ПРЕСТУПЛЕНИЕ БЕЗ НАКАЗАНИЯ

Признания представителей российских спецслужб дополняют картину армянского террора, созданную нашими исследователями


М.КАДЫМБЕКОВ

Относительная стабильность, установившаяся в Азербайджане десять лет назад, постепенно вытесняет из памяти соотечественников воспоминания о тревожном начале 90-х годов. С тех пор успело подрасти поколение, не только не знающее, что такое Советский Союз, но и не помнящее тотального ужаса войны, повсеместного предчувствия гражданской смуты, а главное - окружающей со всех сторон угрозы терроризма - слепого, бессмысленного и беспощадного.

Тогда с пугающей регулярностью взрывались поезда, автобусы, составы метро, паромы, вертолеты. Жертвами заказных убийц становились не только известные политические и общественные деятели, но и простые люди. Все это было частью большой войны, объявленной соседней Арменией Азербайджану на всех фронтах: информационном, психологическом, военном.

Сегодня это противостояние не столь интенсивно. Точнее, оно просто не ощущается, однако не следует забывать, что нам противостоит настойчивый и целеустремленный враг, готовый для достижения своих целей пойти на любые бесчеловечные действия. Доказательством тому служат не только результаты тщательного расследования, проведенного нашими сыщиками и прокурорами, нашедшими убедительные и задокументированные свидетельства причастности армянских спецслужб практически ко всем терактам, произошедшим в Азербайджане, либо направленным против него. Сегодня об этом начинают говорить и некоторые представители российских спецслужб, столкнувшихся некогда с разветвленной и хорошо сконструированной организацией армянского террора.

Сенсационное признание

Недавно в России были опубликованы воспоминания бывшего оперуполномоченного по особо важным делам V отдела Управления собственной безопасности (УСБ) ФСК (ныне ФСБ) РФ (контрразведка внутри контрразведки) Михаила Трепашкина. Вот что он пишет:

"В 1993-94 годах мною были получены материалы, свидетельствующие о том, что в Москве действует группа, которая, по оперативным данным, совершила ряд террористических актов на территории России и стран СНГ. Данную информацию я немедленно доложил лично начальнику УСБ ФСБ РФ генералу Варламову, который приказал мне срочно сформировать оперативную группу из самых опытных сотрудников и пресечь деятельность террористов. Я немедленно сформировал оперативную группу, в которую вошли наиболее опытные офицеры управления, сотрудники VII отдела (оперативная разработка) Витвинов, Зайцев, Дружевский и др. В течение короткого времени мы полностью установили всех членов террористической группы и здесь нас ждал сюрприз - группа террористов действовала под руководством старших офицеров Управления по борьбе с терроризмом (УБТ) ФСК РФ. Мы вышли на наших, "товарищей, с которыми стояли в одном строю".

Руководил этой террористической группой подполковник УБТ ФСКРФ Симонян. В группу входил подполковник УБТ ФСК РФ Шебалин В.В., который позже участвовал в убийстве первого президента Чечни Дудаева. Шебалин сидел с Симоняном в одном кабинете на Лубянке, где в сейфе они хранили тротиловые шашки и МУВы, штатные замедлители, используемые подразделениями войсковой разведки в тылу противника во время войны. Взрывчатку и МУВы (модернизированные универсальные взрыватели. - М.К.) они выдавали исполнителям террористических актов для выполнения заданий. На связи у Симоняна и Шебалина состоял Оганесян (действующий сотрудник отдела по проведению специальных операций на территории противника Главного управления национальной безопасности Армении), которого оформляли в агентурный аппарат УБТ ФСК РФ.

Этого они, естественно, не смогли бы делать без санкции высшего руководства спецслужбы. На связи у Оганесяна состоял ряд непосредственных исполнителей терактов, один из которых - бывший разведчик ВМФ СССР Игорь Хатковский, завербованный ими специально для этих целей. В течение разработки и в ходе расследования уголовного дела было установлено, что этой группойв 1992-1994 годах были совершены взрывы в бакинском метро, пассажирских поездов в Гудермесе (30 человек погибли) и Дербенте (в туалете одного из вагонов взрывное устройство заложил непосредственно Хатковский), взрывы в Кисловодске и Минеральных Водах и других городах России, а также ряд заказных убийств. Встречи с боевиками Оганесян проводил в лучших шпионских традициях - на армянском кладбище в Москве, где в качестве пароля использовали денежную Купюру достоинством в 25 рублей, разрезанную пополам.

Во время выполнения очередного задания Хатковский По приказу Симоняна выехал в Баку, где провел рекогносцировку на объекте диверсии, в качестве которого выбрал газовую магистраль. Взрывчатку для проведения данного теракта и МУВ ему передал лично Симонян из своего сейфа на Лубянке. Причем Симонян обманул Хатковского: переданный ему замедлитель был не на 2 часа, как было договорено ранее, а только на 50 минут. Тогда Хатковский понял, что при взрыве погибнет сам, и то, что Симонян решил его убить, чтобы не платить ему деньги и убрать его как свидетеля уже совершенных терактов. После чего Хатковский начал бояться за свою жизнь и уже после ареста сотрудничал со следствием и помог полностью изобличить остальных членов группы.

Однако, когда следствие начало набирать обороты и были обнаружены и изъяты нелегально хранящиеся оружие и взрывчатка на складах в Калининграде и Минводах, круг террористов из ФСК начал расширяться и нити повели к руководству ФСК РФ, оперативная разработка и следствие были свернуты. Начальника УСБ ФСК Варламова сняли с должности, а на его место поставили Патрушева, на которого уже имелась информация о его не совсем благовидных делах. Начальника VII отдела полковника Молчанова (в отделе которого непосредственно разрабатывали террористов) сослали служить на Камчатку, а сам отдел разогнали по указанию нового начальника УСБ Патрушева. Нескольких членов группы судили в Тамбове, на закрытом судебном заседании, так как боялись, что в Москве прозвучит то, что бакинское метро и пассажирский поезд в Гудермесе с 30 погибшими были взорваны взрывчаткой с Лубянки. Широкой огласки в российских и иностранных СМИ это дело не получило, т.к. ФСК незаконно наложила на него гриф "секретно" и блокировала любые публикации, понимая, что взрыв в бакинском метро и 30 человек в Гудермесе это похлеще, чем взорванный их агентом, подполковником Воробьевым, автобус на ВДНХ".

Устами министра МНБ

Между тем многое было известно. В докладе на совещании, посвященном проблемам сотрудничества в области борьбы с международным терроризмом, министр национальной безопасности Азербайджана Намик Аббасов сказал: "У нас имеются многочисленные процессуальные доказательства того, что совершенные в Азербайджане теракты были организованы со стороны государственных органов Республики Армения. На некоторых из них нужно остановиться особо. В результате сотрудничества МНБ Азербайджана и ФСБ РФ была привлечена к ответственности действовавшая на территории России террористическая группа армянских сепаратистов во главе с начальником отдела Главного управления национальной безопасности Республики Армения полковником Джаном Оганесяном, его заместителем майором Ашотом Галояном и старшим уполномо ченным Управления по борьбе с терроризмом Федеральной службы контрразведки России майором Борисом Симоняном. Указанная группа, которая финансировалась дислоцированной в Москве и возглавляемой Валерием Петро-сяном ассоциацией "ТИРР" (Фонд технологического и интеллектуального развития России. - М.К.), организовала на территории России и Азербайджана несколько взрывов железнодорожных поездов. Все эти лица были осуждены на различные сроки заключения судами Российской Федерации и Азербайджанской Республики.

