Заключение эксперта НЭПС Насонова С.А.

В поступивших в НЭПС обращениях Общероссийского общественного движения «За права человека», а также Трепашкина М.И. поставлен вопрос о правомерности наложения взысканий на осужденного Трепашкина М.И. за передачу своему адвокату-защитнику рукописного текста жалобы в Генеральную прокуратуру РФ, а также заявления в Верховный Суд РФ.

Как следует из представленных документов, за совершение указанных действий, Трепашкин М.И. помещался в штрафной изолятор, соответственно, сроком на пять и пятнадцать суток.

Изучив обращение и прилагаемые к нему документы, считаю возможным дать следующее заключение.

Согласно ст. 91 УИК РФ для корреспонденции, исходящей от осужденного, отбывающего наказание, устанавливается несколько различных правовых режимов ее отправления и получения.

Один из этих правовых режимов распространяется на переписку осужденного с родственниками и иными лицами, и предусматривает ее цензурирование. В ч. 1 ст. 91 УИК РФ подчеркивается, что «получаемая и отправляемая осужденными корреспонденция подвергается цензуре со стороны администрации исправительного учреждения». Цензура корреспонденции предполагает право администрации читать направляемые письма (телеграммы), принимать меры по пресечению доведения указанных в письмах и телеграммах сведений до адресата.

Однако указанная статья УИК РФ предусматривает и другой правовой режим отправления осужденным корреспонденции - если эта корреспонденция направляется его адвокату. Согласно ч.2 ст. 91 УИК РФ, «переписка осужденного с защитником или иным лицом, оказывающим юридическую помощь на законных основаниях, цензуре не подлежит, за исключением случаев, если администрация исправительного учреждения располагает достоверными данными о том, что содержащиеся в переписке сведения направлены на инициирование, планирование или организацию преступления либо вовлечение в его совершение других лиц. В этих случаях контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений осуществляется по мотивированному постановлению руководителя исправительного учреждения или его заместителя».

Запрет цензуры в отношении писем осужденного к адвокату означает отсутствие у администрации исправительного учреждения права перлюстрировать такие письма, знать их содержание, каким-либо образом запрещать или ограничивать такую переписку. Именно поэтому письма адвокату осужденный вправе передавать в запечатанном виде (п. 50 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утв. Приказом Министерства юстиции РФ от 03.11.2005 N 205).

На наш взгляд, положения п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, необходимо толковать исключительно в контексте правового режима отправления осужденным корреспонденции. Согласно п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений: «Все письменные предложения, заявления, ходатайства и жалобы направляются по адресу через администрацию ИУ. Они регистрируются в отделах специального учета или в канцелярии колонии»

Представляется, что указанное в п. 61 Правил положение теряет свой смысл, в случаях, когда корреспонденция осужденного не подлежит цензуре, в том числе в случае переписки с адвокатом.

За исключением ситуаций, когда постановлением руководителя исправительного учреждения или его заместителя установлена необходимость проверки такой корреспонденции, письма осужденного адвокату всего лишь регистрируются «в отделах специального учета или в канцелярии колонии». Формальная регистрация таких писем осужденного не образует специального требования режима отбывания наказания, поскольку эта регистрация образует лишь дополнительную гарантию права осужденного на отправку корреспонденции, а не какое-либо ограничение его права на переписку. В связи с этим, вряд ли можно расценивать передачу осужденным письма непосредственно своему адвокату, минуя администрация ИУ, как нарушение какого-либо требования режима отбывания наказания.

Более того, указанное правило, закрепленное в п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, в его расширительном толковании (как распространяющееся на коммуникацию осужденного с адвокатом), способно привести к нарушению права осужденного на получение квалифицированной юридической помощи (право на защиту).

Конституция РФ, УПК РФ и УИК РФ гарантируют право осужденного на общение со своим защитником и получение квалифицированной юридической помощи. Одним из неотъемлемых свойств такого общения является его конфиденциальность. Требование обеспечения конфиденциальности общения осужденного с адвокатом обусловлено положениями ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», согласно которой «адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю».

Аналогичное требование (обеспечения конфиденциальности общения адвоката и осужденного) закреплено и в нормах международного права и международных договорах РФ, которые согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью ее правовой системы.

В соответствии с п. 93 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными, принятых 30 августа 1955 г. в Женеве на Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, одобренных Экономическим и социальным советом в его резолюциях 663 С (XXIV) от 31 июля 1957 г. и 2076 (LXII) от 13 мая 1977 г., свидания заключенного с его юридическим советником должны происходить на глазах, но за пределами слуха сотрудников полицейских или тюремных органов.

Право задержанного или находящегося в заключении лица на его посещение адвокатом, на консультации и на связь с ним без цензуры и в условиях полной конфиденциальности предусмотрено Сводом принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденным Резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г. N 43/173 (принцип 18).

Европейским судом по правам человека право обвиняемого на конфиденциальность свиданий со своим защитником рассматривается в качестве одного из основных требований справедливого судебного процесса в демократическом обществе, вытекающих из положений подп. "с" п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В частности, в решении Европейского суда по делу С. отмечается, что если адвокат не имеет возможности связаться со своим клиентом и получить от него конфиденциальные инструкции, не подвергаясь надзору, то его помощь в значительной степени утрачивает свою полезность, в то время как Конвенция призвана гарантировать право, которое носит практический и действенный характер. Это положение касается любого лица, независимо от тяжести предъявляемого ему обвинения, в том числе и в терроризме (Судебное решение по делу "С. против Швейцарии" от 28 ноября 1991 г., Series A, N 220, p. 48. См. также решение по делу "Кан против Австрии" от 30 сентября 1985 г., Series A, N 96).

