гинзбурга, Алфёрова и других. Необходимо обратить на их заявление самое пристальное внимание. Школьники, молодежь должны быть ориентированы на изучение физических и химических явлений, на их научное объяснение, а не на упование на Творца. Не надо забывать, что на дворе XXI век. Надо дейстовать и постигать всё самим. Ещё в VI-V вв. до н.э. известный китайский философ Лао Цзы указывал: "Совершенномудрый не обладает человеколюбием и предоставляет народу возможность жить собственной жизнью" (Гл. 5). Сколько ни молись, он не будет вмешиваться в ход событий. Именно из этих позиций я и исхожу в своём отношении к религии, с удовольствием цитируя, хотя и давние, но и в настоящее время актуальные стихи украинского кобзаря Т.Г. Шевченко:

...А тот щедрый, храмы строит,
Тысяч не жалеет,
А уж Родину так любит,
Так душой болеет

За нее; так из сердечной
Кровь, как воду, точит!..
Молчат люди, как ягнята,
вытаращив очи!

Пускай: "Может, так и надо?", -
Скажет люд убогий.
Так и надо! Потому что
Нет на небе бога!

Под ярмом вы падаете.
Ждёте, умирая,
Райских радостей за гробом -
Нет за гробом рая!

Образумьтесь! Поглядите:
Все на этом свете -
И нищие, и царята -
Адамовы дети!..


Только нормальное, действенное гражданское общество способно улучшить нашу жизнь! Недаром ведь появилась пословица: "На бога надейся, но и сам не плошай".

М.И. Трепашкин

13 сентября 2007 года.

"ВСЕ, КТО ВИДЕЛ «САНТЕХНИКОВ», ПРИХОДИВШИХ КО МНЕ В КВАРТИРУ ПЕРЕД ОБЫСКОМ, УБИТЫ ИЛИ ИСЧЕЗЛИ"

В конце 2001 – начале 2002 годов ко мне зачастили сантехники. Нет, я их не вызывал. Они утверждали, что откуда-то течёт вода в квартиру, находившуюся под нашей, и поэтому им нужно было исследовать стояк и другие трубопроводы в нашей квартире. По тому, как они работали, я понял, что на сантехников эти люди совершенно не были похожи, а работали они непрофессионально. Подолгу копались, долбили пол в ванной, а сделать за несколько дней так ничего и не смогли.

17 января 2002 года я обнаружил, что на кухне оказался перерезанным шланг подвода горячей воды. Я закупил новый и позвонил в домоуправление, чтобы пришёл сантехник. Мне ответили, что он сможет прийти лишь 18 января 2002 года к 10 часам. Я попросил перенести время на более раннее или более позднее, так как к 10 часам должен был быть как адвокат в Тимирязевском районном суде города Москвы. Однако диспетчер заявила, что либо сантехник придет к 10 часам 18-го, либо вообще неизвестно когда, и что нужно перезванивать ещё раз. И мне пришлось согласиться на 18-е, к 10-ти часам. В квартире в эти дни я проживал один, жена с детьми были в городе Брянске, у родных. Я решил оставить ключ и попросить поприсутствовать при работе сантехников пожилую женщину, соседку из квартиры №18, находящуюся на одной с нами лестничной площадке. Она согласилась. Я намеревался оставить ей ключ перед выездом в суд.

Пока я собирался уходить, раздался телефонный звонок. Звонила молодая девушка – ВРАТСКИХ Мария Николаевна, 1984 г. рождения, подругу которой я защищал в Нагатинском суде как адвокат. Ей нужно было встретиться со мной, и притом срочно. Я объяснил, что уезжаю в суд. И я предложил ей приехать и посидеть у меня дома, пока будут работать сантехники, а затем я вернусь и мы обсудим её вопросы. Она успела к моему отъезду, так как жила в Царицыно, а это недалеко от станции метро «Коломенское», где в это время проживал я.

Когда я вернулся, ВРАТСКИХ Мария рассказала, что ко мне приходили три сантехника, что они были не похожи на русских, а соседка из 18-й квартиры выясняла, кто находится в моей квартире, объяснив, что я должен был ей передать ключ и просил посмотреть за квартирой. Мария также рассказала, что она сидела на кухне, когда наблюдала за работой сантехников, а в это время один из них почему-то ходил в комнату, где у меня был рабочий кабинет. Когда она зашла в комнату вслед за ним, он быстро и испуганно вернулся обратно, пояснив, что, якобы, он взглянул на батареи, у окна. В комнате он был минуты две-три, один. Так как у меня ценностей не имеется, внешне я не заметил никаких пропаж, а потому не придал этому факту особого значения.