В судебно-процессуальном порядке доказан и факт организации специальными службами Республики Армения взрыва электропоезда на одной из станций Бакинского метрополитена 19 марта 1994 года (погибло 14 и ранено 42 человека), который был исполнен членами террористической сепаратистской организации "Садвал", функционирующей на территории Республики Дагестан Российской Федерации".

Многочисленные свидетельские показания и вещественные доказательства прямо указывали на то, что боевики этой организации прошли военно-диверсионную подготовку на базах спецслужб Армении в Наиринском районе и на территории Арз-нинского района Республики Армения, а также в специально созданных лагерях на территории Магеррамкендского района Республики Дагестан.

Азербайджанские спецслужбы выявили 43 организатора и исполнителя этих преступлений, из них 30 были осуждены Верховным рудом Азербайджанской Республики, в отношении лиц, скрывающихся за пределами страны, розыскные мероприятия продолжаются".

Секретные досье

Более подробной информацией об участниках этой террористической группы располагает бывший сотрудник МНБ Азербайджана, по известным причинам пожелавший остаться неназванным. По его словам, подполковник Джан Оганесян, ставший впоследствии начальником отдела Главного управления национальной безопасности Армении, закончил Высшую школу КГБ СССР им. Дзержинского, прошел спецподготовку разведчика-диверсанта. В 1990-91 годах КГБ Армении направлял его в ИКАО для проведения совместной работы с оргкомитетом, военной комендатурой КГБ СССР и КГБ Азербайджана по разоружению незаконных вооруженных формирований. Но одновременно с этим Оганесян поддерживал связи с "Дашнакцутюн" и тайно участвовал в подрывных акциях, направленных на дестабилизацию обстановки в НКАО. Впервые в поле зрения наших спецслужб он попал после ареста террориста Игоря Хатковского.

Напомним, Хатковский был задержан в Баку с полным комплектом взрывного оборудования летом 1993 года. Гражданин России, уроженец Калининградской области, он приехал в Азербайджан под прикрытием корреспондента газеты "Демократический Тильзит". Осенью того же года при попытке заложить мину в поезд Тбилиси - Баку задержали другого диверсанта - сотрудника контрразведки ЗакВО Coco Арояна.

Как рассказывает бывший сотрудник МНБ, помощь в поимке террористов оказали тогда российские спецслужбы. В мае 1994 года сотрудники ФСБ (тогда ФСК) в Москве задержали группу организаторов, о которых уже говорили выше, - это подполковник Джан Оганесян, подполковник Ашот Голоян и майор Борис Симонян. Все трое имели российское гражданство, московскую прописку. Двое первых числились консультантами Фонда технологического и интеллектуального развития России (ТИРР), возглавляемого неким Валерием Петросяном.

Как писали в то время российские СМИ, следственная группа Главной военной прокуратуры (ГВП), которой поручили это дело, оказалась в сложнейшем положении. Исполнители - в одних государствах, организаторы - в другом, основные доказательства - в третьем. Российская ФСБ имеет договоры и с ГУНБ Армении, и с МНЕ Азербайджана о совместной работе и обязательствах не вести борьбу друг против друга. В довершение ко всему Армения и Россия подписали договор о коллективной безопасности. И в то же время кадровые сотрудники ГУНБ Армении на территории России организуют террористические акты, направленные против Азербайджана.

Тем не менее следствие пошло. Первым делом разобрались с тем же фондом ТИРР, который еще в 1992 году взял у российского Министерства обороны кредит в 300 миллионов рублей якобы под строительство жилья для офицеров. Кредит, конечно, исчез в неизвестном направлении, а дело Петросяна было выделено в отдельное производство.

"По ходу следствия, - пишет популярный российский еженедельник "Аргументы и факты", - в Воздухе запахло крупным политическим скандалом. Перед Арменией встала перспектива пополнить список таких "доблестных стран", как Ливия, Сирия, Иран, впрямую поддерживающих терроризм, а перед Россией - оказаться в роли пособницы. Результаты не замедлили сказаться. В течение нескольких месяцев были сняты со своих постов посол Армении в России, а также руководитель ГУНБ Армении Симонянц. Полетели некоторые головы и в российской ФСБ. В Армении в терроризме обвинили партию дашнаков и фактически ее разгромили. В России на всю информацию по делу был наложен запрет. Из парламента Армении российским коллегам посыпались обращения с просьбой "войти в положение". По некоторой информации, по этому делу в Москву неофициально приезжал сам Левон Тер-Петросян».

«И эта активность в конце концов принесла свои плоды, - сетует наш собеседник, бывший сотрудник МНБ АР. - Для меньшей огласки процесс перенесли в Тамбов, а сами преступники отделались чрезвычайно мягкими наказаниями, что мотивировалось тем, что их судят только за преступления, совершенные на территории РФ. И все наши просьбы об экстрадиции террористов в Азербайджан остались без внимания. Следствие предъявило обвиняемым в общей сложности шесть статей УК РФ. Все трое обвинялись в терроризме и незаконном хранении оружия, боеприпасов и взрывчатки".

Кроме того, все получили "довесок". Оганесян - провоз взрывчатки в самолете, повреждение железнодорожных путей и контрабанда, Галоян - тоже контрабанда, Симонян - злоупотребление служебным положением. По совокупности такие преступления предполагают если не смертную казнь, то как минимум 10-15 лет лишения свободы.

В суде, однако, почти все рухнуло. От своих показаний обвиняемые отказались. Не удалось доказать причастность группы к тем взрывам поездов, где были погибшие. Хотя почерк был везде одинаков, и после ареста группы взрывы прекратились. Отпала и контрабанда - тогда еще не было официальных границ. И в довершение ко всему обвинение в терроризме суд исключил "как излишне предъявленное". Дело в том, что до лета 1994 года в УК РФ существовала статья 68 - диверсия. Ее исключили и тогда же ввели статью 213 - терроризм. Обвиняемые не подлежали осуждению ни по статье уже отмененной, ни по статье, еще не существовавшей на момент совершения терактов.

В итоге Ашот Галоян получил два года и был освобожден в зале суда, Борис Симонян вышел на волю через месяц и лишь Джан Оганесян "загремел" на шесть лет. И еще, как стало известно из неофициальных источников, Ашот Галоян, пытавшийся повеситься в камере, по возвращении в Армению получил звание полковника.

Пленник становится наемником

Иначе сложилась судьба Азера Асланова - террориста, лезгина по национальности, повинного во взрыве в бакинском метро 3 июля 1994 года. Процесс по его делу прошел в Азербайджане, и суд вынес ему приговор по всей строгости закона. Впрочем, даже теперь, листая страницы его дела, становится не по себе от расчетливой и изобретательной жестокости армянских стратегов и их наймитов. Попав в плен в боях на физулинском направлении, командир батальона капитан Асланов сразу заинтересовал представителей армянских спецслужб: кроме того, что он офицер, для них имел ценность и тот факт, что захваченный в плен комбат оказался лезгином. Тогда армянским стратегам показалась очень привлекательной идея вбить клин между двумя соседствующими народами, создать очаги дестабилизации в регионах компактного проживания национальных меньшинств, тем самым открывая второй, третий, четвертый фронты.