В другом решении Европейский суд по правам человека указал на ряд принципиальных положений, касающихся вскрытия и прочтения администрацией мест лишения свободы писем заключенного, адресованных им своему адвокату и адвокатом заключенному, заключающихся в следующем:

- вскрытие и чтение писем, направляемых С. своему адвокату и полученных от него (кроме тех, которые касались жалоб, направленных в Комиссию), составляло вмешательство в осуществление его права на тайну переписки;

- хотя определенные меры контроля над перепиской заключенных могут быть допустимы, регулярная перлюстрация переписки заключенного (особенно лицами, которые могут быть непосредственно заинтересованы в ее содержании) не соответствует принципам конфиденциальности и того иммунитета, которым пользуются профессиональные отношения между адвокатом и его клиентом, при этом не имеет значения, что переписка непосредственно не связана с судебным процессом;

- следовательно, такие письма могут быть вскрыты, но только если существует обоснованное подозрение, что они содержат недозволенные вложения, и могут быть прочитаны, только если существуют основания подозревать, что их содержание создает угрозу режиму безопасности в тюрьме или по иным причинам носит преступный характер;

- поскольку сохранение конфиденциальности в отношениях между адвокатом и его клиентом имеет приоритет перед абстрактной возможностью злоупотреблений этой конфиденциальностью, вскрытие и прочтение переписки С. с его адвокатом не было необходимым в демократическом обществе и представляет собой нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

- хотя не было установлено, вскрывались ли письма, направленные С. в Комиссию, практика вскрытия писем, полученных из Комиссии (даже если они не были прочитаны), представляет собой нарушение права С. на тайну его корреспонденции;

- уважение тайны этой переписки было важно, поскольку письма могли содержать обвинения в адрес тюремной администрации или персонала тюрьмы, и, если бы такие письма были прочитаны, возник бы риск применения репрессий по отношению к С.;

- поскольку не было настоятельной нужды вскрывать эти письма, их вскрытие не было необходимым в демократическом обществе и представляет собой нарушение ст. 8 Конвенции (судебное решение по делу "Кэмпбелл (Campbell) против Великобритании" 1992 г.).

В деле "Эрдем против Германии" Европейский суд по правам человека еще раз указал на то, что конфиденциальность корреспонденции между заключенным и его защитником является основным правом личности и напрямую затрагивает ее право на защиту. Вот почему, как было провозглашено Европейским судом ранее, исключение из этого принципа может допускаться лишь в исключительных случаях и должно сопровождаться адекватными и достаточными гарантиями против злоупотреблений (судебное решение по делу "Эрдем (Erdem) против Германии" от 5 июля 2001 г.).

В соответствии с п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает собственным механизмом, который включает обязательную юрисдикцию Европейского суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений этого суда со стороны Комитета министров Совета Европы. В силу п. 1 ст. 46 Конвенции эти постановления в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации, в том числе и для судов.

Таким образом, привлечение осужденного Трепашкина М.И. к ответственности за то, что он не передал администрации ИУ текст документа, адресованный его адвокату и предназначенный для изучения адвокатом, является косвенной формой ограничения права лица на конфиденциальное общение со своим адвокатом. Необходимо подчеркнуть, что администрация ИУ, дважды налагая на Трепашкина М.И. взыскания, ни разу не привела каких-либо доказательств того, что документы, переданные осужденным своему адвокату, содержали недозволенные вложения либо их содержание создавало угрозу режиму безопасности в ИУ или по иным причинам носило преступный характер.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что положения п. 61 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений (утв. Приказом Министерства юстиции РФ от 03.11.2005 N 205) не могут толковаться таким образом, как обязывающие осужденного передавать письменные документы, предназначенные его адвокату, исключительно через администрацию ИУ. В противном случае, положения указанного пункта Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, будут противоречить ч. 4 ст. 15, ст. 48 Конституции РФ, подп. "с" п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре».

16 апреля 2007 г.

Эксперт НЭПС, к.ю.н.
Насонов С.А.

Обращение Адвокатской палаты Москвы в поддержку М.И. Трепашкина

Директору Федеральной службы
исполнения наказаний
г-ну КАЛИНИНУ Ю.И.
119991, Москва, ГСП-1, ул. Житная, 14


Уважаемый Юрий Иванович!

Направляя Вам заявление Совета Адвокатской Палаты г. Москвы, выражаю надежду, что недостойная, дискредитирующая российскую юстицию, подрывающая Ваш авторитет ситуация с тяжело больным человеком, будет разрешена в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральным законодательством, принципами гуманизма и уважения прав человека.

Приложение: на 2-х листах.

Президент
Адвокатской палаты г. Москвы
Г.М. Резник

З А Я В Л Е Н И Е

Совет выражает решительный протест в связи с нарушением прав гражданина России, недавнего члена адвокатского сообщества ТРЕПАШКИНА Михаила Ивановича.

Трепашкин осужден в мае 2005 г . по сомнительному обвинению в хранении и перевозке боеприпасов (одного патрона!) и разглашении государственной тайны (сообщение фамилии агента КГБ СССР своему бывшему начальнику по работе в ФСБ РФ).