А 22 января 2002 года ко мне нагрянула оперативно-следственная группа из числа сотрудников УСБ ФСБ РФ (Лебедев, Савельев) и Главной военной прокуратуры. Меня дома не было. Была жена Татьяна и маленькая дочь Ангелина. Когда я прибыл домой, обыск уже был закончен, и мне показали порядка двух десятков разных патронов, якобы обнаруженных у меня в коробке из-под канцелярских принадлежностей, на полке, у моего рабочего места. Я объяснил, что первый раз вижу эти патроны. Сотрудник ФСБ РФ Лебедев всё пытался всучить мне в руки эти патроны, чтобы на них остались отпечатки моих пальцев, но я отказался брать их в руки, разгадав его хитрость. Представитель ГВП Сильченко, не скрывая, заявил: «Это у нас стандартный набор для обысков у офицеров запаса». Возникает вопрос: кто и в какой момент подбросил мне патроны?

От бывшего сотрудника КГБ СССР Харитонова Виктора Петровича мне было известно, что полковник ФСБ РФ Шебалин В.В., будучи не доволен, что я не хочу работать с ним против Литвиненко А.В. (бежавшего в Лондон от преследований), говорил, что «посадит» меня. А я, в ноябре – начале декабря 2001 года, разрешил ему одному работать на моём рабочем месте, когда он хотел покопаться в томике с материалом о пресс-конференции 17 ноября 1998 года. Тогда он забрал оттуда все свои собственноручные заявления о преступлениях генералов ФСБ РФ, которые он писал в Администрацию Президента РФ и в Генпрокуратуру России (т.е. подчищал за собой) и ещё какие-то документы. Он же мог и патроны подкинуть.

Могли подкинуть их и «сантехники» - 18 января 2002 года. Уж очень большие сомнения вызывал их сантехнический профессионализм.

Но патроны могли быть подброшены и в ходе обыска.

Нужно было проверить эти основные версии. С учётом многих обстоятельств, в последующем выяснилось, что несколько патронов подбросил Шебалин. Похоже, что перед обыском он приходил с «сантехниками», чтобы убедиться, что патроны я не обнаружил и не выбросил (как подброшенный мне автомат в 1997 году). А члены следственной группы (для подстраховки) добавили к подброшенным патронам ещё и новеньких – 13 штук. Но эта картина нарисовалась позже.

Тогда же я решил проверить «сантехников» и Шебалина. Последний скрылся и не появлялся несколько месяцев после обыска (т.е. это ложь, что в феврале 2002 года, после обыска, я ему передал на хранение документы, да ещё и у себя дома – как пишет судья в приговоре). По данным ГУП РЭУ-34 г. Москвы, ко мне направляли сантехника ПИРОНИШВИЛИ 18 января 2002 года, одного(!?), и что он «только что устроился» и исчез, и где он проживает – неизвестно. Тогда кто же ещё с ним был? И откуда они взялись? Я попросил ВРАТСКИХ М.Н. описать мне того, кто заходил ко мне в комнату 18 января 2002 года. По её описанию было похоже, что это был Шебалин (чёрный, худощавый, нос «крючком», словно клюв). Я стал требовать у следователя Главной военной прокуратуры:

- найти и допросить «сантехника» ПИРОНИШВИЛИ;

- допросить свидетелей – ВРАТСКИХ М.Н. и соседку из квартиры № 18;

- провести опознание «ПИРОНИШВИЛИ» и Шебалина.

Оба следователя, как из ФСБ РФ (а дело некоторое время было и у них), так и из ГВП отказались это сделать.

Когда в Московском окружном военном суде начался процесс, я снова начал ходатайствовать о допросе перечисленных лиц. Судья отказал мне в моих ходатайствах. Я попросил адвокатов найти этих свидетелей и попросить их явиться в суд. При этом сам я 22 октября 2003 года был арестован и с тех пор находился под стражей. И вот, мне стало известно, что вскоре после моего задержания – 28 октября 2003 года – был найден труп свидетеля ВРАТСКИХ М.Н., которой тогда только что исполнилось 19 лет. Официальная версия – смерть от «передоза», хотя наркотики она никогда не употребляла. Не оказалось в живых и соседки из квартиры № 18. ПИРОНИШВИЛИ также не найден.

Вот так прятали следы те, кто преступно и безнаказанно фабриковал против меня дело. Их не останавливали даже убийства.

И эта же группа занималась делом Литвиненко А.В. в период нахождения его в России. Он бежал от них в Лондон, спасая свою жизнь. Но и там его достали.

Если по делу об убийстве Литвиненко А.В., не считая его собственных утверждений и утверждений лиц из его ближайшего окружения, нет доказательств причастности к его убийству кремлёвских хозяев нынешней России, то мне ещё до ареста, осенью 2002 года, надзирающим прокурором было заявлено прямо, что руководители Главной военной прокуратуры получили указание от «самого» (т.е. от Президента России Путина В.В.) о моём привлечении в качестве обвиняемого и об осуждении меня «по беспределу», чтобы отстранить меня от дела по подрыву домов. Дальнейшие обстоятельства также подтверждают, что на это имелся заказ очень влиятельного должностного лица государства.

15 сентября 2007 года М.И. ТРЕПАШКИН

Оригинал письма хранится в Адвокатском кабинете Л.Косик.