Именно поэтому армянские спецслужбы так ухватились за возможность завербовать Азера Асланова. Вот цитата из его дела: "После целого дня допросов с пристрастием, а затем ночи измывательств в подвале казармы, где меня оставили на расправу солдат-армян, меня снова отвели к майору-особисту Осепяну. В комнате кроме него находился плотный человек в камуфляже и кожаной куртке. Оказалось, это Зорий Балаян. Я очень удивился - не ожидал увидеть армянского писателя-публициста в военной форме, к тому же на оккупированной физулинской территории.

- Как тебе не стыдно! - накинулся он на меня. - Мы изо всех сил помогаем лезгинам, а ты воюешь за Азербайджан!"

После этой встречи Асланова вновь подвергли интенсивной обработке уже в карцерах Шушинской тюрьмы. В ходе "бесед" со своими пленителями он с удивлением узнал, что от него хотят большего, чем уже раскрытых военных секретов. Ему пообещали, что отпустят домой, если он вызовет кого-нибудь из родных с фамилией Асланов, чтобы окончательно доказать, что он и в самом деле лезгин. Он и на это, не предвидя подвоха, согласился. На спасение сына, не задумываясь, выехала из Баку мать Азера. Однако стоило ей пересечь границу Армении, как сразу стал вырисовываться дьявольский план армянских спецслужб.

Впрочем, слово самому Азеру Асланову: "В конце июня в Шушу, где в пустующем доме разместили меня с мамой, приехали Карен и Левой, сотрудники МНЕ "НКР". Карен мне сказал: "Пора расплачиваться за долги. Поедешь в Баку и взорвешь метро". Я опешил, начал возражать, но Карен оборвал меня: "Тогда отправишься с мамашей в Шушинскую тюрьму, и посмотрим, кто вас оттуда сможет вытащить. Операция на контроле самого Роберта Кочаряна".

Через пару дней Асланову велели собираться в путь. Мать, естественно, оставалась в Шуше в качестве заложницы, гарантии того, что её сын "не продаст". Бывший комбат, добравшись до Баку, выполнил распоряжение своих новых начальников. 3 июля в 8.30, сев во второй вагон (в головной ему попасть не удалось) состава, идущего в сторону станции "Гянджлик", он встал у второй двери. Через минуту, незаметно вынув чеку из взрывателя, опустил пакет под правое сидение. И тут случилось непредвиденное. Поезд в туннеле остановился. Цитата из дела: "Поезд простоял 30-40 секунд. Я потерял счет времени и мысленно уже прощался с жизнью. Но все же сдержался, чтобы не выскочить из вагона, как только на станции "28 мая" открылись двери. Дождался, пока объявят отправку поезда, и только тогда, в последний момент шагнул на перрон. Секунд через пять или шесть уже стоя на эскалаторе я услышал взрыв". После этого теракта все силы в Баку были брошены на поимку преступника. В том, что и в этот раз "подарок" преподнесли армяне, сомневаться не приходилось - из 14 терактов, совершенных в Азербайджане с 1989 года, наличие их следа безоговорочно подтверждалось. И во всех случаях - доказанных или еще не раскрытых -почерк был один: организатором этих чудовищных акций оказывались государственные структуры Армении, ее спецслужбы.

Уже к началу 1995 года сотрудники специально созданной оперативно-следственной группы МНБ Азербайджана располагали не только фотороботом подозреваемого, - но уже и точно знали, кто он, как его зовут, когда и кем был завербован и где следует его искать.

После громкого теракта в Баку Асланов был передан под покровительство влиятельного дагестанского депутата, могущественного директора предприятия "Даг-нефть" Гаджи Махачева. Мало того, он, начав работать рядовым телохранителем, вскоре поднялся до уровня руководителя службы безопасности всей "Дагнефти". Однако деятельность его в этом качестве через некоторое время заинтересовала ФСБ России. По предположению этой спецслужбы, он был причастен к убийству министра финансов Дагестана Г.Гамидова, что повлекло за собой арест и дальнейшую экстрадицию в Азербайджан: слишком уж убедительной была доказательная база, предоставленная российской стороне нашими юристами. Как это ни банально звучит, но все тайное со временем становится явным. Признания Михаила Трепашкина и другие, только опубликованные источники, - лишь начало международного расследования преступной деятельности армянских спецслужб, не признающих ни мирных договоренностей, ни правил войны. Скоро заговорят и другие люди, значительно пополняя нашу обвинительную базу, приближая судебный процесс над явлением, имя которому армянский террор.

* * *

ВОЕННЫЙ СУД ОТЛОЖИЛ РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛ ПОЛКОВНИКА

Михаил Трепашкин, рассказавший о следе ФСБ во взрывах в бакинском метро, обвиняется в разглашении гостайны

Московский окружной военный суд в понедельник отложил на неопределенное время рассмотрение уголовного дела полковника ФСБ в отставке Михаила Трепаш-кина. Напомним - полковник Трепашкин, опубликовал материалы, свидетельствующие о том, что за взрывами в бакинском мет-ро в начале 90-х гг. стояли сотрудники ФСБ армянской национальности. Сейчас полковник обвиняется в разглашении сведений, составляющих гостайну, в злоупотреблении должностными полномочиями и в незаконном хранении боеприпасов. Как сообщили РИА "Новости" в суде, заседание перенесено в связи с тем, что подсудимый подал в военную коллегию Верховного суда жалобу на постановление суда от 1 сентября о назначении его дела к рассмотрению без проведения предварительного слушания. "На предварительном слушании я собирался заявить ходатайство о возвращении дела в Главную военную прокуратуру для устранения нарушений при составлении обвинительного заключения", - заявил подсудимый.

По его мнению, в обвинительном заключении "не было приведено ни одного доказательства защиты в нарушение УПК". Кроме того, по словам Трепашкина, заместителя главного военного прокурора Пономаренко, утверждавший обвинительное заключение, не вручил ему копии этого документа и не сообщил, в какой суд направляется дело. Отложив слушание, суд также предоставил подсудимому возможность ознакомиться с материалами уголовного дела, которые тот не успел до конца изучить. В понедельник суд отклонил ходатайство Трепашкина об отводе судебной коллегии под председательством федерального судьи Сергея Седова. По мнению Трепашкина, данный судебный состав может необъективно подойти к рассмотрению его дела, так как ранее, в апреле 2003 года, отклонил его жалобу, в которой Трепашкин оспаривал предъявленное ему обвинение в злоупотреблении должностными полномочиями.

По версии обвинения, проходя с 1984 по 1997 год службу в органах безопасности КГБ СССР и ФСБ РФ, Трепашкин копировал служебные документы, которые в дальнейшем незаконно хранил у себя дома. В ходе обыска дома у Трепашкина были изъяты следственные материалы КГБ СССР, Министерства безопасности РФ, ФСК и ФСБ в письменной форме, на дискетах и в компьютере. Секретными экспертиза признала около 30 документов, в частности, протоколы следственных действий по делам 1997 года, расследованием которых занимался Трепашкин. Разглашением сведений, составляющих гостайну, следствие считает передачу Трепашки-ным своему бывшему коллеге - полковнику ФСБ Виктору Шебалину - материалов сводок прослушивания телефонных переговоров членов Гольяновской ОПТ (в них, по мнению следствия, содержались данные о методах работы ФСБ). При обыске квартиры Трепашкина были также обнаружены около двух десятков патронов. Трепашкин, более 20 лет проработавший в органах безопасности, в настоящее время работает адвокатом. Он стал известен благодаря своему участию в ноябре 1998 года в пресс-конференции, на которой бывший сотрудник ФСБ Александр Лит-виненко и его товарищи заявили, что по приказу руководства ФСБ участвовали в заговоре с целью убийства Бориса Березовского.