Ничем ранее не опороченный человек, полковник ФСБ в отставке, отмеченный государственными наградами, многодетный отец, воспитывающий 5 детей, страдающий тяжелым хроническим заболеванием приговорен к 4 годам лишения свободы и направлен для отбывания наказания более чем за тысячу километров от Москвы, в регион с особо неблагоприятной экологической обстановкой.

В августе 2005 г . Тагилстроевский районный суд г. Нижнего Тагила в полном соответствии с положениями УК РФ условно-досрочно освободил Трепашкина от отбывания наказания. Однако попытка судебной власти проявить независимость была пресечена: 18 сентября 2005 г. сотрудники ФСБ вывезли Трепашкина из его квартиры в Москве, куда он вернулся после освобождения, принудительно возвратили его в колонию, а законное и справедливое решение суда было отменено вышестоящей инстанцией.

В настоящее время Трепашкин отбывает наказание в участке колонии-поселения, расположенном на территории ФГУ ИК-13 общего режима г. Нижнего Тагила. Он страдает бронхиальной астмой. Болезнь протекает тяжело с периодическими остановками дыхания. Трепашкин нуждается в стационарном обследовании для уточнения диагноза и определения степени дыхательной недостаточности, что необходимо как для определения адекватных средств лечения, так и для возможности дальнейшего отбывания наказания.

Однако руководством колонии упорно игнорируются многочисленные обращения международных и отечественных общественных организаций, оставлены без внимания ходатайства члена Общественной палаты РФ Г.М. Резника и даже Уполномоченного по правам человека в РФ В.П. Лукина о госпитализации Трепашкина. Более того, предпринимаются попытки представить тяжело больного астматика злостным нарушителем режима и отягчить отбывание им наказания переводом с поселения на общий режим.

Все эти события нельзя расценить иначе, как стремление расправиться с неугодным.

Необходимо немедленно принять меры для пресечения нарушения конституционного права человека на охрану здоровья и обеспечить доступ осужденного Трепашкина к стационарному обследованию независимыми специалистами-пульмонологами.


Президент
Адвокатской палаты г. Москвы
Г.М. Резник

Экспертиза Уральской Юридической Академии

ЗАЩИТНИКУ РОЖИНУ Д.И.

На Ваш запрос с просьбой дать доктринальное заключение по судебным решениям (приговор от 19 мая 2004 г., кассационное определение № 1-0056/03 от 13 сентября 2004 г., постановление № 1-0056/03 от 2 июня 2005 г. судьи Верховного Суда РФ) в отношении М.И. Трепашкина, осуждённого по ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ, можем сообщить следующее.

Прежде всего, обращает на себя внимание в названных судебных решениях игнорирование отдельных доводов осуждённого и его защитников. Вероятно, подобное игнорирование вызвано тем, что эти доводы обоснованы и законны. Следовательно, суды должны были с ними согласиться. Но, не опровергая эти доводы, их просто отбрасывают.

Так, М.И. Трепашкин неоднократно заявлял, что на стадии предварительного следствия ему не вменялся эпизод с приобретением патрона 3 мая 1999 г. и суд первой инстанции, грубо нарушая требования ч. 1 ст. 252 УПК РФ, превысил пределы судебного разбирательства. Но ни одна из последующих инстанций НИКАК не отреагировала на это законное замечание.

Кроме того, по этому же эпизоду осуждённый указывал на тот факт, что 26 мая 2000 г. Государственной Думой РФ было принято постановление "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием победы в Великой Отечественной войне" и в соответствии с подпунктом "б" пункта 8 этого постановления уголовное дело по данному преступлению должно было быть прекращено, т.к. Трепашкин имеет государственные награды. Но вновь все судебные инстанции игнорируют и это замечание подсудимого.

Незаконность приобретения, хранения, перевозки и ношения боеприпасов означает, что эти деяния совершаются в нарушение законов, правил и инструкций, которые необходимо указать в процессуальных документах, в том числе и в приговоре (п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ от 12.3.02 г. "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств"). Но вопреки требованию Верховного суда Московский окружной военный суд этого не сделал, т.е. по существу не вменил обязательный признак состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Более того, суд не смог определиться с предметом преступления по эпизоду от 3 мая 1999 г. Предметом преступления являются боеприпасЫ к огнестрельному оружию. Боеприпасы к огнестрельному оружию - это предметы вооружения и метаемое снаряжение, предназначенное для поражения цели и содержащее разрывной, метательный, пиротехнический (на это нет указания в постановлении Пленума ВС РФ от 12.03.02 г.) или вышибной заряд либо их сочетание (граната, мина, бомба, боевая ракета, картечь, дробь).Закон "Об оружии" от 13.11.96 г. не отнёс к боеприпасам патроны, а в п. 4 постановления Пленума ВС РФ от 12.03.02 г. они признаны разновидностью боеприпасов. По Закону "Об оружии" от 13.11.96 г., патрон - это устройство, предназначенное для выстрела из оружия, объединяющее в одно целое при помощи гильзы средства инициирования, метательный заряд и метаемое снаряжение.

А. Устинов - ведущий эксперт лаборатории судебно-баллистических экспертиз РФ центра судебной экспертизы (Законность. 2001. № 8) отмечал, что патрон - понятие единичное, а боеприпасы - множественное. Никакое единичное не может представлять собой множество. Поэтому единственный патрон не может быть предметом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ.