Подсудимый находится под подпиской о невыезде и не признает своей вины. "Ни один из изъятых у меня документов никогда не являлся секретным", - заявил Трепашкин в интервью РИА "Новости". Подсудимый утверждает, что его дело было сфабриковано после того, как он отказался собирать для спецслужб информацию об Александре Литвиненко. Судебный процесс по делу Трепашкина будет проходить в закрытом режиме.


Газета «Эхо», 09.08.03 (№150); 16.09.03 (№176)

Коммерческие тайны ФСБ

Каспаров.ru | Статьи | Коммерческие тайны ФСБ:

Нарушение прав адвокатов, преступное, в первую очередь, военное правосудие, фабрикация дел против неугодных лиц, преследование политических заключенных в зонах, дело Норд-Оста, дело о подрыве домов, дело Юлии Тимошенко – это далеко не все темы, к которым имеет отношение известный правозащитник Михаил Трепашкин. По сфабрикованному против него уголовному делу он отсидел в тюрьме три года, а последние восемь месяцев в одиночной камере. Проведя такое делительное время в жесточайшей изоляции, Михаил Трепашкин рад свободе и общению, мы говорили с ним долго и обо всем:

– Михаил Иванович, как вы стали правозащитником?

– До 1997 года я был сотрудником Федеральной службы безопасности. В 1995 началась моя длительная борьба против коррупции и сокрытия преступлений в органах, против политики, олицетворением которой в органах является Николай Патрушев. В то время он занимал должность начальника службы внутренней безопасности ФСБ. Год шел суд, который я выиграл у трех генералов: бывших директоров ФСБ Михаила Барсукова и Николая Ковалева, а также нынешнего Николая Патрушева. Тем не менее, мне пришлось уйти из органов безопасности.

– Как вы осмелились выступить против системы?

– Мы присягали народу и служили интересам людей, а не чиновников. В органах довольно сильным было течение за большую гласность, за общественный контроль в силовых ведомствах, за демократию, чтобы люди искренне голосовали, а не по разнарядке, чтобы закон в стране был равен для всех. В 80-е годы пришло понимание, что государство – это не абстракция какая-то, это люди. Какими будут они – таким будет и государство. Это положение нашло отражение в Конституции 1993 года, где на первое место были поставлены права человека. В настоящее время происходит попрание этих основ. Чиновники, фактически приватизировав наше государство, свои собственные интересы выдают за государственные. Развал службы государственной безопасности, начавшийся еще в советское время, когда в нее были делегированы представители партноменклатуры, которые не отличались профессиональными качествами, а любили только командовать, к середине 90-х годов достиг своего апогея. Произошел возврат к принципам ЦК КПСС, когда любой преступный приказ должен быть выполнен. Опять стали кричать, что если ты предал гласности преступление чиновника, значит предал Родину. Но начальник не есть государство.

– Из каких людей сейчас формируются органы госбезопасности?

– Без чьего-либо протеже руководящую должность в органах не занять. Бизнесмены, владеющие крупными предприятиями, проталкивают своих людей в спецслужбы. Теперь можно купить за деньги любую генеральскую должность, любой пост, вплоть до заместителя председателя суда. Я писал об этих процессах еще Борису Ельцину. На почве совместных коммерческих интересов установлена прочная связь с преступными группировками. Людей, которые честно работают, увольняют под различными предлогами. Например, тех, кто проявил героизм, кто награжден орденами в первую чеченскую кампанию, уже нет в органах.

– Куда уходят люди из "органов"?

– Они уходят в те же частные охранные предприятия, службы безопасности банков. Сотрудники банков в свою очередь приходят в ФСБ для крышевания бизнеса, чтобы вовремя сообщить о том, когда будет проверка. Занимаются они и выполнением коммерческих заказов: убрать конкурента, руководителя фирмы, который мало платить за крышу. Вот реальные фамилии и реальные факты. Романов, директор фирмы "Центр", расположенной в аэропорту Шереметьево и имеющей оборот в 100 миллионов долларов, купил начальнику управления по разработке преступных организаций ФСБ Хохолькову дачу за 500 тысяч долларов, оплачивал его счета в казино. Это показалось Хохолькову мало, Романова арестовали, а бизнес оформили на другого, который платить стал в два раза больше.

– Как относится руководство к такому развалу спецслужб?

– Имитирует "бурную" деятельность, создает структуры, такие как уже упомянутое Управление по разработке преступных организаций, которое просуществовало несколько лет. По отчету начальству эта группа предотвратила какой-то мифический теракт на воронежской атомной АЭС. Чем же занимались люди в остальное время, какие проводили мероприятия? Известно чем. Николай Патрушев лично заставлял сотрудников выбивать долги в интересах коммерческих структур. В частности, 8 тысяч долларов у гражданки Кислицыной, которая взяла в долг у некого господина Погодина. Он написал на имя руководителя карельского ФСБ Проничева жалобу с просьбой разобраться, а тот передал ее Патрушеву. Мы нашли место жительства этой Кислицыной. А как из нее выбивать? Взять у нее нечего, одни дети. Обо всех этих фактах я рассказал на суде, после чего за мной началась гонка. Пущен был слух, дескать, у меня есть компромат на всех руководителей ФСБ. Дана команда поймать меня и проломить голову.

– А в чем суть ваших разногласий с Патрушевым?

– В ФСБ я занимался физической защитой сотрудников, их семей, конфиденциальных источников, свидетелей по линии ФСБ. Но иногда, учитывая мой большой опыт работы, меня привлекали к расследованиям, в частности, взрыва в метро. За что в 1994 году я получил звание полковника досрочно. В 1995 году благодаря моей разработке был обнаружен склад на улице Волочаевской, за это я получил медаль "За отвагу". Тем оружием можно было ни один взвод вооружить, представляете, что могло разразиться в Москве, если бы его не изъяли? По нашим сведениям параллельно с первой чеченской кампанией планировались действия в Москве.

– Откуда оружие бралось?

– На складах генштаба. Склад ликвидировали на бумаге, а реально оружие продавали боевикам. Таким образом сотрудники генштаба раздували конфликт с чеченцами, чтобы отмывать деньги на торговле оружием. Боевики рассчитывались с ними деньгами, которые выбивали из банков. В ходе операции с внедрением удалось выяснить, что готовится вымогательство 1 миллиарда долларов в одном из банков на Оружейном переулке. Мы произвели задержание, и в наших сетях оказались пять командиров Радуева, а также полковник Голубовский из генштаба, которого направил генерал Таращенко. Всех взяли с поличным. С ними работали и крупные чины ФСБ, сообщавшие какие обороты у банка, насколько можно его загрузить. Через некоторое время мне предъявили обвинение, что я превысил свои полномочия при задержании чеченских боевиков. Надо полагать, что генералы были не последними винтиками в схеме. В ней был задействован и начальник Генерального штаба, и командующий округом, другие военные.

– Такие провокационные методы ФСБ использовала и в случае взрывов домов на улице Гурьянова?

– Очень вероятно, я занимался этим делом и могу сказать, что ФСБ не проводило должным образом расследования этих преступлений. Были схвачены случайные люди. А поскольку я знаю потенциал и возможности этого ведомства, могу предположить, что за этим бездействием что-то стоит. Взрыв произошел в 1999 году. Верхи были заинтересованы в нагнетании напряженности. На этой волне борьбы с терроризмом пришел к власти Путин.

– Таким образом, вы можете подтвердить что все, написанное в своей книге "ФСБ взрывает Россию" Александром Литвиненко, правда?

– Он изложил очень правдоподобную версию. По этой причине всех, кто причастен к ее написанию, уже нет в живых. ФСБ действует по принципу: кто не с ними, тот против нас. Меня вербовал полковник Виктор Шибалин, присутствующий на пресс-конференции Лугового в черной маске (зачем он в таком виде пришел?) поехать в Лондон для встречи с Литвиненко, мол, посидишь поговоришь, чтобы его "наши люди" взяли на контакт, ФСБ охотилась за ним, и я его предупреждал об этом. Безусловно, что Андрей Луговой каким-то образом причастен к отравлению Литвиненко, но у него не было мотива, и поэтому ему не принадлежит роль организатора. Вообще, это парадоксальный случай, что человек, подозреваемый в убийстве, стал депутатом.

– А вы не боитесь?

– Сейчас нет, уже столько всего было. К тому же я не один, за мной большое правозащитное движение, меня морально поддерживают действующие сотрудники спецслужб, которые не являются ключевыми фигурами путинской пирамиды власти, выстроенной по принципу личной преданности. Путин отобрал бизнес у одного олигарха, а отдал другому – своему. Люди же как ничего не имели, так и не имеют. Создается клика еще более страшная, ведущая к авторитаризму. Мы с вами можем этому помешать, ведь мы — то же государство.

– Что вы думаете по поводу войны в спецслужбах?

– Кто такой Патрушев, как он может фабриковать дела, мне известно. Патрушев пригрел тех, кого давно собирались уволить в связи с пьянством и другими прегрешениями. Скорее всего, его знакомство с Путиным состоялось после того, как будучи заместителем Собчака он был уличен в незаконном пропуске нефтепродуктов. Патрушев, вероятно, имеет компромат на Путина, и он непотопляем. Черкесов более профессионален. Но не думаю, что его можно считать оппозицией Патрушеву. Сейчас в спецслужбах состоят такие кадры, которые способны выполнить любой приказ руководителя. И все это хитрая игра. Для того, чтобы стихийно не образовалась оппозиция, ее специально создают. То же самое происходит и в политике. "Своей" оппозиции дают говорить все, что угодно, лишь бы она не высказывала конкретных предложений. У нас партий много, а существенной разницы между ними никакой.

– На ваш взгляд. как можно изменить ситуацию в стране?

– Оппозиция должна объединится, не писать общие фразы, а конкретно разработать четкий план действий.

10.12.2007
Беседовала Ольга ГУЛЕНОК

Из интервью "Эху Москвы"

В нынешней России любого человека, ставшего по каким-либо причинам неугодным властям, могут либо убить, либо засадить на долгие годы за решетку. При этом создадут такой информационный фон, так обгадят свою жертву, что убийца будет выглядеть героем, а прокурор и судьи, направившего невиновного человека в пыточные условия современного российского ГУЛАГа, получат повышение в своем статусе как специалисты угодить. Список таких «неугодных» властям лиц, прежде всего заключенных по политическим мотивам, занимает не одну страницу текста и я в силу очевидности такого факта не буду его приводить. Достаточно упомянуть, что через СМИ даже такие возмутительные убийства как расстрел Политковской в подъезде дома и отравление ралиоактивным полонием Литвиненко в Лондоне высокие государственные чины стараются преподнести как уничтожение чуть ли не врагов народа.

На своем примере я могу уверенно заявить, что в России создано коррумпированно-мафиозное сообщество из прокуроров и судей, включая Верховный Суд Российской Федерации. Так как я озвучиваю серьезное обвинение в адрес Верховного Суда России, считаю необходимым привести несколько доказательств этому:

1. Уголовное дело в отношении меня возбуждалось 28 января 2002 года (сразу после того, как я стал защищать интересы сестер Морозовых по делу о подрыве домов в Москве в сентябре 1999 года). Тогда еще действовал Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (УПК РСФСР). Статья 113 УПК РСФСР прямо требовала, чтобы следователь перед возбуждением уголовного дела проверил, нет ли обстоятельств, исключающих уголовное судопроизводство. Такие обстоятельства были перечислены в статье 5 УПК РСФСР. В пункте 4 указанной статьи как обстоятельство, запрещавшее возбуждение уголовного дела, был указан акт амнистии. До возбуждения уголовного дела, в мае 2000 года была амнистия, в соответствии с которой, даже при признании преступления в факте, когда я как сотрудник правоохранительных органов в 1999 году забрал у детей и в целях их безопасности уничтожил 1 патрон, запрещалось возбуждать уголовное дело. Мало того, что такие деяния гуманны и законны, так они еще и под амнистию попадали. Замечу, что я был награжден еще в 1995 году медалью «За отвагу» и как награжденный боевыми правительственными наградами по ч.1 ст.222 УК РФ однозначно попадал под амнистию.

Все понимают, что невыполнение следователем требований ст.ст.5 и 113 УПК РСФСР и возбуждение уголовного дела по амнистированным деяниям, является преступлением (превышением должностных полномочий). Тем не менее военные прокуроры и военные судьи, включая судей Верховного Суда Российской Федерации (Петроченков, Шалякин, Захаров, Хомчик и некоторые другие), явно понимая, что совершено преступление, скрыли сей факт. А я отсидел в местах лишения свободы целый год по данному эпизоду защиты детей.

2. Второй пример преступления судей Верховного Суда РФ. Мне по приговору от 19 мая 2004 года вменено разглашение сведений, которые не имеют к России, к ее органам, к ее архивам ни малейшего отношения. Это сведения бывшего СССР. И есть в деле экспертиза, что в период моей службы в органах госбезопасности подобные сведения не составляли государственной тайны. Судья Московского окружного военного суда Седов С.П. вменил мне в вину разглашение таких сведений полковнику ФСБ РФ (сейчас в запасе) Шебалину В.В. И это заведомо незаконное вменение сокрыто судьями Верховного Суда РФ.

3. Третий пример еще более дикий. Мне вменено еще и разглашение в 2002 году тому же полковнику ФСБ РФ Шебалину каких-то планов ФСБ РФ. Мною, адвокатом, гражданским лицом, не имеющим отношения к органам ФСБ РФ с мая 19997 года, когда я был уволен из указанной организации. Я не мог иметь в 2002 году отношения к какими-либо планам ФСБ РФ. С ответственностью заявляю, что планов в деле нет. Судьи, в том числе судьи Верховного Суда России Петроченков (а это целый заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации), Шалякин, Хомчик, Захаров скрыли эту преступную фабрикацию, по которой я отбыл в местах лишения свободы более 4-х лет. Я писал на сей счет Генеральному прокурору России Устинову В.В. и предлагал ему пари: отсижу молча еще столько же, если в деле есть действительно какие-то планы ФСБ РФ. Генеральный прокурор России уклонился от такого пари. Потому что прекрасно понимает, что преступление совершено высшими должностными лицами государства. Скрыв эти факты, он тоже стал преступником в социальном понятии этого слова. Латентным преступником. Следует также заметить, что правозащитники обращались к Директору ФСБ РФ Патрушеву Н.П. с просьбой уведомить их, действительно ли разглашены какие-либо планы. Ответ пришел парадоксальный, из которого следовало, что планы ФСБ РФ не были разглашены, но о судимости Трепашкина вопрос к суду.