Статья 222 УК РФ "Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств" помещена законодателем в главу 24 "Преступления против общественной безопасности", поскольку общественная опасность данного деяния заключается в том, что предметы, обладающие опасными свойствами (оружие и взрывчатые вещества) в результате перечисленных выше действия оказываются в руках лиц, не имеющих лицензии на обращение с ними, а следовательно, чаще всего не знающих всех правил обращения с оружием и взрывчатыми веществами и не имеющими соответствующего оборудования для хранения, перевозки этих предметов. Как справедливо отмечают авторы учебника Уголовное право. Часть Особенная, М., ИНФРА-НОРМА, 1997 на с. 407, общеопасный предмет, оказавшийся в руках агрессивно настроенного человека, способен причинить большой вред. Именно потому и предусмотрена уголовная ответственность за незаконное обращение с этими предметами. Опасные предметы в результате незаконного обращения с ними выходят из под контроля соответствующих органов. Но в эпизоде с патроном 3 мая 1999 г. Трепашкин забрал патрон к пистолету "Макаров" у несовершеннолетних и под его контролем этот патрон был уничтожен в безопасном месте. Следовательно, объект рассматриваемого преступления не пострадал. Так о какой же степени общественной опасности содеянного можно вести речь в данном случае? Вероятно, о самой незначительной, не достигающей уровня преступления. К такому выводу и пришло следствие, отказывая в возбуждении уголовного дела по этому эпизоду в отношении В.П. Семиютина, забравшего патрон у детей, за отсутствием состава преступления. Но почему-то аналогичный вывод в отношении Трепашкина не был сделан.

Следовательно, в действиях М.И. Трепашкина по эпизоду от 3 мая 1999 г. по всем выше указанным причинам не усматривается состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ. А если бы он и усматривался, то дело подлежало прекращению на основании Постановления Государственной Думы РФ от 26 мая 2000 г. "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием победы в Великой Отечественной войне".

Обвиняемый неоднократно просил конкретизировать обвинение, поскольку из приговора не ясно, два или одно преступление, предусмотренное ст. 222 УК РФ, по мнению суда, совершил подсудимый. Но такая конкретизация не была осуществлена.

Так как диспозиция ч. 1 ст. 222 УК РФ является альтернативной, то необходимо конкретизировать, какие же из указанных в ней деяний совершил обвиняемый. Какие патроны хранил, какие перевозил, а какие переносил (хотя в диспозиции статьи речь идёт о ношении, а не переноске, но суд счёл возможным в приговоре употребить этот неправовой термин). И о какой перевозке в данном случае вообще может идти речь? В соответствии с ч. 3 п. 11 постановления Пленума Верховного суда РФ от 12.3.02 г. "О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств" под перевозкой понимается транспортировка предметов на любом виде транспорта без участия субъекта. Аналогичное определение перевозки даётся и в научной литературе. "Перевозка означает перемещение предметов в пространстве независимо от способа транспортировки, но не непосредственно при виновном". (Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 5. ДавГУ. 2001 г. с. 174). Если субъект перевозит предмет данного преступления лично, то это квалифицируется как ношение. Суд, игнорируя не только доводы обвиняемого, но мнение высшей судебной инстанции, вменяет Трепашкину перевозку лично в автомобиле одного патрона к пистолету Макарова.

В приговоре утверждается, что Трепашкин хранил по месту своего жительства в квартире 15 дома 17 по ул. Затонной г. Москвы боеприпасы к огнестрельному оружию в период прохождения службы в Управлении ФСНП по Московской области с 19 января 1998 г. по 22 января 2002 г. Но обвиняемый неоднократно указывал, что он работал в налоговой полиции по 30 августа 2000 г. Так почему же следствие и суд противоречатсами себе: с одной стороны, обвиняемый у них хранил оружие в период прохождения службы до 2002 г., а с другой стороны - сама служба длилась до 2000 г. Очевидно осознавая это несоответствие, ни одна из судебных инстанций не уточняет эту дату.

В соответствии с п. 1) и 2) ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора должно быть описано преступное деяние, с указанием места и времени его совершения, доказательства, на которых основаны выводы суда. В приговоре абсолютно голословно утверждается, что Трепашкин хранил боеприпасы с 19 января 1998 г. Откуда появилась эта дата, неизвестно. Вероятно, суд посчитал, что в первый же день выхода на работу в налоговой полиции обвиняемый заложил у себя дома запас боеприпасов. Но НИ ОДНОГО доказательства, подтверждающего этот вывод, суд не привёл, да и не мог привести. То есть по существу он не определил такой важный признак преступления, как время его совершения.

Следствие и суд не только не установили время совершения преступления, но не привели НИ ОДНОГО доказательства того, что боеприпасы, изъятые по месту жительства Трепашкина, хранил именно он. В деле имеются только доказательства того, что перечисленные патроны были обнаружены в картонной коробке на книжной полке по адресу г. Москва ул. Затонная д. 17 кв. 15. В этой квартире помимо обвиняемого проживала его гражданская жена, несовершеннолетние дети, в квартиру заходили клиенты, сантехники ГУП РЭУ 34 г. Москвы и другие лица, в том числе и свидетель В.В. Шебалин. На каком же основании суд пришёл к выводу, что именно Трепашкин, а не его жена или дети или иные лица положили в эту коробку патроны и когда именно? Может быть у суда и были какие-либо к этому основания, но он их почему-то, вопреки требованию закона, не указал в приговоре.

На основании изложенного приходится констатировать, что, во-первых, обвинение по данному эпизоду не соответствует закону - не указано время его совершения, а, во-вторых, не приведены доказательства того, что изъятые патроны хранил именно Трепашкин. А ведь в своё время такие доказательства могли бы быть получены, если бы попытались найти отпечатки пальцев Трепашкина на этих боеприпасах. Но следствие даже не пыталось это сделать. Почему? Может быть боялись, что таких отпечатков пальцев они там не обнаружат?