Вот такое мое обвинение, которое Новодворская Валерия Ильинична вполне обоснованно назвала шизофреническим приговором власти. К сожалению, я много писал об этом, обращался к обществу «Мемориал», которым как никому другому должны быть известны уроки сталинизма. Но должной реакции не было. Мне неизвестны громкие процессы над палачами-судьями сталинизма 30-х – начала 50-х годов. И нынешние палачи российского заказного правосудия надеются на безнаказанность. И при такой пассивности общества на происходящий в стране беспределе, прежде всего со стороны судей, они могут оказаться безнаказанными.

Лично я намерен идти до конца, сколько лет это бы ни заняло, и добиться осуждения заказных палачей. Заявлениями, подобными сказанным начальником пресс-службы ФСИН России Александром Сидоровым «РИА-Новости» 5 декабря 2006 года, высшие должностные чины стараются замаскировать и оправдать свои беззакония, беспредел, преступления. Ясно, что я был осужден незаконно и срок наказания отбывал в пыточных условиях нынешнего ГУЛАГа (забравшего у меня здоровье) по заведомо неправосудному преступному приговору. Преступному со стороны прокуроров и судей. Граждане России и международные правозащитники до сих пор не знают, какие же сведения России я разгласил, кому и какой ущерб причинен моими действиями. Отмечу, что я и сам этого не знаю. В уголовном деле ничего подобного нет. Написали какой-то придуманный бред и вокруг него пляшут, доказывая, что есть баба Яга и она летает на метле. А чтобы не интересовались правозащитники и честные граждане России моим делом, власти стали кричать, что я изменник Родины и сидел за государственную измену. Одним из таких крикунов выступил начальник пресс-службы ФСИН России Сидоров Александр. Понимая мерзкие маскировочные планы фабрикантов уголовных дел, я решил дать им бой и не только во имя себя, но и во имя других подобных мне жертв судейского произвола в нынешней России. Я подал заявление в Генеральную прокуратуру Российской Федерации с намерением добиться возбуждения уголовного дела за клевету в отношении Сидорова. По неизвестным мне причинам в ответ была гробовая тишина. Вот я и подал жалобу в Тверской районный суд гор.Москвы в порядке статьи 125 УПК РФ, чтобы в судебном порядке разобраться, почему прокуратура молчит и на дает в соответствии с законом ответа по моей жалобе.

Я обращаюсь к тем, кто не желает беззакония и правового произвола в стране, не желает подвергать себя опасности быть арестованным в любой момент по любым придуманным беспредельщиками основаниям, кто желает справедливого правосудия и надежного прокурорского надзора обратить внимание на данный и ближайшие заседания судов по моим жалобам и побольше освещать их ход в средствах массовой информации.

В ближайшие дни я размещу в Интернете свое обращение к Генеральному прокурору Российской Федерации Чайке Ю.Я. с требованием изучить мое уголовное дело и внести представление в Верховный Суд Российской Федерации о его пересмотре. Прошу всех честных граждан России поддержать меня своими подписями.

Планирую также объединить всех тех, что оказался подобной жертвой политического беззакония и произвола для совместной борьбы с таким позорным явлением в нашем обществе.

М.И. Трепашкин
5 февраля 2008 года.

Силовые структуры запутались в собственных интригах

Об инциденте между генерал-лейтенантом Лебедем и майором ФСК Бутником.

«НГ» располагает документом, который и публикует, сняв только гриф и номер.

Заключение
о результатах разбирательства по факту задержания майора Бутника В.К.

В связи с поступлением в ФСК России информации о задержании 25 ноября с.г. [речь идёт о событиях 1994 г. - прим. ред.] военной комендатурой Тираспольского гарнизона старшего оперуполномоченного ОВКР по 59 МСД 14 ОА майора Бутника Владимира Константиновича оперативной группой в составе сотрудников управлениий военной контрразведки и собственной безопасности осуществлен выезд в г.Тирасполь в целях проведения разбирательства по вышеуказанному факту.

В ходе его проведены встречи и беседы с командующим 14 ОА генерал-лейтенантом Лебедем А.И., военным прокурором армии полковником Тимошенко В.А., военным комендантом Тираспольского гарнизона полковником Бергманом М.М., с руководящим составом отдела военной контрразведки, другими лицами, имеющими отношение к задержанию, изучены документальные материалы.

(полковник Бергман М.М.)

В результате установлено, что майором Бутником В.К. в сентябре-октябре 1994 года несколько раз делались предложения военнослужащей студии армейского телевидения Силантьевой Е.К. об оказании конфиденциальной помощи отделу военной контрразведки в вопросах обеспечения безопасности армии, на которые она отвечала отказом. Об указанных предложениях Силантьева проинформировала Бергмана М.М. Со стороны последнего ей было предложено согласиться на «вербовку» для выяснения «истинных» планов Бутника В.К. В последующем Бергман М.М. дважды передавал Силантьевой Е.К. диктофон для конспиративной записи разговоров с Бутником В.К.

25 ноября с.г. в 15 часов 20 минут после встречи Бутника с Силантьевой, состоявшейся по ее инициативе в городе, по заранее разработанному плану Бергманом М.М., с привлечением группы военнослужащих комендатуры гарнизона, осуществлено незаконное задержание майора Бутника, находившегося при исполнении служебных обязанностей. После этого Бутник был доставлен в расположение комендатуры, у него изъяты служебное удостоверение сотрудника ФСК, паспорт прикрытия гражданина ПМР, записная книжка и ключи с металлической печатью от служебного сейфа. Там же командующим 14 ОА генерал-лейтенантом Лебедем А.И. в присутствии заместителя начальника отдела военной ВКР ФСК России по 14 ОА подполковника Сидорина Ю.И., Бергмана М.М. и Силантьевой Е.К. произведен предварительный опрос задержанного работника. Ему высказаны претензии в личной недисциплинированности, действиях по сбору информации о командующем 14 ОА и военном коменданте. Продемонстрирована частично аудиозапись беседы сотрудника с Силантьевой в кафе «Умбра». Процесс задержания и предварительного разбирательства заснят на видеопленку корреспондентами армейского телевидения. По распоряжению командующего армией генерал-лейтенанта Лебедя А.И. Бутник В.К. был задержан и в течение суток содержался на гарнизонной гауптвахте. Освобожден около 16.00 26.11.94 г. по прибытии к командующему армией генерал-майора Крицына В.Ф.

Таким образом, Бергман М.М., являясь военным комендантом Тираспольского гарнизона, в нарушение Закона РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» 23 и 25 ноября 1994 года, провел при участии группы военнослужащих комендатуры оперативно-розыскные мероприятия в отношении сотрудника ФСК России майора Бутника В.К., находящегося при исполнении им служебных обязанностей, и осуществил 25 ноября с.г. задержание майора Бутника В.К. в г. Тирасполе с приводом в помещение военной комендатуры.

Указанные действия Бергмана М.М. подтверждаются наличием аудиозаписи,видеозаписи, документальными материалами.

В ходе разбирательства Бергман М.М. объяснил свои действия незнанием факта принадлежности Бутника В.К. к российской военной контрразведке, подозрениями о его возможном отношении к МГБ ПМР, что не подтверждено результатами расследования.

Каких-либо документальных материалов, свидетельствующих о проведении в отношении генерал-лейтенанта Лебедя А.И. оперативно-розыскных мероприятий, в ОВКР по 14 ОА не имеется.

Причинами и условиями, приведшими к задержанию сотрудника ОВКР, являются: слабый профессионализм майора Бутника В.К. в подборе кандидата на вербовку, выразившийся в неправильном определении кандидата, его проверке, применении мер конспирации, формулировке поручений, его низкие личные и моральные качества; слепое исполнение ряда требований коменданта гарнизона, неиспользование всех возможностей протеста; недостаточный контроль и помощь оперработнику со стороны руководителей ОВКР по 14 ОА; односторонний, тенденциозный подход и непонимание полковником Бергманом М.М. докладов Силантьевой Е.К. о характере поручений оперработника, невыполнение им законных требований о передаче полученных сведений по компетенции в ОВКР по 14 ОА, расширительное толкование функций военной комендатуры, вплоть до проведения оперативно-розыскных и оперативно-технических мероприятий.

Командующий 14 ОА генерал-лейтенант Лебедь А.И. признал недостаточное знание требований Закона о ФСК как лично, так и со стороны военного коменданта и заверил в том, что подобного рода факты в дальнейшем не повторятся.

Военный прокурор Тираспольского гарнизона полковник юстиции Тимошенко В.А. не усмотрел в действиях Бергмана М.М. признаков состава какого-либо преступления, предусмотренного УК России, квалифицировал их как нарушение уставов, влекущее применение мер дисциплинарного характера.

Исходя из сложной оперативной обстановки в регионе, решаемых 14 ОА задач проведена индивидуальная работа с руководящим и оперативным составом отдела, служебное совещание с постановкой задач по коренному улучшению взаимодействия с командованием армии, ее структурными подразделениями на основе усиления контрразведывательной работы и прежде всего по обеспечению государственной безопасности армии.

С учетом изложенного полагал бы:

1. Руководству УВКР совместно с УСБ России продолжить мероприятия по изучению соответствия майора Бутника В.К. требованиям, предъявляемым к сотрудникам федеральных органов контрразведки.

2. Рекомендовать командующему 14 ОА генерал-лейтенанту Лебедю А.И. принять необходимые управленческие решения по изучению и внедрению в практику повседневной деятельности требований законов, в том числе о ФСК РФ, и мер дисциплинарнорго воздействия в отношении виновных.

3. УВКР совместно с УСБ обобщить имеющиеся факты конфликтных ситуаций между органами военной контрразведки и военным командованием обслуживаемых частей, соединений и объединений. По согласованию с военной прокуратурой, руководством МО России выработать и направить на места необходимые указания и рекомендации по их недопущению и локализации.

4. Принять действенные меры по упорядочению контактов и взаимоотношений отдела ВКР с прокуратурой Тираспольского гарнизона.

Первый заместитель начальника УВКР ФСК России
генерал-майор
(подпись) В.Ф.Крицын

Зам.начальника 4 отдела УСБ ФСК России
полковник
(подпись) Н.И.Поверинов

Старший оперуполномоченный по ОВД 5 отдела УСБ ФСК России
подполковник юстиции
(подпись) М.И.Трепашкин


С о г л а с о в а н о:

Заместитель Главкома Сухопутных войск МО России
генерал-лейтенант
(подпись) А.И.Соколов

Командующий 14 ОА
генерал-лейтенант
(подпись) А.И.Лебедь

Прокурор Тираспольского гарнизона
полковник юстиции
(подпись) В.А.Тимошенко


(Приписка от руки). 5.12.94 в беседе по «ВЧ» в связи с показом в передаче «Сов.секретно» видеоролика о задержании м-ра Бутника В.К. ген-л-т Лебедь А.И. заявил, что он своего мнения по оценке инцидента не изменил. Меры, изложенные в заключении, принимает. Заверил, что к демонстрации ролика отношения не имеет.

В.Крицын
5.12.94

Оригинал статьи

О чем рассказал М. И. Трепашкин

CHECHENPRESS | Раздел "Аналитика":

Мы встретились с бывшим сотрудником ФСБ, а ныне известным диссидентом и защитником прав осужденных адвокатом М. И. Трепашкиным в небольшом кафе на Старом Арбате. Выглядел он хорошо, держался бодро, хотя было видно, что тюрьма сильно подорвала его здоровье – он жаловался на сильные боли в коленях и проблемы с легкими. Но было видно, что он по-прежнему полон решимости и настроен по-боевому, неволя разрушила его здоровье, но не смогла сломить его дух.


На вопрос о возможной эмиграции он ответил, что эмигрировать не собирается – там ему делать нечего, а здесь у него много работы – он уже возобновил свою адвокатскую практику и продолжает спасать людей от тюрьмы. «А как же опасность со стороны ФСБ?» - спросила тогда я. – Ну что ж, с ФСБ будем бороться!» - ответил Михаил Иванович, и я в очередной раз убедилась, что по-настоящему смелого и мужественного человека запугать и сломить невозможно ничем.

Мы говорили долго и о многом. О беззакониях, которые творили и продолжают творить МВД, ФСБ и ФСИН – верные продолжатели дела ВЧК – НКВД. Об истории знакомства Трепашкина с другим диссидентом, разоблачавшим преступления спецслужб – убитым в Лондоне Александром Литвиненко, – их отношения впоследствии станут темой отдельного интервью. И еще о многом – от судеб заключенных, с которыми доводилось вместе сидеть Трепашкину, до истории приднестровского конфликта. Но главное – Михаил Иванович рассказал о том, чему сам был свидетелем во время своей работы в органах.

По его словам, он стал заниматься расследованием преступной деятельности спецслужб еще с 1995 года. Началось все, по его словам, с первой чеченской войны. Трепашкин задержал группу чеченцев, которые закупали оружие и хранили его на квартирах в Москве. Он выяснил, что оружие им продавали сотрудники ФСБ. Трепашкин арестовал и их, но вскоре обнаружил, что все они вместе с чеченцами, за исключением одного, отпущены на свободу. Стало ясно, что определенным лицам в руководстве России выгодна не просто эта война, но как можно более долгое и кровавое ее течение – они сколачивали капиталы на торговле оружием, продавая его поочередно и той, и другой стороне.

Эти люди – Трепашкин назвал фамилии О. Сосковца и О. Лобова, тогдашнего секретаря Совета безопасности, но наверняка были и другие – хотели, чтобы ненависть между русскими и чеченцами была как можно более ожесточенной. С этой целью федералы заходили в чеченские села и поголовно вырезали всех до единого, творили всяческие бесчинства – чтобы заставить чеченцев как можно больше возненавидеть русских и тем самым оправдать в глазах общественности ведение этой войны, на самом деле служившей для них лишь ширмой для зарабатывания денег.

Рассказал М. И. Трепашкин о деятельности печально известного по книге «Лубянская преступная группировка» УРПО – Управления по разработке преступных организаций. Которую возглавлял полковник Гусак. За не столь уж долгое время его существования от рук его бойцов погибло не менее 23 человек. Одного «авторитета» по кличке Пластмассовая голова сотрудники УРПО выбросили из машины так, что он разбился насмерть. Потом они написали, что он был убит при попытке к бегству, хотя никакого бегства не было и в помине. Другой был сильно избит при аресте и умер от побоев в камере предварительного задержания – официальной причиной смерти стала «драка с сокамерниками». Людям ломали кости, выбивали зубы, отбивали внутренние органы. Да, возможно, в большинстве своем это были преступные авторитеты. Но кто сказал, что преступники перестают быть людьми и к ним нельзя относиться по-человечески?