Не меньше удивление, чем предъявленное обвинение, вызывает и наказание, назначенное по приговору. Данные преступления (ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 283 УК РФ) относятся к преступлениям средней тяжести, содержат альтернативные санкции. К сожалению, в ст. 222 УК РФ два из основных наказаний до сих пор не введены в действие. Поэтому выбор суда по этой статье был ограничен сроком лишения свободы от 2 месяцев до 4 лет.

Статьи 6 и 60 УК РФ, ст. 383 УПК РФ требуют, чтобы назначенное наказание было справедливым, т.е. соответствовало характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

В данном деле суд не усмотрел ни одного отягчающего обстоятельства. В деле имеется, как минимум, одно смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ - наличие трёх малолетних детей. Но суд, игнорируя требования ст. 73, 307 УПК РФ, не сослался на эту норму и не назвал это обстоятельство смягчающим. О необходимости такого указания говорится и в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 2 от 11 января 2007 г. "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания". Кроме того, в деле имеются данные, положительно характеризующие Трепашкина: он впервые привлекается к уголовной ответственности, положительно характеризуется, имеет правительственные награды, более 20 лет проходил военную службу. Это всё отмечено в приговоре.

Часть 3 ст. 60 УК РФ требует при назначении наказания учитывать влияние наказания на условия жизни семьи подсудимого. А условия эти таковы - Трепашкин является кормильцем 3-х несовершеннолетних детей и длительная его изоляция в места лишения свободы поставит их в тяжёлое материальное положение.

И при всех этих данных суд почему-то назначает реальное лишение свободы сроком на 4 года, отказавшись лишь от дополнительных наказаний, которые в данном случае не являются обязательными.

Трудно назвать такую меру наказания справедливой. Если бы этот случай был описан средствами массовой информации, то абсолютное большинство читателей, слушателей или зрителей назвали бы это расправой с человеком по неизвестным причинам.

Профессор кафедры уголовного права УрГЮА
Кондрашова Т.В.

31.01.2007

Заключение председателя Екатеринбургской городской коллегии адвокатов Хаймина В.С.

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ЕКАТЕРИНБУРГСКАЯ КОЛЛЕГИЯ АДВОКАТОВ


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

по судебным решениям (приговор от 19 мая 2004г., кассационное определение от 13 сентября 2004г.) в отношении НЕЗАКОННО осужденного Трепашкина Михаила Ивановича по ч.1 ст.222 и 1 ст.283 УК РФ

По просьбе председателя совета координаторов, координатора Ощеросссийского Общественного Движения «За права человека» по УрФО В.А.Шаклеина

Считаю, что вина Трепашкина Михаила Ивановича в инкриминируемых ему преступлений не доказана, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании и уголовное дело должны были прекратить на стадии предварительного следствия или в суде за непричастностью Трепашкина М.И. к совершению этих преступлений.

Да и вину Трепашкина М.И. в совершении этих преступлений не возможно было доказать, так как он просто этих преступлений не совершал.

Настоящее уголовное дело грубо сфабриковано и носит заказной характер, а судьи, игнорируя Российские Законы и международное право, незаконно и необоснованно осудили невиновного.

В своей надзорной жалобе на 98 страницах Трепашкин Михаил Иванович основательно, подробно и конкретно обосновал незаконность, необоснованность приговора и кассационного определения по настоящему уголовному делу.

Можно с уверенностью сказать, что Михаил Иванович Трепашкин настоящий юрист-профессионал. У него большая практика оперативной работы, отличные юридические знания и он адвокат с большой буквы.

Глубоко порядочный и честный гражданин России.

Коротко, не ссылаясь на статьи законов, изложу свое мнение по поводу решений судов по этому делу.

Считаю, что изложенных этих оснований достаточно, чтобы прекратить уголовное дело в отношении Трепашкина М.И.

Основаниями для отмены настоящего приговора и прекращения уголовного за непричастностью Трепашкина М.И. в совершении инкриминируемых ему преступлений являются:

1) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой и кассационной инстанции

Фактически вина Трепашкина М.И. как на предварительном следствии, так и в судебном заседании не доказана и не только нет совокупности доказательств, подтверждающих его виновность в инкриминируемых ему преступлений, НО ДАЖЕ ОДНО доказательство отсутствует в этом деле.

Да и действия Трепашкина М.И., описанные в приговоре, не уголовно наказуемые, если предположить, что он выполнил эти действия.

Трепашкин М.И. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.222 УК РФ:

- но единственный патрон который нашел ребенок Семиютина не может быть во множественном числе-«боеприпасов», так указано в диспозиции этой статьи.

- уничтожен был патрон Трепашкиным М.И. в лесу, но суд не установил преступный умысел и мотив этого «преступления» и в чем выразилась реальная общественная опасность этих действий ??

- Трепашкин М.И., согласно материалам уголовного дела, не приобретал, не перевозил и не носил этот патрон, а получил патрон их рук Семиютина В.П. в безлюдном лесу.

- ясно, что патроны, изъятые в квартире осужденного, были подброшены лицами, заинтересованными в незаконном привлечении Трепашкина М.И. к уголовной ответственности, а точнее по их указанию. Неужели полковник в отставке, у которого пятеро детей стал бы хранить открыто патроны, да еще разного калибра и к разному оружию. Зачем, для чего, что он маленький ребенок или безумный мужчина.??