Люди из УРПО просто были непрофессионалами в своем деле, не умели собрать доказательную базу, найти агентуру в преступном мире, чтобы совершилось законное правосудие – им казалось проще убить, мол, нет человека, нет проблемы. Впоследствии такой «борьбы» с преступностью им показалось мало, и они решили заняться крышеванием бизнесменов, требуя платить им дань. Небезызвестная история с приказом убить Березовского тоже произошла поэтому – он наотрез отказывался платить, и было решено его попросту физически устранить, чтобы другим неповадно было.

УРПО вскоре было расформировано – но продолжатели его славных традиций находятся и по сей день. Пробыв 4 года в заключении, Михаил Иванович может много рассказать о тамошних нравах. Особенно жестоко, по его словам, в колонии обходятся с чеченцами – их всех по определению считают террористами и «особо опасными». Поэтому их почти сразу по прибытии в колонию стараются направить в штрафной изолятор и в дальнейшем постоянно применяют к ним самые жестокие меры дисциплинарного наказания. До своего освобождения доживают немногие из них. Даже в том отряде, где был Трепашкин, по его словам, «трупы выносили едва ли не каждый месяц».

Вообще, что меня поразило в рассказе Михаила Ивановича едва ли не больше всего – то, по насколько надуманным обвинениям сидят люди в тюрьме. Одного, например, посадили за то, что он по пьяни, поссорившись с соседками, закричал им, что «сейчас принесу баллон и всех взорву!». И хотя доказательств, что он имел реальную возможность исполнить эту угрозу, а главное – собирался ее исполнять, не было, человеку дали срок по статьям 119 «Угроза убийством» и 207 «Угроза совершения террористического акта». И таких историй в адвокатской практике М. И. Трепашкина было множество. Впрочем, чего ожидать от системы исполнения наказаний, если заместитель ее начальника Краев – бывший член уральской преступной группировки? Замечу, что по неизвестной мне причине органы часто берут на работу людей, в прошлом связанных с преступным миром – очевидно, полагая, что таким людям терять нечего и они пойдут на все?

Такими увидел службы, призванные по закону защищать нашу с вами безопасность, их бывший сотрудник М. И. Трепашкин. Из его рассказа стало еще более ясно, что наследие ВЧК – НКВД – КГБ не было позабыто. До сих пор считается, что признание – это «царица доказательств», и методы, которыми добиваются этого признания, остались теми же – это пытки и угрозы. Трепашкин рассказал о двух видах пыток – например, человека помещают в камеру и заставляют в течение долгого времени стоять на ногах, под угрозой продления срока наказания не разрешают ни сесть, ни лечь, а если он в результате такой пытки падает в обморок, его приводят в чувство дубинками и ставят на ноги опять.

Другой вариант – человеку в рот вставляют оголенный провод и начинают крутить ручку динамо-машины, подавая ток. Михаил Иванович рассказал, что от этого у некоторых людей даже зубы раскалываются – неизвестно, как это происходит, но тем не менее случается. И все эти методы «воздействия», опробованные еще в сталинские времена, с успехом применяются и теперь. В следственных школах и академиях ФСБ преподают чекисты еще той, советской закалки – у самого Михаила Ивановича был такой преподаватель по фамилии Мальцев. Они передают свой опыт молодому поколению – чтобы славная традиция не прерывалась.

Обвинения тоже продолжали и продолжают фабриковаться по закону, известному еще со времен Геббельса и Вышинского – чем абсурдней, тем быстрее поверят. Трепашкин рассказал, как в 80-х годах читал дело известной правозащитницы и диссидентки В. И. Новодворской, обвиненной в подготовке покушения на генсека М. И. Горбачева. Убить его, согласно материалам следствия, она должна была, спустившись сверху на парашюте. Ну кто из нас в здравом уме представит себе Новодворскую спускающейся на парашюте – не иначе, в десантной форме и с автоматом наперевес?

Мы затронули еще несколько тем – в частности, то, как Трепашкин фактически спас жителей города Баку, в котором собирались устроить серию терактов армянские спецслужбы совместно с российскими во время войны за Карабах. Они же хотели организовать взрывы в поезде Москва – Баку на территории Азербайджана, обвинив в них лезгин – народ, проживающий по преимуществу в России, чтобы втянуть Россию в войну в Закавказье.

Меня, безусловно, поразило мужество М. И. Трепашкина, который не боится все это рассказывать, разоблачать противозаконную деятельность «органов» на многочисленных пресс-конференциях, невзирая на то, что ему продолжает угрожать опасность. Я не зря упомянула о его знакомстве с Литвиненко – этих двух людей многое объединяет, и прежде всего то, что, в отличие от многих других, они не могут спокойно смотреть на беззакония, происходящие на их глазах. Ведь никто не заставлял их, например, в 1998 году собирать ту саму пресс-конференцию – возможно, тогда бы они все были живы и может, быть, даже продолжали работать – но совесть им не позволила жить спокойно, когда вокруг них творится такое.

Кстати, после гибели А. Литвиненко Трепашкин остается единственным, кто не покинул ряды борцов – другие, как, например, Гусак или Понькин, награжденный орденом Мужества за расстрел безоружных людей в 1993 году – благополучно переметнулись на другую сторону, поливая грязью с экранов телевизоров жестоко убитого А. Литвиненко. А Трепашкин продолжает бороться, пройдя через тюрьмы и пытки, но ни разу не изменив собственной совести. Его не сломили ни несколько пережитых им покушений, ни четыре года тюрьмы, из которых почти год он провел в одиночке, ни угрозы, ни предательство бывших коллег. И как же хочется, чтобы его смелость и жертвенность были не напрасны и деяния убийц в погонах получили наконец достойную оценку с точки зрения закона и справедливости, а сами преступники понесли заслуженное наказание. Именно ради этого продолжает свою борьбу Михаил Трепашкин.

Елена МАГЛЕВАННАЯ, для CHECHENPRESS, 11.01.08 г.

Михаил Трепашкин на Эхо Москвы

Радиостанция ЭХО МОСКВЫ | Михаил Трепашкин:

С.БУНТМАН: Мы начинаем нашу программу «Народ против…», и сегодня у нас в гостях Михаил Трепашкин. Здравствуйте, Михаил Иванович.

М.ТРЕПАШКИН: Здравствуйте.

С.БУНТМАН: Я вас поздравляю с освобождением.

М.ТРЕПАШКИН: Спасибо.

С.БУНТМАН: Вы как-то сразу чуть-чуть посмотрели на меня тревожно.

М.ТРЕПАШКИН: Да, пока чувство еще не прошло.

С.БУНТМАН: Понятно, да. Уже ведь раз было как-то так… Вот все напоздравлялись, а потом вдруг все отъехало назад. Вот сейчас у вас такой тревоги нет?

М.ТРЕПАШКИН: Сохраняется. Особенно после того как депутат нынешней ГД Абельцев Сергей Николаевич пообещал на следующий год снова обеспечить «одиночку».

С.БУНТМАН: Он депутат прошлой Думы. У нас же выборы прошли!

М.ТРЕПАШКИН: А, тогда я отстал от жизни. Это было 1 декабря. Вот что значит изоляция.