Это грубая фабрикация оперативных работников, какие насобирали бесхозные патроны, такие и подбросили. А это дело не хитрое и понятые никогда и не увидят этого.

Если даже предположить, что патроны были в квартире осужденного, то почему суд решил, что Трепашкин М.И. положил патроны на видное место в квартире и там их хранил?? (действительно, только лишь предположение, а не факт)

А если эти патроны положили туда, его дети или жена ( нашли их на улице), приходили в гости знакомые Трепашкина М.И. или «сантехники» и оставили там эти патроны, а вероятнее лица заинтересованные в незаконном осуждении Трепашкина М.И.

Эти версии на следствии и в суде не проверялись и суд их не опроверг. Поэтому абсолютно непонятно причем тут Трепашкин М.И.??

В приговоре не указано, при производстве обыска в квартире предлагал ли Трепашкину М.И. следователь добровольно выдать хранящие в квартире запрещенные законом предметы. Следовательно, не предлагал, а лицо, добровольно сдавшее предметы, указанные в этой статье, освобождается от уголовной ответственности.

Трепашкин М.И. судом признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.283 УК РФ.

- вина Трепашкина М.И. в совершении этого преступления не доказана, так как судом не установлена СОВОКУПНОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, подтверждающих виновность осужденного, как требует того закон.

Отсутствует в деле и в приговоре даже одно доказательство. Если за основу взять даже показания «свидетеля»-бывшего агента КГБ Шебалина, заинтересованного в оговоре Трепашкина М.И., то фактически у него противоречивые показания, которые фактически ничем не подтверждены.

Есть все основания полагать, что под давлением заинтересованных лиц, Шебалин оговорит любого.

Нет оснований не доверять последовательным, конкретным и правдивым показаниям Трепашкина М.И., который отрицает свою вину в совершении этого преступления. Доводы Трепашкина М.И. судом не опровергнуты, так как их невозможно опровергнуть.

- документально не подтверждено, что лица указанные в требованиях являлись агентами.

- не подтверждено, документально, что эти сведения « СОВЕРШЕННО секретны» и фактически являются государственной тайной.

- даже не зная инструкций или законов никто и не когда не поверит, что имя какой-то рядовой российского стукача, который был на связи в КГБ СССР ( а не России) много лет назад, является государственной тайной.

- судом не установлен мотив, умысел совершения этого преступления Трепашкиным М.И. (если предположить, что он совершил это преступление) и какой вред был Трепашкиным М.И. причинен Российскому государству??

- документально не подтверждено, что на Трепашкина М.И. оформлялся допуск к сведениям, составляющим государственную тайну, и поэтому он не субъект этого преступления.

Суд ссылается на какую-то подписку, которую Трепашкин М.И. дал при поступлении в военное училище, но это не имеет никакого отношения к работе в КГБ и подпискам, которые отбирались у сотрудников КГБ.

Ничем не подтверждено, что этот допуск продолжал действовать во время службы Трепашкина М.И. в ФСБ РФ.

Нельзя приравнивать курсанта, стажера и сотрудника ФСБ, который принят на конкретную должность по приказу ФСБ РФ.

- фактически и эксперты не подтвердили, что Трепашкин М.И. разгласил государственную тайну.

В диспозиции ч II статьи 283 УК РФ указано, «если эти сведения стали известны достоянием других лиц». «Лиц»-множественное лицо, а Шебалин - один и было ли это в действительности никто не подтвердил.

Трепашкин М.И. в печати, по радио сведения эти не разглашал.

Если бы и достоверны были показания Шебалина, то по какому закону можно осудить человека лишь по показаниям одного свидетеля? Тем более, что Шебалин не знает и не назвал в суде дату, когда было совершено это «преступление» Трепашкиным М.И.

Документы в уголовном деле, характеризующие личность Трепашкина М.И., подтверждают, что этому человеку можно верить и доверять и с ним любой пойдет в разведку.

2) нарушение уголовно-процессуального закона предварительным следствием и судом

1. На предварительном следствии и в суде был нарушен принцип презумпции невиновности.

2. По ч.1 ст.222 УК РФ необходимо было провести дознание, но незаконно было проведено предварительное следствие.

3. По ч.1 ст.222 УК РФ. Трепашкин М.И. признан виновным якобы за два эпизода, т.е. два преступления, а осужден «путем сложения» по неизвестному закону, как за одно преступление и «доказательства» суд оценивал «путем сложения»?? Обвинение по этой статье неконкретизировано. Два или одно преступление совершил Трепашкин М.И.?? Но так не бывает.

4. Судил военный суд в нарушении подсудности и уголовно - процессуального закона. По какому это закону, гражданских лиц судит военный суд или трибунал?? Трепашкин М.И.много лет гражданский человек, полковник в отставке.

5. Следователь и судья в нарушении уголовно-процессуального закона игнорировали статус адвоката Трепашкина М.И.

6. В нарушении уголовно-процессуального закона, не установлено и не указана в приговоре дата совершения преступления, предусмотренного ч.1 ст.222 У К РФ. Указан какой-то период времени и даже то время, когда Трепашкин М.И. работал в другой организации.

Фактически не установлено и не указана в приговоре дата совершения преступления, предусмотренного ч.1 ст.283 УК РФ, дата указана предположительная. Так решили следователь и судья.

7. При вынесении приговора суд игнорировал все доводы Трепашкина М.И. и в приговоре его доводы не опровергнуты. Суд не мотивировал, почему суд предпочел показания одних свидетелей, показаниям других и не обратил внимание на доказательства защиты о невиновности Трепашкина М.И. в инкриминируемых ему преступлениях, а точнее сфабрикованных «преступлениях».

8. При назначении Трепашкину М.И. наказания суд не учел его личность, состояние здоровья, он не судим, воспитывает 5 малолетних детей, помогает жене и все они материально от него зависят. Не учел характер и степень общественной опасности, «совершенных им преступлений».

Лишение свободы на такой срок - это не только несправедливое наказание, но и бесчеловечное для Трепашкина М.И., у которого тяжелое заболевание. Ясно, кто-то пожелал не только лишение свободы ему, но и его смерти.

9. Следователь и судья проигнорировали Постановление Государственной Думы РФ от 26 мая 2000г. "Об объявлении амнистии в связи с 55-летнем победы в ВОВ" и не прекратили уголовное дело по обвинению Трепашкина М.И. по ч. 1 ст.222 УК РФ.

10. В нарушении уголовно-процессуального закона суд вышел за пределы судебного разбирательства и признал Трепашкина М.И. виновным в совершении деяний, обвинение по которым на предварительном следствии ему не предъявлялось.

11. В кассационном определении не указано, почему доводы Трепашкина М.И.в его жалобах признаны необоснованными и судом опровергнуты.

12. Уголовное дело по ч.1 ст.283 УК РФ возбуждено незаконно, так как не было оснований для возбуждения дела в отношении Трепашкина М.И.

13. Фактически приговор суд вынес на предположениях и не по совести, так как доказательства в уголовном деле отсутствуют.

14. Суд незаконно и необоснованно избрал Трепашкину М.И. меру пресечения-заключение под стражу, после вынесения приговора не отменил эту меру пресечения.

Суд должен был прекратить уголовное дело за непричастностью Трепашкина М.И. к совершению этих преступлений или вынести оправдательный приговор.

Обидно за державу, но и у нас стали встречаться преступники в мантии и с закрытыми глазами.

Считаю, что необходимо на незаконное осуждение Трепашкина Михаила Ивановича шире обратить внимание общественность и СМИ, а также всех адвокатов России.

Наш адвокат в смертельной беде и каждый адвокат должен внести какую-то лепту и участие в это дело по освобождению невиновного.

Предлагаю Ощероссийскому Общественному движению « За права Человека» по УрФО открыть счет в банке г.Екатеринбурга, чтобы все желающие адвокаты и другие граждане могли перечислить деньги для оказания материальной помощи семье Трепашкина М.И. и больному незаконно осужденному, содержащемуся в пыточных условиях Гулага. И я сегодня реализую это предложение.

С наилучшими пожеланиями, Михаил Иванович, и здоровья Вам. Держитесь.

Председатель Екатеринбургской коллегии адвокатов,
адвокат, член Общероссийского Общественного движения
«За права Человека» по УрФО

Подполковник юстиции в отставке
ХАЙМИН В.С.

09 февраля 2007 г.

По законам РФ, Трепашкин должен быть освобождён

УК РФ
Статья 81. Освобождение от наказания в связи с болезнью:

2. Лицо, заболевшее после совершения преступления иной тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания.
3. Военнослужащие, отбывающие арест либо содержание в дисциплинарной воинской части, освобождаются от дальнейшего отбывания наказания в случае заболевания, делающего их негодными к военной службе. Неотбытая часть наказания может быть заменена им более мягким видом наказания.
4. Лица, указанные в частях первой и второй настоящей статьи, в случае их выздоровления могут подлежать уголовной ответственности и наказанию, если не истекли сроки давности, предусмотренные статьями 78 и 83 настоящего Кодекса.

УИК РФ
ГЛАВА 21. ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ОТБЫВАНИЯ НАКАЗАНИЯ

Статья 172. Основания освобождения от отбывания наказания
Основаниями освобождения от отбывания наказания являются:

а) отбытие срока наказания, назначенного по приговору суда;
б) отмена приговора суда с прекращением дела производством;
в) условно-досрочное освобождение от отбывания наказания;
г) замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания;
д) помилование или амнистия;
е) тяжелая болезнь или инвалидность;
ж) иные основания, предусмотренные законом.


ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ОТ ОТБЫВАНИЯ НАКАЗАНИЯ ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ В СВЯЗИ С ТЯЖЕЛОЙ БОЛЕЗНЬЮ

ПРИКАЗ
МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РФ
9 августа 2001 г.
N 311

МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ РФ
9 августа 2001 г.
N 242
(Д)

В целях упорядочения подготовки представлений об освобождении от отбывания наказания осужденных к лишению свободы в связи с тяжелой болезнью приказываем:
1. Начальникам учреждений и органов, исполняющих наказание, при направлении в суд представлений об освобождении от отбывания наказания осужденных к лишению свободы в связи с тяжелой болезнью использовать:
1.1. Перечень заболеваний, который может быть использован в качестве основания для представления к освобождению от отбывания наказания осужденных к лишению свободы, начальниками учреждений и органов, исполняющих наказание (приложение N 1).
1.2. Порядок медицинского освидетельствования осужденных к лишению свободы и их представления к освобождению от отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью (приложение N 2).
2. Утвердить:
2.1. Учетную форму N 035-1/У-И "Заключение специальной медицинской комиссии о медицинском освидетельствовании осужденного(ой)" (приложение N 3).
2.2. Учетную форму N 035-2/У-И "Журнал учета осужденных, представленных к освобождению от отбывания наказания в связи с тяжелой болезнью" (приложение N 4).
3. Контроль за исполнением настоящего Приказа возложить на заместителя Министра здравоохранения Российской Федерации и заместителя Министра юстиции Российской Федерации, курирующих уголовно-исполнительную систему.

Министр здравоохранения
Российской Федерации
Ю.Л. ШЕВЧЕНКО
9 августа 2001 г.
N 311

Министр юстиции
Российской Федерации
Ю.Я. ЧАЙКА
9 августа 2001 г.
N 242

Зарегистрировано в Министерстве юстиции РФ
15 октября 2001 г.
N 2970



Приложение N 1

УТВЕРЖДЕН
Приказом
Министерства здравоохранения
Российской Федерации
и Министерства юстиции
Российской Федерации
от 9 августа 2001 года
N 311 / N 242

ПЕРЕЧЕНЬ
ЗАБОЛЕВАНИЙ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАН
В КАЧЕСТВЕ ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ К ОСВОБОЖДЕНИЮ
ОТ ОТБЫВАНИЯ НАКАЗАНИЯ ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ

***

7. Болезни органов дыхания

Хронические неспецифические заболевания легких с диффузным пневмосклерозом, эмфиземой легких, хроническим легочным сердцем в стадии декомпенсации, дыхательной недостаточностью III степени или с амилоидозом внутренних органов и хронической почечной недостаточностью в терминальной стадии:
7.1. Хронический обструктивный бронхит.
7.2. Бронхиальная астма.
7.3. Бронхоэктатическая болезнь.
7.4. Абсцесс легкого.
7.5. Эмпиема плевры.
7.6. Пневмокониозы различной этиологии.
7.7. Идиопатический фиброзирующий альвеолит.
7.8. Саркоидоз.
7.9. Эмфизема первичная...>

***

Приложение N 2
УТВЕРЖДЕН
Приказом
Министерства здравоохранения
Российской Федерации
и Министерства юстиции
Российской Федерации
от 9 августа 2001 года
N 311 / N 242

ПОРЯДОК
МЕДИЦИНСКОГО ОСВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЯ ОСУЖДЕННЫХ К ЛИШЕНИЮ
СВОБОДЫ И ИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ К ОСВОБОЖДЕНИЮ ОТ ОТБЫВАНИЯ
НАКАЗАНИЯ В СВЯЗИ С ТЯЖЕЛОЙ БОЛЕЗНЬЮ

1. Медицинскому освидетельствованию для представления к освобождению от отбывания наказания подлежат осужденные к лишению свободы, страдающие тяжелыми заболеваниями, указанными в Перечне заболеваний, который может быть использован в качестве основания для представления к освобождению от отбывания наказания осужденных к лишению свободы (далее - Перечень).
2. Медицинское освидетельствование осужденных к лишению свободы для признания их страдающими заболеваниями, указанными в Перечне, производится специальной медицинской комиссией (далее - комиссия) в составе начальника или заместителя начальника лечебно-профилактического учреждения уголовно - исполнительной системы (председатель) и не менее двух врачей (члены комиссии).

Состав комиссии утверждается начальниками территориальных органов уголовно - исполнительной системы, управлений учреждений с особыми условиями хозяйственной деятельности Министерства юстиции Российской Федерации.

К работе комиссий могут привлекаться специалисты территориальных органов управления здравоохранением.

3. Решения о наличии у осужденных к лишению свободы заболеваний, указанных в Перечне, принимаются комиссиями после их обследования в стационарных условиях с учетом результатов проведенного лечения и заключительного диагноза.

Материалы на осужденных, страдающих психическими расстройствами, рассматриваются при наличии акта психиатрического освидетельствования (форма N 101/У-И) в стационарных условиях психиатрической больницы или психиатрического отделения больницы уголовно - исполнительной системы.

Решения комиссии объявляются осужденным под расписку председателем комиссии.

В случае если не представляется возможным получить у осужденного расписку, председателем комиссии делается соответствующая запись.

4. По результатам медицинского освидетельствования осужденного выносится заключение комиссии по форме N 035-1/У-И (приложение N 3 к Приказу).

Учет осужденных, материалы в отношении которых направлены в суд для решения вопроса об их освобождении от отбывания наказания, производится в спецчасти исправительного учреждения в журнале по форме N 035-2/У-И (приложение N 4 к Приказу).

5. Представление об освобождении осужденного от отбывания наказания в связи с наступлением психического расстройства вносится в суд начальником учреждения или органа, исполняющего наказание. Одновременно с указанным представлением в суд направляются заключение медицинской комиссии и личное дело осужденного.
6. Представление об освобождении от отбывания наказания в связи с иной тяжелой болезнью вносится в суд начальником учреждения или органа, исполняющего наказание. Одновременно с указанным представлением в суд направляются личное дело осужденного, заключение специальной медицинской комиссии. В представлении должны содержаться данные, характеризующие поведение осужденного в период отбывания наказания.
7. В отношении осужденных, болезнь у которых наступила в результате умышленного причинения себе повреждений во время отбывания наказания, администрацией учреждения проводится проверка, по результатам которой выносится постановление о представлении либо об отказе в представлении к освобождению от отбывания наказания, за исключением случаев, когда в момент причинения себе повреждений лицо находилось в состоянии острого психического расстройства, подтвержденного врачами - специалистами.
8. На осужденных, в отношении которых судом отказано в освобождении от отбывания наказания, при ухудшении состояния их здоровья материалы повторно направляются в суд независимо от времени, прошедшего со дня вынесения судом определения об отказе.